Время между нами

Селестия не вскинула брови в изумлении. Вместо этого она медленно, словно в замедленной съемке, повернула голову к столу. Её взгляд остановился на чистом пергаменте, где углем был детально прорисован точно такой же серебряный узор, какой сейчас обнимал шею Норы.

— Морвен... — эхом повторила Селестия. В её голосе прозвучало странное, отрешенное понимание, от которого по спине Норы побежали мурашки. — Значит, Грейс. Мои видения сбылись.

Нора ошеломленно замерла. Внутренности словно сковало льдом. Она ожидала недоверия, расспросов, но только не этого спокойного, жуткого подтверждения.

— Ты... знала? — выдохнула она, и её пальцы сами собой судорожно сжали холодную серебряную оправу амулета. — Знала про него?

— Я провидица, Нора, — Селестия подошла ближе, и её грозовые глаза показались бездонными. В них не было страха — лишь вековая, невыносимая тяжесть знания, которое она несла на своих плечах. — Я изобрела этот амулет не ради забавы и не для простых телепортаций. Я создала его именно на этот случай. На случай, если мои худшие пророчества сбудутся, и мир будущего не сможет сдержать его.

Ей не нужно было объяснять, о ком говорит Селестия. Имя этого человека жгло ей душу.

— Самуэль Рой, — выдохнула Нора, и это имя повисло между ними как смертный приговор. — Повелитель тёмных. Чудовище, которое разрушит Завесу Бездны в моем времени. Бабушка рассказывала хроники... Она говорила, что и в прошлом он представлял угрозу, которую почти невозможно уничтожить.

Селестия тихо, горько вздохнула. Она повернулась к окну, затянутому плотной полупрозрачной тканью, за которой угадывались контуры нетронутого леса, и задумчиво коснулась ладонью подоконника. Прошла долгая пауза, прежде чем она снова заговорила.

— Возможно, но сейчас... здесь он пока еще ничего не совершил. Сейчас Самуэль всего лишь одаренный студент, один из младших охотников Ордена, заканчивающий последний курс. Да, он пугающе умен, расчетлив и слепо, фанатично предан догмам охотников. Но его руки еще не запятнаны скверной Бездны. Он чист.

Селестия замолчала, обдумывая свои же слова, а Нора смотрела на её профиль, чувствуя, как внутри закипает дикая, несправедливая ярость. «Он чист». Этот монстр, из-за которого её мир прямо сейчас захлебывается черной гуще Бездны, в этом времени просто учится в академии?

— Если ты всё видела... Если ты знаешь, кем он станет, — Нора сделала два шага вперед, её голос упал до жесткого, вибрирующего шепота, — почему он всё еще жив? Почему бы просто не убить его сейчас, пока он не натворил бед? Одно точечное заклинание, один точный удар в спину — и будущего, из которого я бежала, никогда не случится. Мой дом останется цел. Моей бабушке не придется сражаться за мир, за меня!

Селестия медленно обернулась. Её лицо словно окаменело, превратившись в безжизненную маску.

— Думаешь, я не задавала себе этот вопрос? — её голос был тихим, но в нём звенела неотвратимость самой судьбы. — Каждое утро, заглядывая в грядущее, я вижу соблазн оборвать его нить. Но время — опасная, непредсказуемая река, Нора. Нельзя судить человека за преступления, которые он не совершал. В нашей эпохе еще ничего не решено. Изменив одну деталь топором, мы можем породить еще более страшный хаос. Судьба Самуэля сейчас пластична, как сырая глина. Её нужно направлять, пытаться изменить, а не сокрушать.

Нора горько, зло усмехнулась, качая головной. В её памяти слишком свежи были взрывы на площади и крики гибнущих ведьм.

— Значит, ты просто будешь смотреть, как он растет и превращается в Повелителя тёмных? — Нора сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони. — Рано или поздно его сила выйдет из-под контроля Ордена. Что сделаешь ты, Селестия, в таком случае?

Селестия подошла к ней вплотную, заглядывая в глаза с пугающей близостью.

— Я сделаю то, что предначертано, — отчеканила она, и в её голосе не было ни капли сомнения. — Когда его тьма станет неизбежной и тропы судьбы сойдутся в одной точке, я лично остановлю его. Но раз ты тут, до этого момента мы обязаны искать другой путь. И твое появление здесь — доказательство того, что у времени остался последний шанс.

