Революция в Андах. Партизаны спускаются с гор

По его словам, на протяжении всего внутреннего вооружённого конфликта MRTA старался соблюдать законы войны, действуя в рамках Женевской конвенции о гражданских войнах. Полай не использует слово «терроризм», но фактически подходит к его определению, анализируя «Сендеро» и чётко отделяя его действия от действий MRTA.

Плохие отношения между членами обеих организаций продолжались и в тюрьмах в первые годы. Например, в Янамайо контакты были минимальны и всегда напряжённы.

Однако позже отношения улучшились. Сейчас, как говорит Полай, Гусман и Фелисьяно ведут себя весьма дружелюбно: они регулярно беседуют, делятся увлечениями, обмениваются книгами, музыкой и видео. Полай описывает Гусмана как «вежливого провинциального джентльмена, внимательно слушающего собеседников».

Ещё один ключевой вопрос в истории MRTA – оправдание его вооружённого восстания. Была ли справедливой война, начатая этой организацией? Это важный момент, ведь MRTA поднял оружие против перуанской демократии начала 1980‐х годов, только что восстановленной и всё ещё хрупкой. Теория марксизма предполагает, что восстания направлены против диктатур, и лишь немногие случаи в Латинской Америке связаны с восстаниями против демократий. Хотя Че Гевара во втором издании своего «партизанского руководства» допускал возможность вооружённого восстания против демократических режимов.

По словам Полая, политическая ситуация вынудила к революционной войне. В этом смысле инициативу первым проявил «Сендеро», начав вооружённую борьбу в мае 1980 года; затем правительство Фернандо Белаунде ответило жёстко, особенно после военного вмешательства в декабре 1982 года. Этот период Полай характеризует как «государственный терроризм», возлагая политическую ответственность на Белаунде. По его мнению, «Сендеро» был фанатичной силой, неспособной привести народ к победе, но его восстание втянуло всех в вооружённый конфликт, и почти каждая сила, кроме легальной левой, имела свои военные структуры.

Для Полая ключевым было также определение характера режима Белаунде, поскольку отсюда вытекало второе оправдание восстания MRTA. Он считал Белаунде узурпатором, правившим в нарушение конституции 1979 года, которую Полай считал республиканской и демократической. Белаунде, по его словам, передавал контроль над обширными регионами вооружённым силам, применявшим государственный террор. Он также подорвал национальный суверенитет, капитулировав перед международными финансовыми организациями, которые истощали народ выплатами внешнего долга и урезали государственный сектор.

Таким образом, Полай утверждает, что MRTA воспользовался конституционным правом на восстание, ссылаясь на конституцию 1979 года, чтобы придать легитимность своей войне. Его аргументация строится на двух уровнях. Во-первых, он изображает демократию Белаунде как переход к военной диктатуре, а значит, MRTA восстал не против демократии, а против реакционного режима. Во-вторых, с практической точки зрения, политическая ситуация в Перу 1980‐х неизбежно вела к вооружённому столкновению, и выжить могли только те, кто имел собственную военную силу. Исходя из этого, Полай объясняет создание MRTA и попытку объединить под его знаменем активистов и организации «Объединённой левой» (Izquierda Unida, IU). В момент неизбежного столкновения, по его расчётам, они должны были соединиться.

Со своей стороны, я считаю, что одной из причин провала организации была слабость её изначального оправдания – недостаточная прочность основания для такого радикального шага, как начало войны. Возможно, MRTA потерпел поражение не из-за ошибок в тактике, а из-за отсутствия прочных идеологических оснований.

Наконец, стоит рассмотреть обвинения против MRTA, из-за которых большая часть перуанского общества считает его действия террористическими. Полай подробно отвечает на все болезненные вопросы, сопровождающие любую вооружённую борьбу. Он многократно подчёркивает, что MRTA стремился соблюдать законы войны: нападал в форме, позволявшей визуально отличать бойцов от гражданских, использовал знаки различия для командиров, избегал атак против гражданского населения, ограничиваясь военными объектами и полицией; уважал раненых и не добивал пленных. По словам Полая, именно этим объясняется малое количество жертв, приписываемых MRTA – около 2 %, по данным Комиссии правды и примирения (CVR).

