Виктор Мишин.

Превратности судьбы



скачать книгу бесплатно

– Что тут происходит? – зычный, громкий командный голос раздался позади особиста. Тот дернулся, но, сука, взял и выстрелил, с перепугу наверное. Я, едва заметив, как капитан поднимает руку, упал на колени, это и спасло, пуля сбила с меня шапку, гад, точно в грудь бы попал.

– Отставить стрельбу, капитан Мосийчук, уберите оружие немедленно! – человек, приказывавший особисту, был не кто иной, как начальник особого отдела дивизии, хороший мужик и меня он знает не понаслышке.

– Товарищ генерал, я вам докладывал об одном сержанте, вот он, хотел меня убить за то, что я на него дело завел, решил, наверное, что без меня дело замнут.

– Ты в своем уме, Мосийчук? – генерал подошел вплотную к нам, я успел уже подняться с земли и разглядывал простреленную шапку. – Я тебе еще при твоем докладе все сказал, что думаю по поводу этого бойца, а ты все свое гнешь. Мне бы тысячу таких, как он, мы бы уже немца из Ростова выгнали, – произнес генерал Иволгин и протянул мне руку. Сомневаясь в решении генерала пожать мне руку, я робко и нерешительно протянул свою и пожал крепкую ладонь Иволгина.

– Товарищ генерал, он следил за мной, хотел убить…

– Все, ты мне надоел, – зло бросил в сторону капитана Иволгин, – ты знаешь, кем этот парень был в Сталинграде? Если бы он хотел, он бы тебя с полукилометра шлепнул бы, одним выстрелом, и концов бы не нашли, – отчеканил генерал. – Завтра жду к себе, для объяснений, прямо с утра.

– Есть, – тихо ответил особист и ушел.

– Ну, Иванов, да? – обратился ко мне генерал.

– Так точно, товарищ генерал, – спокойно ответил я.

– Чего вы с ним не поделили-то? Весь день сегодня о тебе слышу, жалуется он, дело завел, что произошло?

Я рассказал, как было дело, а позже, решив, что хрен я дам особисту безнаказанно поливать меня грязью, добавил от души:

– Товарищ генерал, да, я шел за ним, так как хотел проследить. Мне стало интересно, зачем этот человек хотел гибели всего нашего батальона?

– Как это? – не понял Иволгин.

– Ну, вот как это еще можно объяснить?

Я воспроизвел для начальника особого отдела свои мысли относительно действий особиста. Генерал задумался, причем всерьез.

– Так уж прямо шпионом я его назвать не могу, но припоминая некоторые делишки, что тот проворачивал в последнюю неделю, и у меня появились подозрения. Короче, завтра в девять утра жду к себе, нужно все обдумать и кое-что предпринять, все ясно?

– Так точно, – вскинул я руку к виску, перед этим нацепив шапку.

– Свободен, граната твоя? – указал генерал на лежавшую в снегу «феньку». Снег здесь был утоптанным и граната не глубоко провалилась.

– Моя.

– Забирай, до завтра!

Разойдясь в разные стороны, побрел в расположение, попутно пытаясь найти глазами Петю. Куда он спрятался? Блин, он ведь кого-то по голове приложил.

– Командир, я тут! – из-за ближайшей хаты высунулся напарник.

– Петь, ты кого там прибил-то? – подскочив к парню, спросил я.

– Да, боец уж больно прыткий попался.

Вынырнул из сарая, что по левую руку стоит, и побежал на выстрел.

– Ну, он хоть живой там?

– Да ни фига ему не будет, я ласково, – улыбнулся Петя. – А хорошо все же, что генерал так вовремя появился, – радостно заметил напарник, ему не хотелось, чтобы я грохнул этого хмыря.

– Наверное, время покажет.


