Бумагик. Машина воображения

На бумаге Тенешрифт написал: «Противно быть рабом иллюзии. Отдаёшь время жизни по самому дешевому тарифу — бесплатно». Вложил сопутствующее чувство в текст — лёгкое отвращение, когда испытывать сильное отвращение — слишком большая честь. Прилепил бумажку на лоб Эрике.

Девушка мгновенно прекратила танцевать. Буквы исчезли с листа. Мысль вместе с чувством впитались в сознание девушки. Лист рассыпался на невидимую глазу крошку.

— Я поняла, — сказала Эрика серьёзно. — Ты прав. Хоть это и неприятно. А что это за бумага такая? Знаешь ли, сугубо профессиональный интерес.

— Это бумага ненаписанных книг.

— Что за книги такие?

— Ненаписанные. Автор не дал им своего воображения, поэтому у бумаги из таких книг есть потенциал воплотить что угодно. В обмен на воображение, конечно. Главное, не увлечься и не высохнуть.

— И где найти такие книги?

— Потом расскажу. У нас тут дело.

— Какое?

— Мне нужна информация от тебя.

— Какого рода?

— Как тебе это всё пришло в голову?

— А… да просто… мне надоели скучные описания автора. Я воровала его описания, когда могла… в моменты его отвлечения… подсовывала свои. Мне они больше нравились. В итоге я решила, что пускай они сами себя плодят. Мир же из одних и тех же слов состоит, просто по-разному перемешанных. Но начальную любопытную форму я сама задала. Чтобы, как говорится, по образу и подобию. Но, видимо, Подложева мои описания всё равно не порадовали. Ужасно да, когда вынужден родиться тем, кем родился, и не можешь порадовать сам себя?

— Конечно. Но там ведь действий никаких. С ума сойдешь.

— Да… ладно… что делать?

— Доставать Подложева твоего. Идея выдумала идею… чего только ни бывает.

— Да, всякое… что-то ещё рассказать нужно?

— Нет. Всё ясно.

Тенешрифт достал линейку для измерения мыслей. Чёрная линейка с белыми словами, написанными очень мелким почерком, так, что всё сливается в одну сплошную мазню. Ведь нужна уйма места, чтобы описать все возможные размеры мыслей. При обнаружении нужной длинны на поверхности линейки остаётся лишь описание верного значения.

Тенешрифт прикинул, что длинна мыслей Эрики, исходя из её слов, была где-то два абзаца. Потом она обычно начинала новую мысль. Поэтому можно предположить, что и та самая идея имеет привычную девушке длину.

Линейка в руках Тенешрифта чуть укоротилась, подстраиваясь под искомый размер.

Тенешрифт приложил линейку к фракталу, — что насквозь пропитывал сознание и плескался вокруг по квартире, — чтобы отыскать нужный фрагмент. Суть удалось вычленить быстро, спасибо линейке.

Семь раз Тенешрифт отмерил и сделал два уверенных щелчка ножницами.

Фрактал распался. Осталось два абзаца. Тенешрифт держал их в руках, текст идеи свисал с ладони, словно завядший лист.

С помощью кусочка зеркала в хрусталике левого глаза Тенешрифт дал идее человекоподобную форму.

На полу обычной гостинной с непривычно низким потолком, которую описывать стало бы моветоном, появился, сидя на полу, мужчина средних лет с короткой стрижкой, блондин. Был он одет в деловой синий костюм. По профессии дизайнер. Кларин Подложев.

— Спасибо! Я Кларин! Спасибо, что достали. Я очень увлёкся этим своим проектом. Я сам себя мучил. Всё пытался найти идеальный вариант… а нет ничего идеального в этом мире… кроме полного отсутствия, конечно.

— Кларин! — крикнула Эрика и полезла обниматься, опустившись на колени рядом с мужчиной.

Тенешрифт улыбнулся, пока никто не видел. Объятья затянулись.

— Нужно спасти остальных, — сказал бумагик.