Полай также утверждает, что нигде в стране не возникли крестьянские или городские ополчения против MRTA, тогда как против «Сендеро» их было множество. Это, по его мнению, доказывает, что MRTA не нападал на социальные организации; 99 % его жертв были представителями силовых структур.

Однако следующие факты не позволяют впасть в самоуспокоенность. Прежде всего – похищения предпринимателей ради выкупа и финансирования организации. Здесь Полай выражает явное раскаяние и признаёт это ошибкой, хотя и поясняет, что такая практика была распространена среди латиноамериканских повстанческих движений, включая те, что впоследствии пришли к власти. Он не оправдывается, но указывает на контекст.

Полай признаёт этот факт тяжёлой ошибкой, о которой глубоко сожалеет, хотя утверждает, что лично не имел к ней отношения – в отличие от вопроса с похищениями. Этот случай остаётся актуальным, так как скоро по нему должен пройти суд, где Полай также фигурирует среди обвиняемых. В своих мемуарах он связывает эти убийства с внутренними конфликтами внутри MRTA и действиями некоторых региональных командиров, действовавших самостоятельно. При этом он признаёт факт как совершённый под флагом MRTA и принимает на себя публичную самокритику.

Что касается «грязных денег», поступавших от наркоторговли, Полай утверждает, что MRTA никогда не имело никаких контактов с миром наркотиков и отрицает существование каких-либо связующих звеньев. Он категорически отвергает обвинения в существовании скрытых средств на секретных счетах, считая их клеветой со стороны правительства Альберто Фухимори, направленной на дискредитацию его организации.

Далее описывается расстрел некоторых диссидентов организации. Полай утверждает, что при вступлении в MRTA каждый добровольно принимал её устав и правила, согласно которым считалось тяжким преступлением как сотрудничество с врагом, так и самостоятельные действия или присвоение оружия организации. Таким образом, некоторые бойцы, по-видимому, совершили эти тяжкие проступки, и внутренний трибунал постановил их расстрелять. Как и в предыдущих вопросах, сегодня, спустя 25 лет после этих событий, Полай говорит, что не стал бы повторять их. Более того, он выступает сторонником полного и окончательного упразднения смертной казни, которая, по его мнению, не должна применяться ни при каких обстоятельствах.

Наконец, затрагивается громкое дело об убийстве генерал-майора сухопутных войск Энрике Лопеса Альбухара. По словам Пола́я, это была месть за добивание раненых и сдавшихся бойцов MRTA в Лос-Молинос. Таким образом, смерть сына великого индигенистского писателя стала прямым следствием уничтожения колонны MRTA, направлявшейся на захват Тармы, когда она случайно столкнулась с подразделением армии и почти все её члены были убиты. Как и любая война, наша была полна эпизодов нападений и ответных ударов.

MRTA действительно пыталось вести более «цивилизованную» войну – в соответствии с международными конвенциями, тогда как ПКП-СЛ (Сендеро Луминосо) такой цели не имело. Однако в какой-то момент MRTA утратило контроль над процессом. В итоге организация допустила ряд нарушений, которые сегодня тяжело на ней сказываются, поскольку именно они послужили основанием для ярлыка «террористическая».

Систематическое применение насилия развивает привычки, выходящие за рамки идеологий: во всех странах воины – это те, кто прибегает к силе для решения конфликтов. Война – это червь, который разъедает всё; нет кокона, который бы устоял.

Последний вопрос, прежде чем предоставить слово настоящему автору, – это тёплый и сердечный тон, с которым он обращается к своим товарищам. Питера Кардонаса он упоминает многократно, изображая его с любовью как человека, достойно сопровождавшего его в тяжелейшие тюремные годы. О Серпе он говорит, что его целью было освобождение заключённых товарищей, что было для него этическим и политическим принципом, рожденным из верности общему делу.