Утро началось для меня в пять утра. Как вы думаете, почему? Не-а, ни фига не немецкая атака. Этот чудак на букву «М», особист который, пришел аж с четырьмя бойцами конвойной роты, меня арестовывать значит. Я даже не думал сопротивляться. Спокойно дал себя обшмонать и даже подставил руки под наручники, ага, их этот упырь тоже принес. Петя пытался что-то сказать, проснулся, когда вертухаи завалились в землянку, но увидев дуло автомата, остался сидеть на нарах. Я только головой ему покачал, давая понять, что не стоит в это влезать. Капитан Мосийчук торопился, это понятно, ему самому утром на «ковер» к начальству. Только вот что мне-то делать, генерал назначил в девять утра, а как я теперь к нему попаду?

– Товарищ капитан…

– Гражданин капитан! – резко оборвал меня особист.

– Да мне все равно, меня начальник особого отдела дивизии будет ждать в девять утра, вы ему не забудьте сообщить, по какой причине я задержусь.

– Не задержишься, трибунал сейчас довольно быстро работает.

– Гражданин капитан, вы же понимаете, что это самоуправство. Вас самого накажут. Ну, посчитали вы, что я вас чем-то обидел, могли бы и понять, люди на передовой, нервы ни к черту, дали бы в ухо и всего делов…

– Ты – ВРАГ НАРОДА! Хорошо замаскированный враг. Я из тебя всю душу вытрясу, всех своих хозяев мне выложишь на блюдечке.

– Да я и так скажу, зачем трясти-то? – удивился я. – Родина, товарищ Сталин и весь советский народ, вот мои хозяева, а у вас разве не так? – Удар у особиста, надо заметить, неплохой. Зуб у меня вылетел так, словно и не было. Сплюнув кровь и вытерев кулаком рот, я решил идти до конца.

– Об этом тоже генералу Иволгину расскажите…

Меня отпинали впятером прямо возле землянки. Ребята пытались вылезти и заступиться, но на автоматы конвойщиков не полезли. Избили крепко, даже до подвала, что приспособили под камеру, дойти я не мог. Вот же, блин, дела… Фрицы не смогли, а свои вот так запросто, да и практически ни за что, до полусмерти забили. Сколько я провалялся в подвале, не знаю. С меня сняли всё, нож со спины, часы, да абсолютно все. Так как забирали меня из землянки не дав одеться, я здорово замерз, без ватника-то прохладно в середине февраля, знаете ли. Ежась от холода, пытался понять, что болит сильнее всего. Не вышло, болело все, да и замерз как твой зяблик. Первые удары я еще старался контролировать, закрывая голову. Упав, скрючился так, чтобы не отбили внутренности, но один черт, знатно обработали. Через пару часов за мной пришли, даже обдумать все не успел. Интересно, спрашивал ли Иволгин у особиста, где я, после того, как я к нему не явился? Неужели Мосийчук вот так запросто сможет соврать? Ведь нас же видел весь мой взвод. Пришли за мной не те бойцы, что обрабатывали меня недавно. Двое, подхватив под руки, решительно подняли меня и, на удивление, без нанесения мне очередных побоев, потащили куда-то наверх. На улице было темно, не сказать, чтобы уж совсем, но это явно ближе к ночи. Рядом на дороге оказалась машина. Полуторка ожидала под парами, двигатель ровно стрекотал на холостых оборотах. Меня втащили в кузов, имеющий небольшую будку возле кабины, и бросили на доски кузова. Рядом на лавочке разместились охранники, крепкие ребятки, но немцы и поздоровее попадались, не впечатлял меня вид вертухаев. Я все так же был в наручниках, руки болели аж жуть, скоро, наверное, уже и чувствовать перестанут.

– Эй, бойцы, снимите кандалы, никуда я не побегу, руки сейчас отсохнут…

– А нам-то что, твои же руки! – заржал один из конвойщиков.

– Вспомни меня, когда самого к стенке ставить будут за то, что выполняете преступный приказ, хотя вы, может, все в сговоре? – задумчиво произнес я и получил очередной пинок в живот.

