Свидетель без памяти. Книга 5. Войны мёртвых частот

Старший остался за топливозаправщиком. Я присел у колеса фургона, повернув прибор к окну машины Пакта. Водитель приоткрыл дверь. Показал пустую ладонь и попросил сравнить текст, оставаясь в укрытии.

Он зачитал свою версию. В ней охрана Содружества насильно удерживала топливо, предназначенное для согласованного прохода колонны. Сам водитель захвата не видел: его перенаправили сюда после изменения маршрута. Старший поста ответил, что получил предупреждение о попытке нападения той же колонны и потому не выпускает заправщик.

На связь вышел Нарек. Назвавшись, спросил, кто держит прибор у колеса. Начальник подтвердил мой статус и номер комиссии. Я сообщил о двух несовместимых сообщениях.

Нарек потребовал передать обе версии через канал головной машины. Вера отправила их, оставив исходники у себя. Он дал шестьдесят секунд на сверку. Его люди в это время оставались на местах; в обмен он требовал не двигать топливозаправщик к воротам. Старший поста согласился и повторил распоряжение своим.

На экране пошёл отсчёт. Антон Гринев отошёл от кабины, придерживая ремень автомата, и показал ближайшему бойцу опустить ствол. С противоположного въезда ответили таким же жестом. Ольга снимала из-за заднего угла фургона, захватывая прибор и площадку перед машинами.

До конца проверки оставалось больше двадцати секунд, когда над насосной вспыхнуло. Гринев дёрнулся, поднял автомат и упал возле бетонного столбика. Следующая очередь ударила в дверь головной машины Пакта. Водитель отшатнулся внутрь. Огневая установка над его кабиной начала разворачиваться к заправщику.

Мне показалось, что Гринев ещё стоит. Локоть у бетонного столбика снова поднялся, ладонь подтянула ремень, ствол пошёл вверх. На земле при этом лежало его тело. Повтор оборвался у плеча и начался заново. Боец за заправщиком, не видевший падения, вскинул оружие вслед за этим движением.

Рука сама потянулась к автомату. Откуда пришла очередь, пока не понимал, а уже выбирал окно чужой кабины. Посмотрел на прижатый к колесу прибор: на нём ещё шёл отсчёт. Пришлось отвести ладонь от ремня и снова посмотреть выше людей.

Турель стояла на крыше насосной, возле отвода красной трубы. Её ствол прошёл по площадке слева направо. У бетонного столбика брызнула крошка, затем ударило по воротам Пакта. Та же установка стреляла по обеим сторонам.

Назвал сектор начальнику охраны и закричал водителю, чтобы передал Нареку: крыша насосной, над трубой. Наш начальник остановил бойца у заправщика. Из чужой кабины донёсся приказ удерживать огонь по людям во дворе. Огневая установка над ней замерла, не закончив разворот.

Повтор Гринева тянулся к ремню, хотелось ответить собственным движением. Указал бойцу на тело внизу. Он присел за бетон, затем перевёл ствол на крышу. Старший повторил сектор, предупреждая остальных.

Нарек сообщил, что минутная проверка прекращена из-за внешнего огня. Общего перемирия он не объявлял. Приказал своим расчётам не бить через топливный двор и потребовал от старшего поста удержать заправщик на месте. Тот ответил согласием. Наш начальник уже вызывал работника насосной.

Вера спросила, чья турель на крыше. Работник подстанции, укрывшийся за фургоном, сказал, что её включили в охранную сеть недавно. Его смене оставили питание насосов, доступа к огневому посту у неё не было. Он показал ввод в служебную коробку у боковой двери. Через неё передавалось внешнее наведение.

Пока Вера проверяла линию с работником, турель перевела огонь на проход к стене. Охранник, пытавшийся добраться до Гринева, откатился назад. Из-за колонны Пакта ударили по крыше. Сверху посыпался раствор, но установка продолжала двигаться.

За воротами загудел малый аппарат. Он прошёл низко над ограждением, врезался в сливной узел ближней цистерны и взорвался. Металлический кожух сорвало. Из разошедшегося соединения ударило топливо, побежало к приямку под насосом. В разливе у обломка вспыхнул огонь.