Он с уважением упоминает всех – этот текст представляет собой своего рода каталог людей, вовлечённых в деятельность MRTA. Удивляет лишь малое количество женщин-лидеров, в отличие от «Сендеро Луминосо», где их влияние было значительно. Но всех верных соратников он вспоминает с признательностью и старается не забыть ни одного.

Напоследок несколько личных слов об авторе. Я его лично не знал, хотя и состоял в левых движениях 1970‐х годов. Однажды видел его на собраниях, но возможности поговорить не представилось. Моё мнение основывается исключительно на образе, который я составил по его действиям во главе MRTA.

Прежде всего, он показался мне смелым и решительным, в духе кастровских герильеро шестидесятых, словно вылитым из того же шаблона. Но в то же время я увидел в нём некоторую потерю самообладания – ему слишком нравилось быть на первых полосах газет, и он позволил себе втянуться в действия, не имеющие политического оправдания. Думаю, он не слишком задумывался о долгосрочной перспективе.

Тем не менее, мне понравилась кампания на северо-востоке – она была жизнерадостной и беззаботной, совсем другой войной по сравнению с жестокостью «Сендеро». Но именно эта кампания показала мне, что Перу ждёт плохой исход: надвигалась диктатура, а MRTA не казалась решением – лишь ещё одной каплей в чаше хаоса.

Превыше всего Полай показался мне романтиком – человеком, желавшим вести войну «по старинке», с политическим стилем и благородством, предлагая перемирия и ставя на первое место освобождение товарищей, как в случае побега из тюрьмы и, по словам самого Пола́я, также в случае Серпы. В его рассказе ясно ощущается, что этот романтизм жив в нём и сегодня – он придаёт ему силу и твёрдость в убеждениях. Хочу пожелать ему, чтобы он вскоре смог направить свои чувства к своей семье.

Антонио Сапата, историк

Введение

Эту книгу я написал во время пребывания в тюрьме Пьедрас-Гордас, куда нас перевели в апреле 2012 года, после двадцати лет заключения в тюрьме при Военно-морской базе Кальяо, где это было бы невозможно.

Наши условия содержания улучшились, но всё ещё имеют ограничения. Мы остаёмся изолированными, можем видеть только близких родственников, не имеем контакта с другими заключёнными, и сохраняются те же ограничения на чтение. Однако здесь моя мать смогла вынести мои рукописи.

Особую благодарность я выражаю товарищу и другу Раулю Винеру Фреско (он умер в 2015 году), журналисту и непримиримому борцу левых взглядов – без его поддержки я бы не написал эти воспоминания. Через мою мать он постоянно устно подталкивал меня к этому, задавая провокационные вопросы, темы, сомнения, критерии и т. д.

Он многократно подчёркивал важность того, чтобы перуанцы узнали о событиях лет внутреннего вооружённого конфликта из уст самих участников. «Ты обязан это сделать с моральной точки зрения», – повторял он. Надеюсь, читая эти вопросы и ответы, я его не разочаровал.

Я также решился на это потому, что другие интеллектуалы проявили интерес к теме, например, известный журналист-расследователь и стойкий защитник демократических свобод Густаво Горрити, который в марте 2006 года, будучи директором приложения газеты La República, предложил мне серию интервью о личных, политических и судебных аспектах, но их не удалось провести из-за цензуры в тюрьме при базе Кальяо.

Пиша, я представлял себе диалог с любознательными голосами – это молодёжь, которая не жила во времена внутреннего конфликта и хочет услышать правду из первых уст, за пределами официальных версий, о тех годах, что потрясли нашу страну.