Нора замерла, переваривая услышанное. Пазл в её голове со свистом сложился в единую картину. Бабушка говорила в будущем, что Самуэля разбудили... Значит, именно Селестия усыпила его в прошлом.

— Но что нам делать сейчас? — спросила Нора, оглядывая комнату и постепенно успокаивая дыхание. — Куда идти?

Селестия задумчиво прошлась вдоль стеллажей, её пальцы скользили по корешкам старых книг. Снова воцарилась тишина. Провидица взвешивала варианты, пока наконец не остановилась и не повернулась к Норе.

— Есть только один выход. Тебе придется отправиться в Академию Ордена.

Нора едва не задохнулась от возмущения, сделав шаг назад:

— В Академию? В самое логово охотников? Ты с ума сошла?

— Лучшего варианта подобраться к нему и выяснить, что именно запустит процесс падения Завесы, просто нет, — ровно ответила Селестия.

— Но ты... — Нора прищурилась, пристально глядя на провидицу. — Неужели ты сама до сих пор ничего не выяснила? Ты ведь знала о нём годами! Что ты уже разузнала о Самуэле?

Провидица горько, устало качнула кончиками пальцев:

— Ничтожно мало, Нора. Самуэль Рой — ходячая загадка даже для Хранителей Ордена. Его родители погибли при крайне странных обстоятельствах, когда он был совсем ребенком. Он рос прямо при Академии, под личным присмотром Совета. Все его родовые поместья наглухо запечатаны древней магией крови — войти туда могут лишь кровные наследники Ройев. Я пыталась подобраться к их границам, но охранные руны рода мгновенно подняли бы тревогу, выдав мое присутствие. А сама Академия Ордена неприступна.

Селестия сделала паузу, её взгляд стал предельно серьезным, фиксируя внимание Норы.

— Вокруг цитадели охотников развернуто абсолютное рунное марево — древний барьер полного гашения. Он не просто блокирует заклинания, он мгновенно выжигает, обнуляет любую чужеродную магию, пытающуюся просочиться сквозь стены. Попасть туда фактически невозможно. Тайком туда не пробраться. Единственный способ пересечь эту границу — если тебя проведут изнутри. Через прямой, личный контакт с кем-то, кто имеет право допуска.

Нора перевела взгляд на чертежи амулета на столе, чувствуя, как внутри разгорается упрямый, злой ведьминский азарт. Ставки были самоубийственными.

— И этот контакт... — медленно произнесла Нора.

— Охотники — закончила Селестия. — Нам нужно сделать так, чтобы они сами провели тебя в Академию.

Селестия замолчала, давая Норе возможность осмыслить услышанное. Нора лишь молча смотрела на угольный набросок амулета, чувствуя, как внутри разгорается упрямая решимость, напрочь вытесняя остатки тошноты.

— Тебе нужно прийти в себя, Нора, — тихо произнесла Селестия, нарушая затянувшуюся тишину и окидывая взглядом её порванную, испачканную грязью одежду. — И смыть с себя этот день. Я покажу тебе комнату.

Провидица развернулась и быстрыми, неслышными шагами повела её по узкому коридору в дальнее крыло дома. Она открыла дверь в небольшую, уединенную спальню, пахнущую деревом и сухой лавандой, и указала на неприметную дверь в стене:

— Там ванная. Располагайся. Я принесу чистую одежду.

Селестия вышла и Нора позволила себе пробежаться взглядом по комнате. Спальня была просторной. Большая кровать с высоким изголовьем занимала центральное место, рядом стояли прикроватные тумбы, а у окна располагалось мягкое кресло с небольшим столиком. Вдоль стены тянулся старинный деревянный шкаф, рядом находился комод с зеркалом. Из спальни можно было пройти в ванную. Она была отделана светлым камнем, с широкой мраморной столешницей, большим зеркалом и овальной ванной у высокого окна. На открытых полках аккуратно лежали полотенца, стояли разные флаконы. В углу находилась просторная душевая, отделённая невысокой перегородкой.

Вскоре Селестия тихо постучала и оставила на кровати охапку чистых вещей из своих старых запасов.