Кларин поднялся с пола. Ростом он оказался почти таким же высоким, как Тенешрифт, только здесь обоим приходилось держать голову набок, чтобы не задевать потолок. Кларин заговорил. Перебить его было невозможно, потому что в этом месте автор дал ему реплику:

— Ой, никто на меня не охотился, как на других. Я просто стал жертвой самого себя, — говорил он с явной гордостью за последнее. — И, конечно, где же ещё я мог поселиться, как не в четырёх-с-половиной-этажном доме? На самом лучшем — половинно-третьем этаже. Естественно. Только здесь я чувствую вдохновение. Я так понимаю, мы тут ещё ненадолго благодаря вам? Господин… — посмотрел вопросительно на бумагика.

— Тенешрифт.

— Приятно познакомиться, — идеи чувствуют природное предназначение бумагиков. Тянутся к ним, как замерзающий тянется к источнику тепла, понимая, что им пришли помогать. — Я предлагаю собираться в этой квартире. Место уже обжитое, и я докажу вам это, приготовив кофе с привкусом атмосферы родного дома именно в те моменты, когда всё там было хорошо и счастливо… Так что заранее не пугайтесь.

Кларин тут же потопал на кухню на немножко согнутых ногах: шея устала держать голову набок. Вдогонку Эрика спросила:

— Кларин!? А что это за красивейший древний сундук в углу комнаты? У окна такого печального, будто в нём не видно перспектив на будущее. Рядом с балконной дверью, куда часто выходили, но не возвращались. Где на подоконнике…

— Прекрати! — пресёк Кларин. — Ты увлеклась бесконечным описыванием. Я уже понял. Осторожно, а то так и увязнешь в бесконечном описании.

— Ой, главное, чтобы ты не увяз в бесконечном занудстве…

— Это сундук с вычеркнутыми из бесконечного описания словами.

— Что? — Эрике тут же захотелось его открыть, и она подошла к сундуку в несколько шагов.

— Они показались мне лишними. Не открывайте.

— Почему не открывать? — Эрика почувствовала, будто её лишают подарка на Новый Год.

— Я очень расстроюсь. Возможно, даже разозлюсь. Вероятно, точно впаду в депрессию. Некоторые предложения я уже не могу видеть без негативной реакции.

— Ладно.

Эрика была немного возмущена тем, что её идея отредактировала саму себя. Но всё же Кларин был ей самым близким на свете, и обижаться на него нельзя было. А тем более — обижать.

Так Тенешрифт обзавёлся оперативной квартирой в городе N. Теперь ему было, куда возвращаться, чтобы было приятно не возвращаться. Всё как дома.

Глава 3. Говорящее ухо.

Было выпито четыре кружки кофе. Каждым.

«Я всегда попадаю в это кофейное недержание», — подумал Тенешрифт и вспомнил, что в комнате висело самое странное сочетание настенных часов в мире. Тут-то он и занервничал, ведь такие штуки со временем могли всё испортить. Выпьешь кофе утром и окажется, что уже вечер.

— Нужно немедленно разбить настенные часы! — выпалил бумагик и кинулся к стене.

— Зачем? — Кларин чуть кружку не опрокинул.

— Нет времени объяснять!

Тенешрифт схватил часы со стены. Они были в форме кота, у которого хвост ходил вместо минутной стрелки, нос вместо часовой, а ус вместо секундной.

— Но мой дизайн! — взмолился Кларин и опустился на колени, понимая, что против Тенешрифта он никто и что, когда он на коленях, его шея чувствует себя куда лучше.

— Успокойся, — сказал Тенешрифт безэмоционально, но задержался с разбитием часов. Всё же он не был злодеем и поэтому мог объяснить свои действия когда угодно, а не только в самом конце. — Дело не в дизайне. Это мой кот решил прикрыть меня там, где моего внимания не хватило.

— А?

Эрика просто смотрела и запоминала на будущее — будет о чём потом потрещать самой с собой.

— Мой кот боролся со временем, пытался его остановить и сам застыл. Надеялся, что на меня можно рассчитывать. И он прав.

Тенешрифт подбросил «часы» вверх. Кларин втянул воздух и задержал дыхание, а Эрика дзынькнула.

Но часы не упали. Они превратились в огромного двухметрового в высоту кота с черной шерстью, пушистой и приятной. Кот был настолько огромным, что прижал троих и кое-какую мебель к стенкам.