У меня не было возможности обращаться к архивам, публикациям или сверять идеи с другими исследованиями или книгами; однако у меня всегда была хорошая память, и как только я начал писать – поток слов хлынул, словно прорвавшаяся плотина. Перед вами – мой личный взгляд, как бывшего главнокомандующего MRTA.

Я назвал книгу «Из тюрьмы отвечает Полай», потому что только теперь могу ответить на то, что годами писали искажённо или клеветнически некоторые журналисты и «специалисты по субверсии», описывая наш опыт поверхностно или просто следуя медийному потоку против нас, зная, что у нас не было возможности возразить.

Но главное – «Из тюрьмы отвечает Полай», потому что я не уклоняюсь и принимаю на себя как успехи, так и ошибки своей организации. Так как в Перу стало обычным говорить, что те, кто взялся за оружие – «террористы» – сделали это из-за социальной обиды, неудач, комплексов и асоциальности, я начинаю книгу с описания своих семейных корней и опыта в партии APRA, что позволит понять, как с ранних лет я научился любить и понимать свою страну.

Затем я последовательно рассказываю о своём путешествии в Европу, участии в MIR, создании MRTA, начале вооружённой борьбы в городах, затем – в сельской местности, побеге из тюрьмы Канта-Гранде, наших национальных и международных связях, последующем пленении в базе Кальяо, захвате резиденции японского посла и работе Комиссии правды и примирения (CVR), главе «Баланс» и, наконец, – «Заключительных размышлениях».

Я не претендую на обладание единственной истиной. Моя цель – чтобы этот взгляд со стороны участника послужил материалом для изучения и размышления о тех годах, когда целое поколение мужчин и женщин отдало всё ради счастья народа и построения Родины без угнетённых и эксплуатируемых.

Надеюсь также, что это послужит стимулом для моих бывших товарищей написать о богатом опыте, который тупак-амаристы конца XX века пережили в городах, сельской местности и тюрьмах, ведь, несмотря на поражение, мы оставили свидетельство последовательности и принципиальности, которое должно служить будущим поколениям и уже стало частью истории Перу.

С 2001 года, после падения диктатуры, через своих родственников, затем в 2003 году перед Комиссией правды, потом на так называемом мегапроцессе против руководства MRTA в 2005 году и во всех возможных случаях – в книге «Террорист или повстанец» (2007) и в интервью – я утверждал, что Латинская Америка и Перу изменились. То, что когда-то казалось невозможным, теперь стало возможным: победа левых на выборах.

Мы видим, что на нашем континенте появились правительства левых и центристских левых сил благодаря миллионам людей, которые организовались, мобилизовались и проголосовали за эти альтернативы. Я убеждён, что именно этот путь является правильным для перуанской левой и народа.

Несмотря на более чем два десятилетия заключения, многие годы из которых прошли в бесчеловечных условиях, я не отрекаюсь от своих идеалов социальной справедливости, которым научился в детстве в родительском доме и которые укрепил в юности, вдохновляясь социалистическими убеждениями, а также фигурами Луиса де ла Пуэнте Уседы и Че Гевары. Как сказал Амаута Хосе Карлос Мариатеги, могу заявить: я человек убеждений и веры. В этом и состоит смысл моей жизни.

Я по-прежнему твердо верю в необходимость великого преобразования нашей родины перед лицом провала неолиберальной политики и «Вашингтонского консенсуса», проводимой режимами Фухимори, Толедо, Гарсии и теперь – с предательством Умалы. Они управляли страной, опираясь на фальшивую конституцию, которая установила и узаконила систему коррупции с политиками и технократами, служащими владельцам Перу.

Я также осознаю необходимость всеобщего примирения, особенно между теми, кто был участником внутреннего вооружённого конфликта, разделившего перуанцев на противоборствующие стороны. В знак своего вклада в это примирение, на мегасуде над Движением революции Тупака Амару (MRTA) и при каждой возможности я всегда брал на себя всю ответственность и выражал соболезнования и прощение тем, кто пострадал или понёс невосполнимые потери в результате действий MRTA.