Кашлял я, наверное, минут пятнадцать, уж больно удачно мне в живот прилетело носком сапога. Стоп! Какие нахрен сапоги??? Голова, несмотря на побои, заработала со скоростью компьютера. Все наши до сих пор гоняют в валенках, а уж штабные и всякие конвойные тем более, а эти в сапожки вырядились. Сейчас, конечно, не тридцать градусов со знаком минус, как месяц назад, но градусов пятнадцать ниже нуля есть. В сапогах, в любых, ноги отморозишь на раз. Подняв немного голову, попытался разглядеть конвой, темно, ни фига толком не вижу. Здоровые такие, а больше ничего запоминающегося не видно. Покачиваясь на ухабах, полуторка медленно двигалась вперед. Знать бы еще – куда? То, что Мосийчук «засланный казачок», я уже понял, интересно, куда же все-таки везут. Меня было начало катать по кузову, но эти садисты еще и ногами меня к полу прижали, унизительно как-то. Тряслись довольно долго, я даже устал лежать. У машин в этом времени, похоже, подвески вообще нет. Ощущения, что там вместо рессор просто лом запихнули с каждой стороны, вот и вся тебе подвеска. Когда полуторка остановилась, меня почему-то мгновенно вырвало. Прочистив нутро и утеревшись о свое же плечо, навострил уши, уж больно речь тех, кто меня вез, была странной. Дело в том, что даже упорные патриоты своих республик все равно старались говорить на русском языке, привычка видимо. На своих наречиях чаще говорили жители Азии, киргизы, узбеки, туркмены и прочие. А тут такая дивная мова, что аж плеваться захотелось. Это меня что, бандеровцы выкрали, что ли? Вот это я, блин, попал! Да если бы было хоть одно подозрение, всех бы там, в землянке положил, не спросил бы и как звать, а что теперь делать?

– Эй, москаль, вставай, двигай вперед! – очередной положенный мне пинок, видимо, мысли мои читают, и я начинаю шевелиться.

– Так скажите, куда идти, сам пойду, – бросил я.

– Ты подумай, Семен, какой смирный нам попался, чего этот про него говорил, хитрый и дерется хорошо? – проговорил один бандеровец другому, а затем посмотрел на меня.

– Пошли, куда только? – сделал я очередной вопрос.

– Вперед, и рот закрой, – проговорил тот, которого назвали Семеном.

– Ясно, не пинайтесь, а то долго идти будем. – Один вновь замахнулся, а второй его удержал.

– Не надо, Михась, а то тащить придется, он и так уже все кишки, наверное, выблевал. – Ну, ребятки, до всех-то еще далеко, но я бы не прочь, чтобы вы меня понесли, вы и оружие тогда за спину уберете, да и бить не будете. Мой мозг уже работал на полную катушку. Шли мы по каким-то кустам, на фига, что, обойти-то нельзя, что ли? Так, у того, что справа, рабочая рука левая, меня он ей и приголубил, когда «вразумлял». Рука у него занята, меня тащит, шанс? Мешает второй, в смысле не даст времени разделаться с левшой. А приклад у ППШ довольно тяжелая штука, я таким гитлеровцам головы не раз пробивал.

Ничего сделать не успел. Внезапно из очередных кустов к нам вышли два человека в какой-то странной форме. Вроде и не немецкая, но и нашу не похожа. Черт, да ведь это такие же бандеровцы, как и эти два, что меня тащат, только в своей форме. Блин, хреново, теперь точно не свалить.

– Здорово, Петро, – проговорил один из моих конвоиров.

– И вам не хворать, – ответил низкорослый, лет около сорока мужик, видимо, он и есть Петро. – Это и есть тот москаль, что немцам нужен? – Оппа! А с этого момента поподробнее, каким на хрен немцам? Я даже не понял вначале, что за дела вообще.

– Да, «Особист» вчера передал, сказал, чтобы быстрее увозили, а то его уже ищут по приказу старшего начальства.