Работник подстанции бросился к ручному перекрытию. Рашид поймал его у поворота, спросил, чем помочь, и побежал следом. На открытом участке работник пригнулся за низкий бортик, показал на соседний маховик. Рашид взялся за него, пока тот освобождал заевший стопор основной подачи.

Дым вытеснил людей от прохода в посёлок. Двое рабочих подкатили пустую ёмкость на колёсном основании, скрыв от установки поворот к служебной двери. Наш боец помог поставить её поперёк прохода, вдали от разлива.

За ёмкостью пропускали по одному. Лейла придерживала дверь и передавала входивших сопровождающему внутри. Грузная женщина зацепилась сумкой за ручку, остановив остальных. Охранник снял сумку и подал ей через порог, не давая очереди собраться у ворот.

Рашид крутил маховик. Поток ослаб, но не прекратился. По знаку работника он налёг до упора, и маховик остановился. Работник проверил прибор у насоса.

Турель ударила по стене над ними. Укрывавшийся возле заправщика боец упал на бок и выронил автомат. Он попытался подняться, но нога скользнула в разлитом топливе. До ближайшего бетонного блока оставалось несколько шагов.

Начальник охраны прикрыл переход огнём по крыше. Я добрался до раненого вдоль борта, подхватил здоровой рукой за ворот и потянул к машине. Мужчина помогал локтем. Пока он двигался сам, удавалось держать вес; потом его ботинок зацепился за низкую трубу.

Пришлось повернуться к нему и взяться обеими руками. Когда потянул снова, плечо пронзило так, что пальцы разжались. Раненый осел возле колеса. Ухватил его за ремень здоровой рукой, упёрся ногами в бетон и сдвинул ещё немного, пока нас обоих не подхватил мой охранник.

Он втащил человека за двигатель. Я придерживал куртку, чтобы тот не сползал. Медик подстанции бежал к нам за пустой ёмкостью. Плечо болело и без движения, локоть пришлось поддержать коленом.

За фургоном Вера вытащила разъём из блока внешнего наведения. Работник держал открытую крышку и показывал ей сообщение на местном пульте. Турель ещё раз дала очередь, затем ствол остановился напротив пустого угла стены. Поправки больше не приходили. Охрана подстанции сосредоточила огонь по неподвижной установке, и вскоре над крышей повис дым.

Из колонны Пакта вышли двое с переносным противопожарным оборудованием. Нарек передал, что им нужен проход к нижней стороне разлива. Старший поста указал безопасный подход, не выпуская своих бойцов на открытую площадку. Люди Нарека занялись огнём возле повреждённой цистерны: мимо неё проходила единственная дорога их машин к узлу.

Наш работник проверил отсечение уцелевших секций. На площадке стояли три связанные ёмкости. Подачу из двух успели закрыть, горючее в них оставалось. Повреждённую спасти не удавалось: огонь удерживали в её поддоне, не давая ему перейти к остальным.

Рашид вернулся с обожжённым рукавом. Кожа под тканью осталась цела. Лейла отвела его от дыма и спросила о людях у насосов. Там оставались работник и двое бойцов Пакта, согласовывая перемещения через оба поста.

Медик закончил с раненым у колеса и присел рядом со мной. Попросил показать, где болит. При попытке приподнять локоть пришлось остановить его руку. Он закрепил предплечье у груди и сказал, что нужен осмотр в помещении, где можно снять снаряжение. До этого поднимать или тянуть людей мне больше не разрешал.

Охранник помог перевесить автомат. Самостоятельно провести ремень над больным плечом не получилось. Начальник посмотрел, как я встаю, и велел держаться рядом с бойцом. Когда я попросил разрешения помочь с переноской, начальник напомнил, что одного раненого я смог вытащить только вместе с бойцом.

До Гринева добрались после того, как замолчала турель. Медик осмотрел его, затем накрыл лицо краем защитной накидки. Старший поста снял жетон для сверки, но оставил его при теле. Назвал Ольге полное имя: Антон Гринев. Она повторила его в запись и попросила сохранить сведения о том, где он стоял до первого выстрела.

