
Полная версия:
Дракон на моей дороге

Дракон на моей дороге
Пролог
Из ящика со светильниками кто-то скрёбся.
Тася замерла с расстёгнутой пряжкой сапога. Повозка стояла под навесом за постоялым двором; животные были накормлены, колесо наконец перестало шататься. Она только что устроила себе постель между мешком с овсом и грузом. Впервые за весь день можно было лечь и ничего не делать. Скрежет повторился. Затем внутри что-то негромко стукнуло.
Тася медленно подтянула ногу к себе. Мышь? На складе их хватало. Только этот ящик был сколочен плотно, без щелей, а звук шёл изнутри. Она подняла фонарь. На крышке было написано: «Светильники. Не кантовать». Под надписью тянулась красная черта. Тася провела пальцем вдоль доски и почувствовала тепло. Вот теперь стало страшно. Если груз начал тлеть, она могла потерять не только оплату.
Она достала расписку из-за пазухи, положила возле фонаря и потянулась за ножом. Печать пришлось разрезать. Лезвие вошло в щель между крышкой и стенкой, дерево тихо хрустнуло. Тася надавила сильнее и отогнула доску.
Внутри лежало яйцо.
Оно занимало почти весь ящик, покоилось в мягкой шерсти и было расколото сверху. Пока Тася смотрела, один из осколков приподнялся. В щели появилась тёмная когтистая лапа, царапнула скорлупу и исчезла. Тася отшатнулась и ударилась затылком о дугу навеса. Фонарь качнулся у неё в руке. Она поставила его на пол, подальше от шерсти, и снова заглянула в ящик.
Из трещины показался мокрый нос. Существо внутри толкнулось, повернуло голову, и от яйца отломился ещё кусочек. За носом выбрался узкий лоб, потом одно плотно прижатое ушко. На второе навалилась скорлупа.
— Подожди. Ты сейчас себе…
Тася осеклась. Она понятия не имела, что ему можно повредить. Просто подхватила уже отломившийся кусок, прежде чем тот съехал на голову. Существо дёрнулось всем телом. Скорлупа разошлась, на подкладку выскользнул тёмный бок со скомканным крылом. Второе осталось внутри. Малыш заскрёб передними лапами, пытаясь вытащить себя, и тонко пискнул.
У него были крылья.
Тася посмотрела на них, потом на лапы, на длинный хвост, всё ещё свёрнутый в нижней половине яйца. Дракон. У неё в грузовом ящике вылуплялся дракон.
Он снова потянулся вперёд. Яйцо качнулось на мягкой подкладке, малыш перевалился через край и оказался мордой вниз. Тася успела подставить ладонь. Мокрое тело скользнуло в неё; задние лапы забарабанили по запястью, хвост наконец выдернулся из скорлупы.
Она сидела, не двигаясь, с новорождённым драконом на руке. Он помещался на ладони — если не считать хвоста. Тася осторожно поддержала его живот второй рукой.
— Ну? Ты целый?
Дракончик открыл рот и кашлянул. Короткая вспышка ударила в край расписки возле её колена.
Тася прихлопнула огонь рукавом. Бумага прилипла к шерсти, рассыпалась чёрными хлопьями, и она несколько мгновений смотрела на исчезающий край подписи. До Белого Моста оставалось меньше двух недель. Там она должна была передать груз, получить деньги и выплатить половину долга за повозку. Теперь подпись заказчика обуглилась, печать на ящике была разрезана, а сам груз полз вверх по её руке. Хвост обвился вокруг запястья. Маленькие когти вцепились в кожу, и Тася зашипела сквозь зубы.
— Тихо. Я тебя не бросаю. Только руку разожми.
Дракончик снова открыл рот. Она поспешно отвернула его от оставшихся документов, но на этот раз он лишь кашлянул. На большом пальце осталась тёмная слюна.
Светильник теперь сидел у неё на руке и пытался проглотить пуговицу.
— Выплюнь. Ну куда тебе её?
Тася поддела пуговицу ногтем. Дракончик возмущённо пискнул, откинулся назад и едва не свалился. Пришлось прижать его к груди. Под расстёгнутой курткой он сразу затих. Она опустила голову. Тёмная мокрая чешуя цеплялась за рубашку, крылья были скомканы по бокам. Одно ушко — или то, что она приняла за ушко, — прилипло к голове.
У этого ребёнка должна была быть мать.
Тася посмотрела в открытый ящик. Осколки скорлупы лежали среди мягкой шерсти. Под ними обнаружилась плоская грелка, ещё чуть тёплая, и мешочек с сушёной травой. Всё было уложено бережно. Даже выступающие из доски гвозди кто-то прикрыл сложенной тканью. Она подняла кусок скорлупы. Снаружи по нему проходила красная черта. Точно такая же была на крышке соседнего ящика. Тася медленно повернулась к остальному грузу.
Пять одинаковых крышек. Пять красных черт.
— Нет, — сказала она негромко.
Дракончик шевельнулся под курткой.
— Это я не тебе.
Она подвинула фонарь ближе и дотянулась до второго ящика. Крышка была прибита кое-как — впопыхах или специально, чтобы легко открыть. Тася подцепила доску ножом, надавила. Дерево скрипнуло.
