Отдел по борьбе со здравым смыслом

Лиза посмотрела на папки, затем на Андрея. Положила карандаш.

– Вы что наделали, – сказала она тихо.

– Подал обращения. Каждый жилец от себя, как положено. Всё по перечню.

– Тридцать восемь.

– Да.

– Однотипных.

– Ну да. Вопрос же один.

– Павел Сергеевич, – сказала Лиза в сторону кабинета. Голос у неё был ровный, но на последнем слоге сорвался. – Идите сюда, пожалуйста.

Брусникин вышел, посмотрел на тридцать восемь файлов с жёлтыми наклейками, потом на людей за спиной Андрея. Он заметно побледнел.

– Это что?

– Это жильцы дома Кооперативная, четырнадцать, – сказал Андрей. – Они тоже хотят, чтобы дом признали.

– Тридцать восемь однотипных обращений, – проговорил Брусникин, ни к кому не обращаясь. – Это же коллективное обращение. Коллективное идёт на контроль главе.

– И что? Это же хорошо. Громов посмотрит и поймёт.

– Что он поймёт?

– Что у людей проблема.

– Он поймёт, – сказал Брусникин очень медленно, – что у отдела единообразия тридцать восемь проблем, о которых он не знал. И спросит, почему не знал.

Он оглянулся на график, затем перевёл взгляд на Лизу.

– Лиза, надо срочно сделать так, чтобы их было не тридцать восемь.

Глава 4. Протокол о намерениях

Лиза умела молчать продуктивно. Она могла просидеть минут пять с закрытыми глазами, а потом сказать что-то, после чего всем становилось ясно, что делать. В этот раз она молчала дольше, и Брусникин за это время дважды прошёл от окна к графику и обратно.

– Есть вариант, – сказала она наконец. – Но он уродливый.

– Мне сейчас любой подойдёт.

– Урегулирование в досудебном порядке. Если у заявителей есть представитель, и он подписывает с отделом протокол о намерениях, то все обращения считаются урегулированными и снимаются как однотипные. Это нормально, мы так делали в четырнадцатом, когда был скандал с парковками.

– А кто будет представителем?

Они одновременно посмотрели на Андрея.

– Я? – сказал он.

– Вы организовали, вы и представитель, – объяснила Лиза. – Остальные тогда не обращаются в отдельности, они просто в списке. Никакого контроля, никакого Громова.

– А справка?

– Справка будет в рамках урегулирования. Протокол как раз для этого.

Андрей вспомнил про пятнадцатое октября и про Галину Фёдоровну, которая знала его дочь по фамилии и очень просила не подводить её с системой. Вспомнил вчерашний вечер, когда Наталья сказала: «Я не хочу, чтобы Маша пошла в первый класс из-за двух строчек в базе». Посмотрел на тридцать восемь файлов на столе. Выбор, как ему показалось тогда, был небольшой.

– Что нужно подписать?

– Сейчас, – сказала Лиза, – у меня шаблон есть.

Шаблон лежал у неё на компьютере в папке с названием «Старое/Разное/Не трогать». Она открыла, подправила фамилию, подправила дату и отправила на печать. Принтер в углу долго гудел, потом выдал шесть листов. Лиза выровняла их о стол и протянула Андрею вместе с авторучкой, которую достала из кармана кофты.

– Стандартный. Прочитайте, если хотите, но там всё как всегда.

Андрей начал читать. «Протокол о намерениях между Отделом по обеспечению единообразия правоприменительной практики и недопущению произвольных толкований (далее Сторона-1) и гражданином Соколовым А. Н., действующим в интересах группы заявителей (далее Сторона-2)». Дальше шли «стороны, руководствуясь», «принимая во внимание», «в целях урегулирования». Текст был написан тяжёлым канцелярским языком и почти ничего не объяснял. На третьей странице он поймал глазами слова «содействовать» и «в порядке, предусмотренном», на четвёртой «фактического обследования» и «консультации». Дальше строчки поплыли.

– Это надолго?

– На шесть страниц. Подпись на каждой.

Зазвонил телефон. Не обычный офисный, а красный, без диска и кнопок, стоявший на столе у Брусникина, как реликвия. Брусникин вздрогнул всем телом, вытянулся и схватил трубку обеими руками.