У столбика ещё поднимался его локоть. Жест завершался, возвращался к ремню и повторялся вновь. Бойца, посланного за носилками, качнуло в ту же сторону; он поймал себя на движении и опустил руку. Пока тело перекладывали, начальник охраны заставил остальных смотреть на живого старшего поста и слушать его команды.

Ольга показала мне первые секунды съёмки. Гринев успел подать знак прекратить движение оружия. На приборе в кадре оставался незавершённый отсчёт. Вспышка над насосной появилась раньше, чем чужая установка начала поворачиваться к заправщику.

Старший поста приложил свою запись. Водитель Пакта передал фрагмент с передней камеры: первая очередь шла сверху. Ольга сохранила источники раздельно. В совмещённой копии отметила совпадение событий; часы ещё требовалось сверить.

Затем Вера вернулась к сообщениям о захвате. Работник двора принёс журнал подачи машин. В семь часов шесть минут утренние маршруты изменили: заправщик задержали у насосной, колонну Пакта направили к противоположным воротам. Предупреждение о захвате пришло в одиннадцать шесть. Между событиями было четыре часа.

Ольга попросила открыть предыдущую строку журнала. Там колонны расходились по времени и не должны были встречаться у цистерн. Новая версия свела их в один двор. Имя отправителя изменения в местной копии отсутствовало; оставался адрес служебного узла, через который пришёл пакет.

Работник подписал выгрузку своего журнала. Вера сверила часы пульта с записью связи и сохранила величину расхождения. Разница не могла убрать четыре часа. Но кто именно изменил движение, по этому файлу ещё установить было нельзя.

На пульт водителя Пакта пришёл запрос Нарека. Он требовал журнал целиком, включая приложения комиссии. Водитель повернул экран к Ольге. Она отказалась передавать общий архив и предложила временные отметки с кадрами, которые подтверждали порядок выстрелов.

Нарек вызвал меня к связи. Охранник помог сесть у кабины. На вопрос об исходниках ответил, что решения об их передаче принимает Ольга. О копии за пределами объекта говорить не стал.

— Мне нужен журнал, по которому мои машины поставили под огонь, — сказал Нарек.

Ольга подошла ближе и объяснила, что проверяемый фрагмент он получит вместе с указанием источника. Остальные записи включают живых свидетелей. Она не даст их в обмен на проход его колонны. Нарек помолчал, потом потребовал включить в выдачу оба сообщения о захвате, а не только версию, присланную его водителю.

С этим Ольга согласилась. Водитель подтвердил приём выбранных файлов. Требование полного журнала Нарек не снял, но немедленно повторять его не стал. Передал своим заканчивать тушение у проезда и готовить машины к движению.

За воротами больше не целились через весь двор. Охрана Содружества отвела заправщик, увеличив расстояние между колоннами. Ту минуту проверки никто не возобновлял. Теперь каждый старший сам подтверждал, куда пойдут его люди, прежде чем они выходили из укрытий.

Работник подстанции принёс итоговый учёт топлива. Две трети запаса оставались в отсечённых ёмкостях. Он хотел сразу возобновить подачу, но начальник охраны настоял на осмотре повреждённых соединений. Рашид помог отнести бланк в служебное помещение, где Лейла сверяла выведенных из двора.

Меня посадили там же, у стены. Снаряжение снимал охранник, а Вера придерживала застёжку, пока медик освобождал плечо. Хотелось сказать, что могу сам. При первом движении боль вернулась, и пришлось попросить её держать локоть выше.

Медик усилил фиксацию и отдал охраннику снятый ремень. Велел помочь мне при следующем подъёме. Вера поставила рядом воду, так чтобы можно было взять её здоровой рукой, и вернулась к своему прибору.

К половине третьего на служебный пульт поступила новая сводка. Ольга попросила не закрывать прежние сообщения, и работник вывел новую рядом со старой. Смерть охранника уже вошла в расчёт как признак срыва прекращения огня. Оценка риска большого столкновения повысилась.

