Закат Бессмертия

— Мы не собираемся много гулять.

— Этот парень… В Фароте так обращаются со всеми пленными? — По лицу девушки пробежала тень презрения и отвращения.

Груно пожал плечами.

— Стараемся. На то они и пленные.

— Хорошо. Я поняла. Но если учесть, что мне придется проводить время в его компании и даже касаться его, кому-то из вас придется его как следует отмыть. Я этого делать не собираюсь.

— Не особо понимаю, о чем ты толкуешь, девочка, но перебьешься. Мы, как ты знаешь, сейчас на войне, — он оскалился, — а значит, можно и потерпеть.

— Болтун, да? Теперь я вижу… В войнах, как правило, участвуют пахучие, вымазанные в грязи животные, это правда. И если тебя это полностью устраивает, то можешь вернуться в казарму, из которой выполз. — Глаза ее блеснули. — Мы играем по другим правилам.

— Болтай о правилах сколько хочешь. Вместо них у меня есть приказы, поэтому ты можешь засунуть…

— Отставить!

Груно холодно уставился на Далию.

— Тебя кто-то назначил главной?

— Обойдусь без руководства фаротской солдатней, пусть этим занимается ваш генерал. — Далия намеренно не стала называть имени, выделив последнее слово. Все и без того поняли, что речь о Коле Бруте. — Но нравится тебе это или нет, мы собрались здесь не для того, чтобы резать чужие глотки или грызть их друг другу. Все куда интереснее. Поэтому я не потерплю сумасбродства.

— Она права, — возвестил Павель скучающим тоном.

Груно что-то проворчал себе под нос, но быстро умолк. По чину эти двое были одного ранга, причем Груно шел с Брутом от самого Фарота, рука об руку. Павель прибился позже, поучаствовав в сожжении Иммара. Но от Скромного исходило нечто такое, отчего к нему прислушивались все: от руководства до простых солдат.

— Вы закончили?

— Почти. Как называть тебя? — Павель наконец вышел из ступора.

— Лепесток, — гостья хихикнула, — неплохо, правда? Мне пытались навязать имечко помрачнее, подобно вашим. Но если уж нужно отказаться от своего имени, то предпочту зваться так, как мне самой нравится.