Синдром Кесслера: Падение

Он включил кофемашину и, пока она готовила эспрессо, открыл ноутбук, чтобы проверить почту. Среди десятков писем выделялось одно от коллеги из NASA с пометкой «Конфиденциально». Дэвид открыл его и пробежал глазами:

«Дэвид, ситуация критическая. Украинцы получили противоспутниковое оружие от наших европейских союзников. Похоже, удар по „Рассвету-1“ будет нанесён в ближайшие 24–48 часов. Официального уведомления не будет. Будь готов. Свяжись со мной по защищённому каналу, как только сможешь».

Он перечитал письмо дважды, затем закрыл ноутбук. Руки слегка дрожали. Он знал, что это не просто слухи — его источник был надёжен, бывший наставник из NASA, работавший в отделе анализа разведданных. Если он писал такое, значит, всё серьёзно.

Дэвид допил кофе, взял телефон и вызвал такси. До ЦУПа ехать минут сорок, если повезёт. По дороге он попытался позвонить жене, но в этот час у неё было три часа ночи по хьюстонскому времени. Он не стал будить её и написал короткое сообщение: «Всё в порядке. Люблю тебя. Обнимаю девочек». Отправил, убрал телефон в карман.

Машина ехала по утренней Москве, мимо серых жилых кварталов, торговых центров, рекламных щитов. Дэвид смотрел в окно, но не видел города. Его мысли были далеко — на орбите, где сейчас мирно спали Алексей Соколов, Алиса Шевченко и Майкл О’Брайен. Они не знали, что их жизнь скоро изменится навсегда.

В 07:50 он вышел из такси у проходной ЦУПа. Охранник, пожилой мужчина с усталыми глазами, проверил его пропуск и кивнул. Дэвид прошёл через турникет, поднялся на лифте на третий этаж. В коридорах было необычно тихо, но в воздухе чувствовалось напряжение. Сотрудники переговаривались вполголоса, лица были сосредоточенными.

В главном зале управления царил полумрак — работали только аварийные светильники. На огромных мониторах отображались телеметрические данные станции «Рассвет-2» и орбитальной группировки «Рассвет». Дэвид подошёл к своему пульту, где уже стоял Сергей Тарасов, начальник ночной смены.

— Хорошо, что ты пришёл, — без предисловий сказал Тарасов. — Мы получили сообщение из министерства. Украинцы официально заявили, что будут сбивать наши спутники. Они уже развернули пусковую установку где-то в Карпатах.

— Я знаю, — ответил Дэвид, присаживаясь в кресло. — Мне написал Бенсон из NASA.

Тарасов нахмурился:

— Значит, информация подтверждается. Плохо.

— Очень плохо.

Они оба замолчали, глядя на экраны. На одном из них отображалась карта Европы с отмеченными точками противоспутниковых комплексов. Их было несколько: одна в западной Украине, две в Польше, одна в Румынии. Все они были нацелены на орбиты российских спутников.

— Когда, по-твоему, они нанесут удар? — спросил Дэвид.

— По нашим данным, в ближайшие часы. Возможно, сегодня вечером. Они ждут окончательного приказа из Киева.

— А что говорит наше руководство?

Тарасов усмехнулся:

— Ничего внятного. Приказано не вмешиваться и ждать. Но мы обязаны предупредить экипаж.

Дэвид кивнул:

— Я передам сообщение по протоколу «Буря». Алексей поймёт.

Он включил канал связи со станцией. На экране появился индикатор вызова, но вместо голоса Алексея в динамиках раздался треск помех.

— Связь нестабильна, — заметил Дэвид. — Похоже, кто-то глушит.

— Да, мы зафиксировали активность радиоэлектронной борьбы в районе орбиты. Возможно, они готовятся к удару.

Дэвид сжал кулаки. Он чувствовал, как внутри нарастает гнев. Эти люди внизу, в кабинетах, играли судьбами тех, кто был наверху, не понимая последствий. Или понимая, но не желая ничего менять.

В 08:30 началось экстренное совещание в конференц-зале. Присутствовали все координаторы смен, начальники отделов, представители военного командования. Гусев, начальник отдела управления полётами, открыл совещание коротким вступительным словом:

— Товарищи, ситуация следующая. Украинская сторона при поддержке западных союзников готовит удар по нашей орбитальной группировке «Рассвет». По данным разведки, первый пуск может состояться сегодня. Наша задача — обеспечить безопасность экипажа станции «Рассвет-2» и минимизировать ущерб.

Кто-то поднял руку:

— А как мы можем защитить спутники?

— У нас нет средств перехвата, — ответил Гусев. — Единственное, что мы можем сделать, — это предупредить экипаж и дать им рекомендации по уклонению. Кроме того, мы готовим ответные меры. Но это уже компетенция военных.

Дэвид не выдержал:

— А вы понимаете, что уничтожение одного спутника может запустить цепную реакцию? Синдром Кесслера никто не отменял. Обломки могут столкнуться с другими аппаратами, и тогда мы потеряем всю орбитальную инфраструктуру.

Гусев посмотрел на него с раздражением:

— Дэвид, я понимаю твою озабоченность. Но решение принято на высшем уровне. Мы не можем остановить украинцев. Мы можем только реагировать.