– Что, такая шишка? Вроде все-то сержантик, правда, не молодой уже… – Разговор у них был на мове, но я привожу почти дословно, особо-то сложного ничего нет, языки похожи.

– Немцы обещали хорошую награду, он им живым нужен, вроде как в Берлин повезут.

Во дела! Это на фига я фрицам сдался, что аж в столицу рейха хотят вывезти? Мои раздумья были прерваны ответом второго из моих конвоиров.

– Это именно он помешал отбить в том году генерала, что москали выкрали в Сталинграде. Кучу солдат у немцев ухлопал, самому тоже вроде хорошо прилетело, но живой остался. Знаешь, сколько у него на счету, москали записывают каждого, кого он убирал, наш «Особист» рассказывал.

– И сколько? – хмуро спросил один из новоприбывших.

– Больше сотни, а немцы, по слухам, на него уже двести записали. – Да ладно, вы чего, всерьез что ли? Я мысленно только успевал изумляться. Стоят тут, разговаривают, а что я их слышу, даже не обращают внимания. Откуда такая осведомленность? На этот вопрос, к сожалению, я получил довольно расплывчатый ответ.

– Ты-то откуда слышал?

– Так тот майор, что нашему старшому приказ отдавал, рассказал о художествах этого москаля.

– Ну ладно брехать-то, спешить надо, а то светать скоро будет.

Дергаться мне было бессмысленно. Нет, я понял, что забивать они меня до смерти вряд ли будут, приказ у них от фрицев, доставить мою тушку живой, но о здоровье никто не говорил. Они ведь могут меня так уработать, что буду я овощем говорящим, а то и говорить-то не смогу, пинают суки по-серьезному. Ладно, где наша не пропадала, посмотрим, что там за фриц, может, чего ценного выясню, а там и о побеге думать будем, надо немного в себя прийти, сил набраться. Эти-то гады даже воды не дают, одна надежда на немцев, может, накормят? Да и поспать бы чуток не помешало, будем посмотреть, как говорят в Одессе.