В приложении предлагали один удар по Тарнскому узлу. Объект в обосновании значился пустующим; прекращение его работы должно было остановить дальнейшие столкновения. В таблице текущих событий стояла и перестрелка у топлива. По ней выходило, что бой начался между двумя колоннами.

Ольга открыла кадр с турелью и незавершённым отсчётом. Работник посмотрел на него, затем на сводку. Попросил сохранить копию ему тоже: вечером придёт новая смена, и отвечать за случившееся придётся по этому же пульту.

Лейла положила рядом подтверждения из убежищ. В них значились люди, которых мы утром вывели из отсечённой секции. Вера попросила полный расчёт удара, но получила только краткое обоснование. Подробные данные были доступны через наблюдательную станцию над восточным карьером.

К трём проезд очистили. Колонна Пакта ушла первой, оставив после себя использованный противопожарный баллон у стены. Я поднялся с помощью охранника и дождался, пока он поправит поддержку руки. Ольга убрала копию записи первого выстрела вместе с именем Гринева. Рашид показал на карте дорогу к станции, и мы вышли из двора мимо двух уцелевших ёмкостей, к которым работник уже прикреплял запрет на выдачу до осмотра.

Глава 7. Узел, который нельзя взорвать

2064 год. День 2, 18:00–21:00. Наблюдательная станция восточного карьера.

На последней ступени охранник подхватил меня под здоровый локоть. У двери остановился, пока он поправлял поддержку плеча. Автомат отдал ему ещё у подножия станции.

Из окна наблюдательной комнаты был виден край карьера. На склоне ниже торчали крепления разобранной площадки. От неё остался узкий обломок настила, за которым начиналась пустота. Дежурный попросил не подходить к окну близко: после прежнего обвала рама держалась на временном креплении.

Дежурный сверил пропуск комиссии. Расчёт выдавали через служебный канал дирекции только на чтение, без управления постами. Ольга записала условие и время выдачи.

Лейла получила сообщение из западного посёлка: канал держался на половинном режиме, воздухозаборы возле выброса ещё не открывали. Ответила сопровождающим и положила карту домов на стол.

Пакет пришёл с записью Кастина. Он говорил о трёх столкновениях, после которых обычные меры разделения сторон перестали работать. На экране последовательно появились депо, канатная дорога и топливный двор. Действия неизвестных аппаратов были включены в общую оценку вооружённой активности.

Кастин предлагал прекратить её одним ударом по узлу, обеспечивающему координацию. После уничтожения верхней инфраструктуры прогноз обещал остановку взаимных атак. В приложении помещалась схема поражения. Под ней стояло время: день седьмой, шесть утра. От момента начала нашего сеанса оставалось сто восемь часов.

Комиссия могла направить срочное обращение о более раннем ударе. Само обращение дату не меняло: перенос требовал нового решения. Дежурный показал адрес запроса.

Я посмотрел на снимок топливного двора. Возле столбика, у которого погиб Гринев, стояла отметка о начале боя двух колонн. Ольга открыла нашу запись первого выстрела. Дежурный посмотрел на турель над насосной и убрал руку от поля срочного обращения.

Вера остановила просмотр перед подтверждением цели. В интерфейсе были два отдельных поля. Командную санкцию Кастин уже оформил. Во втором ожидалось подтверждение действующего оператора, которому предстояло проверить обозначенную цель. Его подписи ещё не было.

Спросил, может ли Кастин заполнить обе строки. Вера показала разные права доступа: своей санкцией он не мог подменить проверку оператора. Ольга сохранила экран, чтобы позднее сверить авторство и время подтверждений.

Лейла развернула карту убежищ. На военной схеме шахтные общежития значились пустыми. Она нашла ближайший корпус, приложила подтверждение жильцов и попросила дежурного отметить расхождение. Тот ответил, что менять исходный реестр не уполномочен. Ольга предложила внести заявление комиссии отдельно.

Лейла назвала число семей в этом корпусе. Потом показала соседний, куда утром перевели людей от западной лестницы. Одну подпись ещё не успели получить: женщина, подтверждавшая состав своей семьи, оставалась с больным отцом. Лейла так и указала в записи, не дополняя список предположениями.