— Но мы можем хотя бы предупредить мировое сообщество! Если бы люди знали, что им грозит, они бы остановили это безумие!

— Ты говоришь как идеалист, — холодно произнёс Гусев. — Политики не слушают учёных. Они слушают только силу.

Дэвид хотел возразить, но Гусев уже переключился на другого докладчика. Он замолчал, понимая, что спорить бесполезно.

После совещания он вернулся в зал управления. Его коллега, молодой инженер из отдела баллистики, подошёл к нему.

— Ты был прав, — тихо сказал он. — Мы просчитали сценарий. Если они собьют хотя бы один спутник, обломки разлетятся по всем направлениям. Вероятность столкновения с другими аппаратами — свыше семидесяти процентов.

— И что будет дальше? — спросил Дэвид.

— Каскад. Через несколько недель орбита станет непригодной для полётов. Мы потеряем связь, навигацию, метеорологию. И это только начало.

Дэвид медленно кивнул. Он знал, к чему всё идёт. Оставалось только надеяться, что удар не произойдёт.

Но в 14:00 по московскому времени поступило подтверждение: украинские военные начали подготовку к пуску. По данным разведки, ракета-перехватчик была установлена на мобильной платформе и готова к запуску. Цель — спутник «Рассвет-1», находившийся на высоте 720 километров.

Дэвид немедленно включил канал связи со станцией. На этот раз связь была лучше, и он услышал голос Алексея Соколова:

— «Рассвет-2» на связи. Что случилось, Дэвид?

— Алекс, у нас плохие новости. Украинцы готовят удар по «Рассвету-1». Возможно, в ближайшие часы. Будьте готовы к манёврам уклонения. Возможны перебои со связью.

— Принято. Мы уже заметили странный объект на орбите. Возможно, это обломок.

Дэвид почувствовал, как сердце упало:

— Обломок? Вы уверены?

— Да. Он прошёл в восьмистах метрах от станции. Мы перехватили обрывок военной передачи. Кто-то уже сбил спутник.

Дэвид закрыл глаза. Значит, всё уже началось.

— Держитесь, — сказал он. — Я постараюсь передать вам больше информации.

— Спасибо, Дэвид. Мы на связи.

Экран погас. Дэвид откинулся на спинку кресла и потёр лицо. Вокруг него кипела работа: операторы вводили команды, связисты пытались восстановить каналы, военные отдавали приказы. Но всё это казалось бессмысленным в свете того, что происходило наверху.

В 16:00 поступил приказ от военного командования: «В случае удара по нашим спутникам ответить адекватно». Дэвид знал, что это означает: Россия нанесёт ответный удар по украинскому спутнику. И это только усугубит ситуацию.

В 18:20 вечера, когда уже стемнело, в ЦУПе прозвучал сигнал тревоги. С внешних постов наблюдения сообщили о старте баллистической ракеты с территории Украины. Траектория указывала на орбиту «Рассвета-1».

Дэвид вскочил и бросился к своему пульту. На экране отображалась телеметрия станции. Алексей, Алиса и Майкл уже знали о запуске — Дэвид успел передать им предупреждение. Теперь они маневрировали, уклоняясь от возможных обломков.

— Ракета вышла на расчётную траекторию, — доложил оператор. — Время до цели — три минуты.

Дэвид смотрел на карту, где красная точка ракеты неумолимо приближалась к зелёной точке спутника. Всё происходило как в замедленной съёмке.

— Цель захвачена, — раздался голос.

— Попадание! — крикнул кто-то.

Дэвид не видел взрыва, но через несколько секунд на экране исчезла зелёная точка «Рассвет-1». Вместо неё появились десятки мелких красных точек — обломков, разлетающихся в разные стороны.

— Спутник уничтожен, — доложил оператор с дрожью в голосе.

В зале наступила тишина. Дэвид смотрел на экран, не в силах отвести взгляд. Это был конец. Конец орбитальной группировки, конец космической эры, конец старого мира.

Через несколько минут пришёл приказ: «Ответный удар разрешён». Дэвид не слышал, как отдавались команды, но знал, что где-то в Сибири стартовала ракета, нацеленная на украинский спутник. Он не хотел этого, но ничего не мог изменить.

В 18:45 российская ракета поразила украинский спутник связи. Обломки двух аппаратов начали сталкиваться с другими, порождая новые фрагменты. Цепная реакция запустилась.

Дэвид попытался связаться со станцией, но канал был забит помехами. Он повторял вызов снова и снова, но в ответ слышал только тишину.

— «Рассвет-2», ответьте! — кричал он в микрофон. — Алекс! Алиса! Майкл!

Никто не ответил.

Дэвид уронил голову на руки. Он знал, что экипаж в опасности, что орбита превращается в минное поле, что Земля скоро погрузится в хаос. Но в этот момент он чувствовал только одно — бесконечное одиночество перед лицом катастрофы.

Сзади подошёл Тарасов и положил руку ему на плечо.

— Они живы, — тихо сказал он. — Я видел телеметрию. Станция цела. Они просто не могут выйти на связь.

Дэвид поднял голову:

— Надолго ли?

Тарасов не ответил. Он смотрел на экраны, где множились красные точки, и молчал.

В этот момент Дэвид понял, что их жизнь уже никогда не будет прежней.