Оставшись в абсолютном одиночестве, Нора наконец позволила себе полностью выдохнуть. Она с отвращением сбросила с себя грязную, пахнущую гарью одежду будущего и шагнула на каменные плиты душевой ниши. Привычным, заученным с детства жестом она коснулась кончиками пальцев выступающей на стене руны активации. Камень под ногами мягко налился янтарным светом, и сверху плотной, упругой стеной хлынули обжигающе горячие струи воды, смешанные с очищающим заклинанием.

Магия дома послушно отозвалась, смывая копоть сожженного ковена, следы чужой крови и унося грязь в едва заметные стыки между плитами. Вода пахла горьковатым шалфеем и хвоей. Горячие струи бережно распутали её темные волосыг9/, заставляя их послушно лечь на плечи.

Когда потоки воды иссякли, а руны под ногами плавно погасли, Нора подошла к зеркалу. На неё смотрела бледная двадцатилетняя ведьма. Влажные тёмные кудри свободно обрамляли лицо, отдельные пряди ложились на плечи и ключицы. Она убрала волосы с лица и внимательнее посмотрела на своё отражение.

У неё было овальное лицо с выразительными скулами, густыми тёмными бровями и полными губами. Синеватые глаза на фоне тёмных волос казались особенно яркими. На переносице и щеках проступали мелкие веснушки, которые становились заметнее, когда кожа после горячего душа слегка розовела. Одинокая, скупая слеза медленно покатилась по её чистой щеке. Нора резко утерла её тыльной стороной ладони и крепко стиснула зубы. Плакать некогда. У неё есть четкая цель.

Она быстро оделась в принесенные вещи Селестии: простую белую рубашку из плотного льна, которая оказалась ей слегка велика в плечах и удобные темные брюки.

Нора вышла в спальню. Селестии в комнате не было, но на небольшом деревянном столике у окна стояла глиняная кружка с теплым, пахнущим мелиссой отваром и кусок свежего хлеба. Точно такой же отвар Грейс заваривала ей каждое утро. Нора присела на край кровати, обхватив кружку ладонями, чтобы согреть пальцы, которые всё еще била мелкая дрожь. В горло ничего не лезло, но она заставила себя сделать несколько глотков.

За окном окончательно стемнело. Лес погрузился в глухую, мирную ночную тишину, какая в настоящем Норы не наступала уже очень давно. В доме Селестии тоже было тихо. Нора понимала, что провидица сейчас сидит в своем кабинете, в одиночестве перебирая чертежи и пытаясь уложить в голове страшную правду о падении Завесы.

Она легла на кровать прямо в одежде, думая, что не сможет уснуть от мыслей о горящем ковене, бабушке и грядущем будущем, но дикая физическая усталость взяла свое. Сознание провалилось в тяжелый, глубокий сон без сновидений.

Когда солнце едва пробилось сквозь плотные шторы, Нора уже сидела в кабинете Селестии. Следующие два дня превратились в непрерывный, изматывающий марафон из расчетов, споров и планирования. Мы с Селестией почти не спали, прерываясь лишь на короткие паузы, чтобы перевести дух. Массивный дубовый стол был полностью погребен под топографическими картами пограничных земель, астрономическими таблицами и свитками с описанием рунных маршрутов Ордена.

Разработка плана шла туго. Мы часами выверяли каждую деталь, споря до хрипоты из-за каждого шага. Селестия, как провидица, то и дело закрывала глаза, погружаясь в зыбкие нити грядущего, и раз за разом качала головной, бракуя мои идеи.

— Слишком просто, Нора, — устало шептала она, протирая воспаленные от напряжения виски. — Самуэль Рой подозрителен до паранойи. Если ты просто «случайно» выйдешь к его отряду в лесу, он не заберет тебя в Академию. По законам Хранителей, всех неопознанных магов на пограничье они вяжут, допрашивают в ближайшем гарнизоне и, если не находят вины, просто выдворяют из округа. В цитадель тебя никто из них не повезет. Нам нужен безотказный триггер, который заставит его лично нарушить протокол Ордена.

Мы перебирали вариант за вариантом, рассчитывая скорость движения коней охотников, радиус действия их охранных рун и время, необходимое для активации скрытых порталов. Паузы между нашими репликами затягивались на десятки минут — мы сидели в тяжелой тишине, нарушаемой лишь треском догорающих свечей, и думали. Думали до боли в висках, взвешивая каждый шаг, ведь мы знали: Самуэль Рой на своем выпускном курсе уже считался одним из самых расчетливых тактиков.