Кот мог посильно менять правила вокруг себя, ему было все равно. Без подобного свойства он и не смог бы путешествовать между мирами. Поэтому половинно-третий этаж на время стал полноценным. Этажу не понравились такие резкие изменения в жизни, но затем он привык и даже нашёл плюсы в новом положении. Например, пол и потолок больше не могли постоянно шептаться, а из-за того, что увеличилась высота окон, теперь было лучше видно городской пейзаж и далекую телебашню, которая напоминала о родном строительном кране из детства.

— Что это такое?! — спросила Эрика. Одной щекой она прислонялась к восхитительной пушистой шерсти, а другой к стене комнаты, которую мы не будем описывать.

— Это мой транспорт, — ответил Тенешрифт, пока шерсть кота, словно щупальца, поднимала его на загривок. — Всё это время он сражался с запутанным временем. У него много опыта: колтуны такой длинной шерсти распутать куда сложнее. А уж мои запутанные предложения и подавно.

— Нет! — взвизгнула Эрика. — Я спрашиваю, почему он такой миленький?! Как его зовут?!

— Клякса.

— Это миленько!

— Это пока ты его мордочки не видела, — Тенешрифт уже сидел верхом на загривке и снова имел некоторые проблемы с потолком.

«Сколько ни возвышайся, придется гнуть шею», — подумал Тенешрифт случайные мысли.

— Да? А что с ней? Что с мордочкой? — интересовалась Эрика, оставаясь внизу.

— У него только один глаз посередине, оранжевый. Ещё и светит, как прожектор.

— Так это же ещё милее!

— Как скажешь. Кларин? — обратился Тенешрифт. — Будь тут. Отныне ты охраняешь наш дом и всех, кого я сюда направлю или доставлю лично.

— Понял! — отозвался Кларин Подложев с охотой, он тоже был прижат где-то в районе балконной двери. — К вашему возвращению вы не узнаете это место. Я всё здесь перелопачу.

— Оставь хотя бы один приметный ориентир, иначе куда мне посылать спасённых?

— О, я оставлю! Вы все уложите свои зубы спать от удивления. Это будет сложно прочихать!

«Что за выражения такие? — подумал Тенешрифт. — Снова обращаться в отдел по редактуре мыслей, чтобы эти фразы не звучали теперь в голове?».

Но Тенешрифт был рад, что идея полна энтузиазма, значит, до высыхания и исчезновения ей далеко. Можно и чернила сэкономить. Да и вообще здорово это ощущается, когда идея живёт с огоньком.

— Ладно, — сказал Тенешрифт. — Делай что хочешь, суть ты понял.

«Всё равно не отговорить, а так, может, хоть удивит».

— Понял. Вы хотели покомандовать, а я оказался полезен. Я сделаю из этого уже не четырёх-с-половиной-этажного дома настоящую крепость. Все враги штаны потеряют ещё на подлёте!

— Эрика! — обратился Тенешрифт к девушке и зыркнул на неё. — Забирайся скорее, нам пора ехать.

— Как?

— Захоти.

— А ему не тяжело?

— Не волнуйся. Он способен вынести весь космос на своих плечах.

Эрика захотела и шерсть стала бережно поднимать девушку к Тенешрифту, так аккуратно, что она ничего не почувствовала, будто кота и вовсе нет и никто её не трогал.

— А как мы выйдем? — обеспокоилась Эрика. — Ведь кот такой большой, а окошко маленькое.

— А ты поменьше о таком думай, — ответил Тенешрифт, не оборачиваясь на девушку за спиной. — У тебя симптомы самоограничивающего воображения. Неприятная вялотекущая болезнь. Сильно портит жизнь. Сплошная трата воображения.

— Ой, — Эрика поднесла ладонь ко рту. Ей показалось, что диагноза страшнее ей ещё не ставили. — И что же делать-то теперь?

— А ты представь что-нибудь невозможное.

— О, ну, это просто… Квадратные лыжи! Ну, посередине дырка, а прямая палка квадратом стала!

— Вот это да… Посмотрите только. То есть ты придумала деревянный квадрат и хочешь сказать, что это невозможно?