Тащили меня долго, я уже все ноги сбил, так эти долбаные конвоиры вначале пинали, подгоняя, а потом, поняв, что я не играю с ними, даже потащили на себе. А мне что, нехай тащат, отдохну хоть немного. Кусты, в которых мои конвоиры встретили своих друзей, оказались опушкой небольшого леска. Двигаться по лесу было невероятно тяжко, молодой ивняк мешал так, что казалось, ноги оплетет, пока идешь через него. Уже начало светать, когда наша небольшая кавалькада выбралась на поле, а минут через сорок нас встретили на машине, ну, хоть пешком больше идти не надо. Закинули меня опять словно мешок картошки. Скрючился весь на полу кузова, кажется, опять «полуторки». Мои мучители уселись кто куда, не особо обращая на меня внимание. Расслабились, эх, как же быть-то? От немцев убежать будет реально сложнее, эти-то вон вообще мышей не ловят. Я лежу у заднего борта кузова, бандеровцы возле кабины, перемахнуть через борт, как два пальца, сил вполне еще достаточно. Другое дело, хватит ли сил свалить? А кто говорил, что я просто побегу куда-то? Я что, дурень, под стволом убегать, да еще и в кандалах? Нет, тут всего пятеро, вместе с водилой, вполне себе можно пободаться, завалят, значит, завалят. Как бы ни хотелось узнать у немцев, зачем я им сдался, но все-таки здравый смысл подсказывает, что нужно «делать ноги». Машина подскакивала на ухабах, скорость была никакой, даже если просто брякнусь из кузова плашмя, снег смягчит падение. На очередной выбоине, водила хоть и сбросил скорость практически до нуля, нас тряхнуло изрядно, конвоиры даже ругаться начали, стуча кулаками по крыше машины. Воспользовавшись тем, что вся четверка бандеровцев, или как их правильно, ОУН, что ли, были заняты тем, что материли водилу, я резко перевернулся и, оказавшись на ногах, просто кувырнулся назад. Падение было довольно мягким, как и предполагал. Колея здесь была набита, но именно что колея, середка была практически сугробом. Плюхнувшись, первым делом пролез в кольцо своих рук, сцепленных наручниками, из-за одежды, а мне эти говнюки перед отъездом дали рваный, старый ватник, это сделать было довольно тяжело. Машина успела отъехать метров на десять, когда заметили мое отсутствие. Я уже бежал вперед, догоняя ее, когда водитель дал по тормозам. Почему я вообще решил, что у меня что-то получится? Я просто в последнее время здорово подтянул стрельбу из пистолета, не совру, если скажу, что стреляю я действительно хорошо. При чем тут пистолет? Да просто все, один из моих конвоиров, тот, что Михась, все время в пути держал в руках наган, вообще его не убирал. Весь мой расчет был построен именно на том, чтобы оказаться с той стороны кузова, где будет спрыгивать Михась, главное, успеть. Вышло очень даже удачно, даже проще, чем казалось. Михась был первым, кто прыгнул вниз из кузова, и спешился он именно сзади, оказавшись прямо передо мной, я уже пробежал эти метры, что отделяли меня от машины. В руке у бандеровца был наган, я не ошибся, делая на него ставку. Когда противник еще распрямлялся после приземления, я уже бил его ногой в пах. Попал очень удачно, оружие тот выпустил из рук просто мгновенно, схватившись за причиндалы. Черт, хоть и светает, но все же еще темно, наклонившись, разглядел наган на снегу и, поднимая, одновременно спрятался за бандеровца. Вовремя, напарники травмированного мной Михася уже были рядом. Двое спрыгивали по разные стороны машины, а третий прыгал вслед за Михасем. Так как удалось все сделать очень быстро, то смог укрыться за бандеровцем раньше, чем его дружки меня схватят. Три выстрела прозвучали чуть не очередью, спуск у нагана тяжелый, но я привык к нему, частенько стрелял. Все трое бандитов свалились как подкошенные, бью со всего размаха Михасю по голове рукояткой, тот еще не оклемался от удара по яйцам, лежал в снегу словно креветка, ну и провалился в беспамятство он в той же позе. Оставался водила, на удивление, он не вылез из кабины. Упав на снег, оглядываю пространство под машиной, нигде и никого не вижу, блин, да еще и темно. Решив лезть низом, начинаю движение. Проползя под машиной, оказываюсь справа по ходу машины и встаю со стволом в руке. Через окно кабины на меня смотрит удивительно старый мужик, хоть и темно, но разглядел я его вполне хорошо, старик, настоящий старый хрыч. Может, поэтому и не вылез, что толку от него было бы мало?

– Вылезай, дед, приехали! – спокойно произнес я.

– Да пошел ты, курва москальская! – огрызнулся дед, и в его поднятых руках вдруг появился обрез. Два ствола охотничьей горизонталки выстрелили буквально через полсекунды после того, как я присел. Плюхнувшись на задницу, я прямо сквозь дверцу автомобиля выпустил оставшиеся в барабане патроны. Тишина, никакого движения. Осторожно приподнявшись, дергаю ручку двери, распахивая последнюю. Ничего. Заглянув уже более решительно, вижу картину маслом, дед повис на баранке, обрез на полу.