Внутри лежало яйцо.
Большое, светлое, с серыми крапинами возле тупого конца. Она коснулась его пальцами. Тёплое. На мгновение стало легче: хотя бы это цело. Потом Тася поняла, что уже думает о них как о тех, кого нужно довезти живыми, и села прямо на пол.
За груз она отвечала своей повозкой.
Повозку ещё не выплатила.
Нестор сказал, что заказчик надёжный. Сам проверял бумаги, сам помогал затянуть крепления. Перед отъездом принёс ей горячий пирог и велел не экономить на ночлеге. Тася сжала нож так сильно, что заболели пальцы.
Почему он не сказал?
Из-за дощатой стены донёсся смех. На кухне звякнула посуда, кто-то попросил ещё пива. Можно было позвать хозяйку. Попросить разбудить городского стражника, если он здесь вообще есть. Утром повернуть обратно в Рудный Брод. Добраться до Нестора, положить перед ним обгоревшую расписку и потребовать объяснений. Дракончик вдруг задрожал.
Тася почувствовала это животом, через рубашку: мелкую, непрерывную дрожь. Она прижала ладонь к его спине, прикрывая влажные крылья.
— Эй. Ты чего?
Он не ответил даже писком. Уткнулся мордой в сгиб её локтя и обмяк. Тася торопливо сняла шарф. Ткань зацепилась за пуговицу, она дёрнула сильнее, услышала треск ниток. Завернула малыша, оставив голову снаружи, но шарф почти сразу намок. Нужна была сухая ткань. И тепло.
Она подтянула к себе дорожный мешок, вытащила запасные чулки, кусок мыла, наконец добралась до чистой рубашки. Той самой, в которой собиралась получать деньги у заказчика. Рубашка была мягкой. Тася сложила её в несколько раз и переложила дракончика. Он открыл один глаз.
— Вот так. Уже лучше. Сейчас я найду кого-нибудь, кто знает, что с тобой делать.
Под навесом хрустнул гравий. Она замерла, прислушиваясь. Шаги остановились возле повозки.
— Хозяйка сказала, здесь ночует возчица из Рудного Брода.
Мужской голос. Незнакомый. Тася положила нож рядом с бедром и прикрыла ребёнка краем куртки.
— Что вам нужно?
— Поговорить о твоём грузе.
Она посмотрела на открытый ящик. На скорлупу. На обгоревшие хлопья бумаги возле фонаря.
— Приходите утром.
За пологом стало тихо. Дракончик снова кашлянул.
— Он уже вылупился? — спросил мужчина.
Тася поднялась на колени.
— Кто вы такой?
— Сначала скажи, он дрожит?
Она сильнее прижала малыша.
— Отойдите от повозки.
— Если дрожит, убери мокрую ткань от кожи. Оберни сухой и держи у себя под одеждой. Постепенно согреется.
Он говорил спокойно и достаточно громко, чтобы она слышала каждое слово. Тася посмотрела на сырую рубашку, потом расстегнула жилет и осторожно устроила дракончика ближе к телу. Когти царапнули живот. Больно. Хорошо. Пусть лучше царапается.
— Я отступлю, — сказал мужчина. — Можешь посмотреть.
Она выждала несколько секунд и приподняла полог. Незнакомец стоял возле столба, в трёх шагах от повозки. Молодой, тёмноволосый, в дорожном плаще. Руки держал на виду. На воротнике блестели капли, хотя дождь закончился ещё до заката. Его взгляд сразу опустился к свёртку у неё на груди. Дракончик высунул голову.
Мужчина выдохнул, и напряжение на его лице стало заметно именно потому, что на мгновение исчезло.
— Сколько остальных ящиков ты открыла?
Тася не ответила. Он поднял на неё глаза.
— Их должно быть шесть.
Она накрыла ладонью затылок дракончика.
— В расписке написано четыре.
Глава 1. Человек, который знал число
Незнакомец перевёл взгляд с дракончика на обгоревшую бумагу возле её колена.
— Можно посмотреть расписку?
— Оттуда смотрите.
Тася подняла лист за уцелевший угол. Мужчина не приблизился, только чуть наклонил голову.
— Четыре светильника, — прочитал он. — Ниже что написано?
Она опустила бумагу к фонарю. По сгибу прошла чёрная трещина. Ещё немного — и лист развалится пополам.
— Принадлежности к установке. Два места.
Теперь ей самой хотелось залезть под повозку и остаться там до утра. Нестор объяснил всё ещё на складе: четыре светильника, отдельно подставки. Дорогая работа, стекло и тонкий металл, поэтому ящики одинаковые, каждый с мягкой набивкой. Она спросила, нужно ли сверить содержимое. Он показал печати заказчика и сказал, что вскрывать нельзя — потом не докажешь, что ничего не испортил.
Тася трижды проверила крепления. Пересчитала верёвки. Даже заставила заменить треснувшую доску под одним из ящиков. Внутрь не заглянула.
— Я не знала, что везу, — сказала она.
Незнакомец посмотрел ей в лицо.