— Ой… вот же ты прицепился… да что ж ты противный такой…, — губы Эрики дрожали, ей было действительно обидно, ведь она считала, что с фантазией у неё всё в порядке.

— Тише-тише. Я не пытаюсь тебя обидеть. Просто нужно развеять твой скептицизм. Иначе мне будет сложнее работать с тобой в команде.

— В команде! — Эрика воодушевилась: её сочли достойной.

— Усмири мысли, я не собирался тебя оценивать, только помочь избавиться от хвори. Ну же, попробуй ещё. У тебя получится. Иначе мой кот с места не сдвинется. Я не критикую тебя, а направляю, потому что верю, что твоё воображение способно на большее.

— Хорошо… если так нужно… мммммм… Пирог из жареных мыслей!

— Отлично! Отлично! Несмотря на то, что такой можно попробовать в городе Манускрипт, но откуда тебе знать… Засчитано.

— Супер… и что теперь?

— Теперь ты спасена, а мы поедем.

Кот поднялся сквозь потолок не шелохнувшись, словно призрак лифта, унося с собой таких же призрачных ездоков. От неожиданности Эрика схватилась за бумагика, обвила руки вокруг его талии. Обнаружила, что он плотный и даже немножко теплый.

Кларин, оставшийся в комнате, прокомментировал увиденное:

— Неописуемо.

Но сам он взялся за несколько вариантов описания сразу, хотя бы внутри головы.

Мало кто знает, но именно Кларин Подложев являлся гострайтером, написавшим большую часть «Альманаха с описаниями звуков фонтана» — лучшего снотворного во Вселенной. Многие искали копию этой книги не смыкая глаз, чтобы уже отоспаться наконец-то. По большей части, потому что думали, что она им поможет. Многие люди проникали в Манускрипт через кувырок воображения, чтобы эту книгу найти.

А Тенешрифт с Эрикой скакали верхом на коте, что прыгал по крышам города N. По пути Тенешрифт присматривал чердак: он так ещё и не нашёл хороший чердак для переезда, и если что рассчитывал прихватить его с собой.

— Уии! — кричала Эрика. Она ощущала почти запредельный уровень прилива вдохновения.

С высоты кошачьего полёта и при кошачьей же непринужденности город N казался вполне себе сносным местом для обитания. Только вот без подпитки воображением реального автора город умирал, как и любая ненаписанная книга, и пытался отнять ваше воображение, чтобы протянуть подольше. Делать тут в общем было нечего, только разлагаться и сходить с ума. Растворяться, теряя предложение за предложением.

Но с Тенешрифтом вам бояться нечего. Своим присутствием, с помощью всегда разогретого воображения (ведь он на работе), он удерживал вокруг себя реальность от распада. Главное, быть на виду.

— Эрика! Сосредоточься. Где следующая цель?

— В аптеке! — ответила девушка мигом. — Наверняка ищет помощь там. Плохо ему…

Тенешрифт не разделял этого мнения, но не стал ничего говорить. Главное, Клякса всё слышал и встал на курс.

Аптека находилась в узком доме на перекрёстке, прямо посередине, чтобы, как ни пойди, пришлось постоять на светофоре. А по пути со всех сторон на асфальте располагались приоткрытые люки, чтобы прохожие могли рискнуть здоровьем.

Но Клякса прыгнул сверху и приземлился прямо у входа. Шерсть кота сформировала твёрдый трап, и Тенешрифт слез, а за ним и Эрика. Теперь-то она была бесстрашной.

Тенешрифт посмотрел на зелёный крест аптеки и подумал, что в целом логично, что аптека стоит прямиком на перекрёстке.

Бумагик порылся в мантии, достал оттуда две позолоченные книжные закладки и протянул Кляксе. Тот взял закладки щупальцем шерсти и спрятал под шеей.

Кот убежал по своим кошачьим делам, он собирался втихаря, без билета, посмотреть, что показывали в местном кинотеатре. Тенешрифт и Эрика ступили на мощёный тротуар перед аптекой. С точки зрения кота они были бездельниками, слоняющимися туда-сюда.

Из-за того, что аптека открывалась рано, она носила название «Ранний крест».