– Ну вот, дед, а я думал, ты просто привлеченный, а оказалось, такой же идейный, как и эти упыри! – Кстати, об упырях. Двинув назад к кузову, к своей радости, нахожу Михася в том же положении, что и минутой ранее. Тот еще не пришел в себя, даже не ворочается. Обшмонав карманы, нахожу ключи от наручников. Немного повозившись, наконец, снимаю их, яростно растираю запястья. Немного усмирив зуд, защелкиваю «браслеты» на руках бандеровца, тот, кстати, так и не пришел в себя. Испугавшись, что, наверное, переборщил, нащупываю пульс, живой, собака. Ладно, пусть полежит, я пока в себя приду. Подобрав одну из шапок, что свалились с бандеровцев, нахлобучиваю на себя. О, голове сразу хорошо стало, а то, если честно, уши совсем уже окоченели. Найдя патроны, перезарядил наган, да и вообще прибарахлился вполне себе удачно. Два ППШ, две «мосинки», обрез деда не считаю, патронов хватало. Оттащив чуть в сторону от дороги трупы, присел отдохнуть, вымотался я жуть как. Начинающий падать довольно крупный снежок укроет убитых быстро, даже заморачиваться не буду. Осмотрев так называемую дорогу, прихожу к выводу, что развернуть прямо тут «полуторку» вряд ли удастся, колея глубокая, застряну. Небо было затянуто тучами и шел снег, но все же стало светлее. Посмотрев назад, туда, откуда мы ехали, решил, что поеду задним ходом, даже рулить особо не нужно, как в анекдоте, «куда она на хрен из колеи денется?» Затащить Михася в машину я уже не смог, слишком выбился из сил, поэтому начал тормошить того, пытаясь привести в чувство. Что-то подозрительно долго он в отключке, достав нож, что забрал у одного из бандеровцев, хорошая такая «финка», кольнул спящего в ногу, о, начал шевелиться, кольнул еще раз. Михась, злобно уставившись на меня, попытался подняться. Облокотиться на руки ему было тяжело, скованы те, поэтому он, не рассчитав, плюхнулся обратно.

– Не торопись, вставай спокойно, – произнес я, – поздно уже торопиться, не успел ты.

– Курва, ты думаешь, что сможешь убежать? Да тут наших полно…

– Да ладно, что-то за тот час, что мы здесь стоим, никто еще не подходил, – искренне удивился я. – Вставай и лезь в машину, нам ехать надо.

– Куда? – заметно сникнув, спросил пленный.

– Откуда вы меня тащили, туда и поедем, надо друга вашего, «Особиста», на чистую воду выводить.

– Да он тебя шлепнет, как только увидит. Свидетели ему не нужны. Ничего ему за это не будет, у него отец в вашем штабе фронта служит, прикроет.

– Прикрою я, всю вашу лавочку прикрою. Думаешь, я к командиру побегу с рассказом, как меня сраные бандеровцы украли? Да я завалю просто и «Особиста», и его папашу, если надо будет, всего и делов-то!

Михась сбледнул с лица. Он понимал, что я точно не шучу. Я и правда так думал, но не придумал еще, как мне вообще появиться в расположении. Что-то у меня предчувствие плохое, наверняка «Особист» пакость какую-нибудь сделал. Надо хорошенько все обдумать.

Загрузившись в машину, я с трудом, но сдвинул этот «пепелац» с места и медленно, крайне медленно начал движение задом. Долго я так не проеду, запарюсь и на дорогу смотреть, и за пленным. К счастью, видимо для разъезда встречных машин, на дороге было небольшое расширение, точнее, просто сугроб был слегка разгребен, до него я доехал минут за десять. В несколько приемов, едва не застряв, переборщив со съездом в сугроб, я, наконец, развернулся. День сегодня был пасмурным, снег сыпал, подгоняемый ветром, и грозил превратиться в метель. Примерно через час непрерывного движения видимость упала просто до нуля. Так как дороги я не знал, да и колею уже не видать, замело почти, я решил немного подождать, авось наладится погодка-то. Нет, все везение, видимо, я выбрал еще в прошлом году. Просидев в машине около двух часов и здорово замерзнув, я плюнул и решил ехать вперед столько, сколько смогу. Если перевернусь или просто застряну, пойду пешком, только вот еще этого кабана Михася тащить придется, упертый, хрен он сам пойдет. Вон сидит, глазами так и рыскает, а мне он, собака, нужен, это едва ли не единственный шанс оправдаться и, возможно, взять за цугундер «Особиста». Как показало время, я не ошибся в своем решении. Спустя какое-то время пурга стала утихать, а на горизонте показался лес, через него меня, наверное, и вели к машине.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

сообщить о нарушении