И только к концу вторых суток, когда небо за окном снова начало окрашиваться в предрассветный серый цвет, Селестия наконец нашла ту самую единственную, хрупкую тропу в лабиринте грядущего.

— Маршрут его отряда изменился, — тихо произнесла она, водя бледным пальцем по пергаменту карты. — Через три дня они будут прочесывать округ утёсов Та́эль. Это дикие, мрачные земли. Там обитает ковен Таэльских ведьм. Они практикуют темную магию и не подчиняются нашим правилам, но их верховная, старая Миропа, к великому везению, мне задолжала, и не посмеет отказать.

Нора, сидевшая на полу среди разбросанных свитков, прикусила губу, мгновенно анализируя новые вводные.

— Значит, мы оставляем мою идею, заставим его поиграть в спасителя, — медленно произнесла она, и на её губах появилась жесткая улыбка. —Таэльские ведьмы должны взять меня в заложники. Мы обустроим всё так, будто они держат меня в плену для кровавого ритуала.

Селестия нахмурилась, пристально вглядываясь в лицо Норы:

—Охотники расчетливы, Нора. Если они почуют хотя бы каплю фальши, тебя казнят прямо на месте по законам хранителей, как сообщницу темных ведьм. Даже студенты безжалостны к приспешникам темных ковенов.

— Фальши не будет, — твердо перебила Нора, выпрямляясь. — Кто-то из темных ведьм Миропы должен будет по-настоящему ранить меня до того, как Орден ворвется в лагерь. Кровь должна быть настоящей. Моя боль, слабость, паника — всё должно быть реальным, чтобы их руны ничего не заметили. А как только охотники пойдут на штурм, Таэльские ведьмы по плану покинут это место через скрытые порталы, бросив меня, раненую, беззащитную заложницу. Они просто не смогут оставить истекающую кровью девушку умирать на алтаре. Им придется забрать меня с собой за барьер Академии, чтобы оказать помощь и допросить лично. И тогда я начну свою игру.

Селестия очень долго молчала. Пауза затянулась так сильно, что стало слышно, как за окном просыпаются первые птицы. Провидица взвешивала риски, понимая, что Нора ставит на кон собственную жизнь. Жесткость этой двадцатилетней ведьмы из будущего пугала, но это был единственный способ обмануть охотников.

— Это безумие, Нора, — наконец тихо, с тяжелым вздохом признала провидица. — Но, кажется, это единственный шанс. Я поговорю с Миропой. Через два дня мы отправляемся на утёсы Таэль.

В последний вечер перед утренней отправкой на утёсы Таэль Селестия вошла в спальню, когда за окнами уже сгустились глухие пограничные сумерки. В руках она держала стопку аккуратно сложенных вещей и небольшую папку из потертой темной кожи.

— Тебе пора подготовиться, — тихо сказала она, опустив принесённое на край кровати, прямо в колеблющийся янтарный свет догорающей свечи.

Нора отложила книгу и посмотрела на вещи.

— Что это?

— Твоя новая жизнь, — ответила Селестия, и её грозовой взгляд в полумраке казался почти черным. — Одежда. И кое-что ещё.

Провидица разложила на покрывале несколько простых рубашек из плотного хлопка, тёмные дорожные брюки, тёплый вязаный свитер и длинное шерстяное пальто глубокого серого цвета. Рядом поставила пару грубых кожаных ботинок на шнуровке. В этих вещах не было ведьминского изящества — обычный, безликий гардероб приграничной горожанки.

— Твою прежнюю одежду мы сожжем на рассвете, — Селестия коснулась пальцами грубого серого сукна пальто. — Ткань, крой, даже швы — всё выдает в тебе чужачку. Это привлечет ненужное внимание. В Академии тебе понадобится то, что носят в нашей эпохе.

Забыть свою одежду означало окончательно оборвать связь с домом. Нора сглотнула подступивший к горлу ком, смотря на серую стопку.

Затем Селестия раскрыла папку и достала из неё листы плотной пожелтевшей бумаги, скреплённые металлической застёжкой.

— А это твои документы. Новое имя, возраст, место рождения и легенда о происхождении. По ним ты обычная сирота, потерявшая семью во время недавнего набега разбойников на окраине леса Дин. Никакого отношения к ведьмам и ковенам. Полноценная человеческая биография.