На схеме удара оба корпуса попадали в один участок поражения. Вера увеличила план и попросила дежурного открыть горный разрез. Он достал из шкафа бумажный экземпляр, затем нашёл соответствующий файл в местном архиве.

Разрез был старше плана удара. Стволы не менялись, но кабели внутри могли проходить иначе. Вера положила бумагу рядом с экраном, сопоставляя участки по известным входам.

Верхние помещения закрылись цветом расчётного разрушения. Вместе с ними пропадала подача воздуха к жилым секциям. Ниже проходила защищённая галерея, куда вела отдельная линия от подстанции. По расчёту эта часть сохранялась. Вера проследила её до узла связи и задержала палец у разветвления.

На схеме питания к нему подходили три линии. Удар обрывал верхний ввод, но две другие проходили за пределами основной зоны разрушения. В приложении предусматривалось восстановление работы нижнего оборудования. Вера открыла пояснение: после удара там назначался сеанс повторной синхронизации.

Спросил, не обычный ли это резерв. Вера ответила, что часть аппаратуры вполне могла обслуживать аварийную связь. Но в журнале восстановления упоминалось сопряжение с живыми участниками. Такие строки требовалось проверить на месте, а не принять за безобидное обозначение технической процедуры.

Ольга повернула к ней камеру. Вера показала нижнюю часть разреза и объяснила, что видит в выданном расчёте. Верх погибает, защищённое оборудование остаётся с питанием. Массовые смерти в местном поле дадут новые следы незавершённых действий. Если нижний узел подготовлен к их соединению, удар способен завершить запуск вместо его прекращения.

Лейла спросила, сколько людей для этого оставляют наверху. Вера не стала давать число. У нас не было полного размещения жителей и схемы работающего сопряжения. Пока можно было установить, что расчёт скрывает присутствие людей и сохраняет часть нижней инфраструктуры. Назначение этой части ещё требовало проверки.

Хотелось запросить удар и закончить всё до спуска. Вера подвинула разрез. Проследил здоровой рукой путь от жилого корпуса к воздуховоду: между ними лежала зона разрушения.

Спросил, можно ли отключить нижний модуль отдельно. Вера кивнула. Для этого надо было добраться до действующей связки и выяснить, где её разорвать. Разрушение оборудования без людей мешало бы проекту. Но по выданному нам плану удар приходился на убежища, а защищённая часть продолжала работать.

Кастин в записи закончил объяснение и предложил комиссии подтвердить получение. Ольга сохранила пакет, затем ввела замечание о неучтённых жителях. Срочного обращения за ударом она не отправила. Начальник охраны связался с руководителем выезда, передал возражение и попросил не подавать такой запрос от имени группы.

Дежурный принёс распечатку входов. Восточный проход шёл через военный сектор, который держал Павел. Служебный ствол номер четыре был связан с клетями. Ольга нашла кабельную галерею, ведущую к архивным помещениям, а Лейла — западный подход со стороны вентиляционного посёлка.

На соседнем листе Вера отметила резервный вентилятор. Это был тот резерв, быстрый пуск которого Борис остановил утром из-за пути дыма к кварталам. Пользоваться им без проверки воздушного потока по-прежнему было нельзя. Другого подтверждённого резерва на выданной схеме не оказалось.

Внизу хлопнула наружная дверь. Боец комиссии, оставленный у входа, потребовал от посетителя остановиться. Вместо ответа затрещала связь. Дежурный поднял трубку, выслушал и сообщил, что охранная сеть назначила очистку станции от постороннего вмешательства.

Начальник охраны передал номера пропусков. На терминале появилось требование прекратить копирование и оставаться на местах. Дежурный открыл список допущенных: комиссия ещё числилась в нём. Пока он повторял запрос, за окном поднялся первый аппарат.

Охранник ударил меня ладонью между лопатками, пригибая за стол. В окно влетели осколки рамы. Аппарат прошёл выше, и следующий удар пришёлся в наружный блок связи. Из стены выпала панель. Вера стянула прибор на пол вместе с кабелем, не разрывая соединения с местным терминалом.