— Заходим. Держись рядом. В любой непонятной ситуации — ничего не думай.

Эрика была нужна ему, потому что она легко могла своровать чужие мысли, и по ним Тенешрифт сразу понял бы, что делать.

Они вошли. Дверь звякнула. Внутри пахло лекарствами. За витринами было множество никому не нужных препаратов, на которые никто никогда не смотрел, ведь проще спросить у аптекаря: мы ведь не выбираем, чем болеть. Зато можно убедиться, что в любой ситуации что-нибудь да поможет.

Но аптекаря не было. Автор ненаписанной книги его не выдумал. Все его персонажи были капец здоровы, будто вовсе не люди.

Но был в аптеке кое-кто другой.

Мужчина в жёлтом дождевике и зелёных сапогах показался из-за угла коридора, ведущего в другую секцию. У него была седая борода, натренированная ухмылка и глаза надменные от усталости. На голове вязаная синяя шапка. А поры на носу такие глубокие, что туда можно было посадить луноход.

— Ха! — кинул он смешок. — Вот вы и попались, — говорил он так, будто постоянно что-то жевал, и немного громче нужного. — Я давно жду благодарных слушателей, чтобы подпитаться их воображением. Вы даже не можете представить, насколько я голоден. Буквально рот на замке держать не могу.

Эрика спряталась за спиной Тенешрифта и выглядывала оттуда. Ей было страшно. Совсем ни о чём не думать она не могла, поэтому решила думать хотя бы о коте Кляксе.

— И кто же ты? — спросил Тенешрифт.

— Я Гремлюх Говорящее Ухо.

— И почему же тебя так прозвали?

— Гремлюх? Да я просто отлично слышу.

— Нет. Почему Говорящее Ухо?

— А, это… ну, ты сам спросил.

Мужчина снял шапку. Его уши обладали предсказуемым из текста выше свойством: в ушной раковине находился рот.

С помощью зеркала в хрусталике глаза Тенешрифт понял, что перед ним идея передового слухового аппарата. Звуки передавались напрямую в мозг. Полезная штука.

«Возьмём его в Манускрипт. Там, глядишь, дозреет до воплощения в реальности в виде полезного изобретения».

— А теперь послушайте, — улыбнулся Гремлюх и повернулся левым ухом.

Рот уха улыбнулся и произнес ехидным скрипучим голосом с таким неожиданно приятным тембром, от которого и за уши не оттащишь:

— Говорить буду я, — рот улыбнулся.

Тенешрифт понял, что Гремлюх хочет спровоцировать всплеск ярчайшего воображения, чтобы подпитаться, но ему было интересно, как тот сделает это, чтобы впоследствии понимать, какое внимание потребуется идее в городе Манускрипт и в каком районе его будет лучше поселить для взаимодействия с другими.

Ухо заговорило:

— Знаешь ли ты, какой вкус у ушной серы? Вот я знаю. Попробуй. Довольно вкусно.

Гремлюх засмеялся, и его образ стал более реальным. Он даже будто помолодел на несколько секунд.

Тенешрифт глянул на Эрику. Она была в ступоре. Она увлеклась идеей и подарила ей немножко воображения.

Довольный Гремлюх поспешил убежать. Тенешрифт пошёл за ним в коридор, но быстро заметил, что его спутница не движется.

— Перестань думать, — сказал бумагик.

— Я… не могу. Ушная сера не выходит у меня из головы.

— Ничего, сейчас выйдет.

— Никогда не думала её попробовать. Что если она — самая вкусная вещь…

Тенешрифт достал из мантии, сотканной из слов, небольшую записную книжку.

— Держи, — протянул девушке вместе с личной перьевой авторучкой. — Забывная книжка. Быстро запиши всё, что не выходит из головы. Поможет.

На обложке забывной книжки была изображена пустая голова. Эрика последовала совету, записала и вернула письменные принадлежности хозяину, хлопая глазами, в которых теперь застыло весьма наивное выражение.

Тенешрифт убрал писчий инвентарь туда же, откуда взял. Мантия, сотканная из слов — удобная вещь, ведь слова носить куда легче и компактней, чем предметы.