Нора взяла бумаги, ощущая пальцами шершавую, прохладную текстуру пергамента. На листах стояли фиолетовые гербовые печати приграничного Магистрата и размашистые подписи интендантов Ордена. Всё выглядело безупречно и достаточно убедительно, чтобы обмануть даже самого дотошного проверяющего.

Нора перевела взгляд на строчки, где чернилами было выведено её новое имя «Элеонора Грин» Сердце болезненно кольнуло. Вся её прошлая жизнь, ковен Морвен, Грейс — всё это словно стиралось, уступая место чужой, придуманной Селестией девушке.

— И этого действительно хватит, чтобы попасть в Академию? — спросила Нора, пытаясь унять глухую тревогу и глядя, как пляшет пламя свечи на бумаге.

— Это позволит тебе объяснить на первом допросе, кто ты и откуда появилась на утёсах Таэль, — Селестия присела на край кресла, внимательно всматриваясь в её лицо. — Но не забывай: документы не избавят тебя от подозрений. Охотники Ордена параноидальны. Тебе придётся выучить эту биографию как собственную молитву и не допускать ни единого противоречия в рассказах.

Нора закрыла папку, пальцами коснувшись прохладной кожи обложки. Листы бумаги и простое серое пальто — вот и всё, что должно было скрыть её ведьминскую суть от целого культа карателей.

— Ты обо всём позаботилась.

— Я постаралась предусмотреть самое необходимое, — ответила Селестия, и в её голосе впервые мелькнула неприкрытая, чистая тревога. — Но дальше, Нора, многое будет зависеть только от тебя. Ты должна вести себя осторожно и ни при каких обстоятельствах не выдавать свою настоящую природу. За абсолютным рунным маревом Академии тебе придётся скрывать даже те способности, которые для ведьмы кажутся совершенно обычными. Любой неосторожный всплеск силы — и тебя казнят на месте.

Селестия поднялась, тихо поправила воротник принесенного пальто и направилась к выходу.

— Отдыхай, Нора. Завтра на рассвете мы отправляемся на утёсы Таэль.

Когда дверь закрылась, Нора осталась сидеть на кровати в звенящей ночной тишине. Одинокая свеча тускло освещала чужие вещи и её новое, фальшивое имя на пожелтевшем пергаменте. От одной мысли, что совсем скоро ей придётся оставить этот лавандовый уют, выйти из-под маскирующей защиты дома Селестии и отправиться прямо в руки охотников, внутри всё леденело.

Она легла в кровать и долго смотрела в потолок, слушая свист ветра за окном, пока тяжелый сон наконец не сморил её перед самым рассветом.

Глава 3

Глава 3. Утёсы Таэль

Грейс всегда говорила, что тёмная магия никогда не уходит бесследно.

— Она похожа на тяжёлый ядовитый угар, Нора, — часто повторяла бабушка, перебирая сушёные травы на кухне. — Тот, кто впускает её в себя, медленно перерождается. Она въедается в поры, выжигает изнутри человеческое тепло и оставляет после себя лишь ледяную, голодную пустоту, которую ничем невозможно заполнить.

Раньше Нора воспринимала эти слова как очередное ведьминское предостережение. Грейс любила напоминать ей об опасностях, особенно когда внучка слишком увлекалась изучением запретных заклинаний или пыталась экспериментировать с магией, о которой знала лишь по старым книгам.

Теперь, стоя на продуваемом ветром плато утёсов Таэль, Нора впервые почувствовала, насколько буквальным могло быть бабушкино предупреждение.

Перед ней находились четверо ведьм из ковена Миропы, Верховной тёмной, с которой Селестия заключила соглашение. Их присутствие вызывало у Норы неприятное чувство, которое не удавалось заглушить даже напоминаниями о том, что сейчас они союзники и им предстояло действовать сообща.

Тёмная магия изменила их. Это проявлялось не только во внешности, но и в движениях: порой слишком резких, почти судорожных, а через мгновение — плавных и текучих. Ведьмы передвигались с настораживающей лёгкостью. Их кожа была неестественно бледной, почти прозрачной с проступающими венами, а губы выделялись на этом фоне ярким, насыщенным цветом. Время от времени кто-нибудь из них усмехался, обнажая зубы, которые казались чуть острее обычного. Они переглядывались, перешёптывались и посмеивались, совершенно не заботясь о том, какое впечатление производят на Нору. Главной среди них была Астарта. Высокая, с иссиня-чёрными волосами, собранными на затылке, она держалась с заметным превосходством. Её лицо отличалось резкими чертами, а тяжёлый взгляд тёмных глаз задерживался на собеседнике чуть дольше, чем требовалось.