Ольга передала кофр бойцу у двери. Из коридора донеслась стрельба. Начальник потребовал освободить лестницу для отхода, но дежурный показал запасной выход через заднюю площадку.

Вера сохраняла схему входов. Начальник дал ей время, пока охрана держала лестницу. Я попросил показать дверь, которую надо закрыть. Боец вернул автомат, велев оставить его на ремне и работать здоровой рукой.

До лестничной клетки добрались вдоль стены. Внизу за стеклом мелькнул корпус малого аппарата. Боец выстрелил, и он ударился о ступень. Второй поднялся следом, держась у самого края пролёта. Я упёрся ногой в тяжёлую дверь, пока охранник отступал за неё.

Створка дошла до рамы и остановилась: внизу зацепилась погнутая накладка. Боец удерживал верх, а я здоровой рукой поддел край накладки пассатижами. Металл не шёл, пришлось прижать его ботинком. Дверь закрылась, охранник опустил поперечину. Удар с другой стороны заставил её дрогнуть.

К окну у заднего выхода подошёл человек в выцветшей куртке наблюдателя. Прижимал к груди футляр от прибора, спешил и всё время смотрел назад. Он перемахнул через низкое ограждение на площадку за стеной, обернулся и протянул мне руку.

На миг увидел весь путь. От окна шёл настил с целыми перилами; за ним была дверь, к которой оставалось сделать несколько шагов. Наблюдатель прижал футляр локтем и снова потянулся ко мне. Хотелось поставить ногу на нижнюю перекладину, чтобы выбраться без тесной лестницы.

Мой охранник уже шёл к запасной двери. Позвал его, показал на площадку за окном и сам остановился, увидев крепление под рамой. У целого настила оно было закрыто доской. Сейчас на том же месте торчал оголённый болт, который заметил ещё при входе.

Посмотрел ниже. Площадка кончалась обломком, за ней был карьер. Наблюдатель стоял над пустотой и продолжал торопить. Футляр ударился о его бедро, рука снова потянулась ко мне. Отступил от окна и пошёл за охранником к настоящей двери.

Вера вышла из комнаты последней, придерживая прибор под курткой. Схему сохранила, но полной выгрузки оборудования не получила. За ней дежурный закрыл внутреннюю дверь и повёл нас к наружной лестнице. С другой стороны здания снова заработала огневая установка охраны комиссии.

На площадке висел шкаф снаряжения для высотных работ. Дежурный достал из него пояс и страховочную линию. Начальник осмотрел крепление к стойке и велел надеть пояс мне. Вера помогла затянуть его, не трогая зафиксированную руку.

Спускался боком, держась здоровой ладонью за перила. Боец внизу показывал, куда ставить ногу, второй оставался наверху у линии. На середине лестницы сотряслась стена. От неожиданности дёрнулся, плечо отозвалось болью, и пришлось остановиться, пока страхующий выбирал слабину.

Сверху торопили. Переставлял ноги, удерживая равновесие с помощью линии. Внизу охранник отвёл меня от лестницы, освобождая место остальным.

Рашид принял Лейлу внизу. Носитель она держала под курткой обеими руками, пока переступала через последний зазор. Ольга спустилась следом за бойцом с кофром. Вера проверила свой ключ на груди. Дежурный вышел последним, сняв линию после прохода охраны.

В нижней служебной комнате станции сохранилась кабельная связь. Верхний приёмный блок больше не отвечал, но дежурный проверил местный разъём и разрешил отправить короткий пакет. Начальник поставил людей у входа. Возвращаться наверх за оставленными вещами запретил.

Ольга собрала выдержку из расчёта. К ней добавила кадр двух разрешений и документы о жителях без открытых имён. В сопроводительной записи отделила полученные данные от версии Веры о назначении нижнего узла. Готовой схемы сопряжения у нас не было; утверждать, что мы уже установили весь способ запуска, она не позволила.

Передача заняла несколько минут. Дежурный следил за линией, Ольга держала открытым окно приёма. Когда пришло подтверждение из внешнего архива, она попросила сверить названия вложений. Получатель перечислил их в ответном пакете. Впервые с начала тарнского пути новые материалы получили подтверждённую копию вне долины.