Неподалёку от неё стояли близнецы Хелла и Лилит. Их сходство было почти идеальным: одинаково короткие темные волосы, тонкие черты лица и хрупкие фигуры. Хелла чаще улыбалась, причём делала это даже тогда, когда ситуация совершенно не располагала к веселью. Лилит была молчаливее, но её внимательный взгляд постоянно следил за окружающими. Иногда она наклонялась к сестре и что-то шептала ей, после чего обе начинали тихо смеяться. Последнюю звали Кассандра. Она оказалась самой молодой из них — невысокая, тонкая, с узким лицом и большими глазами, в которых постоянно мелькало какое-то беспокойное возбуждение. Её улыбка казалась самой неприятной: губы почти не двигались, зато взгляд оставался живым и цепким. На поясе Кассандры висел длинный обрядовый кинжал с потемневшей рукоятью.

— Проговорим еще раз— подала голос Селестия.–– Охотники должны обнаружить Нору связанной и раненой. Рана будет настоящей, но не смертельной. После появления отряда вы не нападаете на них и не пытаетесь вмешиваться. Ваша задача притвориться застигнутыми и сбежать.

— И нам даже нельзя будет поразвлечься? — Хелла чуть склонила голову, изображая искреннее недоумение. — Как-то скучно.–– Протянула она улыбаясь и смотря на свою сестру.

— Ты можешь отказаться, если тебе не подходит наша договорённость, уверена, ты сможешь объяснить вашей верховной, почему ты ослушалась её приказа — Селестия посмотрела на неё холодно, но в глазах мелькнуло предупреждение.

— Я ничего подобного не говорила, — сказала Хелла, тут же выпрямившись. Улыбка исчезла с её лица, но ненадолго.

— Тогда соблюдай условия.

Она недовольно поджала губы и демонстративно отвернулась. Лилит наклонилась к ней и что-то прошептала. Хелла фыркнула, но спорить не стала.

Нора слушала молча. Ей не нравилась энергетика этих ведьм, она чувствовала напряжение из-за дара, что пульсировала предостережением с момента, как они появились на этой поляне. Она им не доверяла.

— Кто будет наносить рану? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Кассандра, до этого почти не участвовавшая в разговоре, подняла голову. Её взгляд оживился, а пальцы скользнули по рукояти кинжала.

— Я, — ответила она с тихим удовольствием.

Нора посмотрела на оружие у её пояса, чувствуя, как внутри неприятно холодеет.

— Я умею обращаться с оружием, — вставила Кассандра и провела пальцами по рукояти кинжала, улыбаясь шире. — Можешь не сомневаться, я не промахнусь.

Нора заставила себя отвести взгляд от лезвия. Она понимала необходимость настоящего ранения. Любая иллюзия, наложенная на тело, тут же раскроет обман, стоит охотникам проверить ее с помощью рун, не говоря уже о самой защите вокруг академии.

— Они близко, — негромко произнесла провидица.

Она стояла чуть поодаль, у самого края плато. Ветер трепал полы её одежды, а несколько выбившихся прядей касались лица. Глаза Селестии были полузакрыты: она сосредоточилась на своём даре, отслеживая возможные пути приближения отряда.

— Минут десять. Отряд движется вдоль восточного контура. Пора готовиться, — добавила она и резко открыла глаза.

Нора сделала глубокий вдох, пытаясь унять тревогу. Селестия подошла к ней и связала её запястья невидимыми чарами. Нора почувствовала лёгкое давление вокруг рук. Со стороны это должно было выглядеть так, словно её удерживали магические путы. Затем провидица коснулась собственного лица, изменяя его черты иллюзией.

Это тоже входило в план. Селестия не собиралась оставлять Нору наедине с туэльскими ведьмами, но и появиться перед охотниками в своём настоящем облике не могла. Если Орден узнает её, последствия окажутся куда серьёзнее неудачной инсценировки.

— Не пытайся освободиться раньше времени, — тихо сказала она Норе, внимательно всматриваясь в её лицо. — И не используй магию без необходимости.

— Я помню, — ответила Нора, хотя в голосе прозвучало напряжение.