— Я пока ни в чём тебя не обвиняю.
— А я пока ни в чём не признаюсь.
Он коротко кивнул, принимая поправку. Это почему-то раздражало сильнее, чем если бы он начал спорить. Дракончик пошевелился под её ладонью. Тася осторожно отняла пальцы: маленькая морда лежала на краю куртки, глаз был открыт. Уже не такой мутный, как прежде.
— Он согревается, — сказал мужчина. — Если позволит, посмотри на крылья. Они должны расправляться сами. Не тяни их.
— Я не собиралась.
— Хорошо.
Она ожидала ещё какого-нибудь указания, но он замолчал. Тася подвинула фонарь ближе и отогнула край рубашки. Одно крыло уже отделилось от бока: тонкое, тёмное, со складкой посередине. Второе всё ещё прилипало к чешуе. Дракончик потянулся, оттолкнулся задними лапами от её живота и ткнулся носом в пуговицу жилета.
— Только попробуй, — предупредила она.
— Пуговицы лучше прикрыть. Он будет хватать всё, до чего дотянется.
— Это я заметила.
В голосе незнакомца появился почти неслышный смешок. Тася подняла глаза, и он снова стал серьёзным.
— Остальные яйца тёплые?
— Одно я проверила.
— Нужно проверить все. И заменить грелки, если они остыли.
Она посмотрела на пять остальных ящиков. Отпустить дракончика не получалось: стоило убрать поддерживающую руку, как он цеплялся сильнее. Когти были крошечными, зато удивительно острыми. Мужчина сделал движение вперёд и остановился, когда Тася потянулась к ножу.
— Я могу подержать его, пока ты откроешь крышки.
— Можете принести горячую воду.
Он несколько мгновений смотрел на неё. Потом спросил:
— С кухни?
— Если знаете другое место, где её берут ночью, несите оттуда.
На этот раз он улыбнулся заметно. Улыбка оказалась молодой, совсем не подходящей к спокойному голосу, которым он распоряжался её грузом.
— Нужен кувшин и сухая ткань. Я скоро вернусь.
— Подождите.
Он остановился.
— Как вас зовут?
— Рен.
Тася ждала продолжения. Его не последовало.
— Просто Рен?
— Для горячей воды этого обычно хватает.
Он ушёл раньше, чем она придумала ответ. Тася проводила его взглядом, пока дверь кухни не закрылась. Только тогда опустила нож. Следовало позвать хозяйку сразу. При свете, при людях этот разговор был бы совсем другим. Если мужчина имел право на яйца, пусть покажет бумаги. Если не имел — зачем она вообще с ним разговаривает?
Дракончик заёрзал у неё под курткой. Тася устроила его удобнее и осторожно провела пальцем вдоль спины. Чешуйки были гладкими, маленькими, ещё мягкими на краях. Он выгнул шею и прижался к её руке. Она больше не пыталась убедить себя, что утром просто вернёт заказ. На кухне загремела посуда.
— Горячая она, горячая! — донёсся голос хозяйки. — Не суй пальцы. Ещё и кувшин мне расколете.
Тася успела убрать нож под дорожный мешок, прежде чем дверь распахнулась. Рен вышел с кувшином и свёртком полотенец. Следом шла хозяйка, накидывая на плечи вязаную кофту.
— Тася, у тебя кто-то заболел?
Пришлось отогнуть куртку. Женщина остановилась так резко, что Рен едва не столкнулся с ней. Дракончик посмотрел на неё и открыл рот.
— Не наклоняйтесь, — поспешно сказала Тася. — Он иногда…
Тот кашлянул. Между зубами вспыхнуло и сразу погасло. Хозяйка молча забрала у Рена полотенца.
— В повозке с ним останешься — к утру все замёрзнете. Идите в сушильню. Там печь ещё тёплая.
— Я не могу оставить груз.
— Тогда несите груз. Только через двор, не через зал. Там два охотника ужинают, один с обеда пьёт. Ещё полезут смотреть.
Она протянула Тасе сложенное полотенце и повернулась к Рену:
— А ты кувшин поставь, прежде чем уронишь. Полный же взял, умник.
Он послушно поставил кувшин на землю. Тася спрятала улыбку, наклонившись к дракончику.
В тесной сушильне за кухней пахло мокрой одеждой. Хозяйка освободила лавку возле печи. Тася указывала, куда ставить ящики; Рен переносил их, не наклоняя, и она против воли замечала его осторожность. Когда он принёс последний, хозяйка поставила на стол похлёбку, хлеб и пустую чашку.
— Тебе, — сказала она Тасе. — Руки вымоешь, потом поешь. А ему что нужно?
— Я не знаю.
Тася посмотрела на дракончика. Хозяйка тоже посмотрела. Затем обе повернулись к Рену.
— Пока тепло и покой, — ответил он. — После вылупления они не сразу начинают есть. К утру понадобится мясной отвар без соли.
— Найдётся. За ночлег доплатишь утром, — добавила хозяйка уже Тасе. — Сейчас не ищи кошелёк.
Дверь она оставила приоткрытой. Тася была ей за это благодарна. Рен снял плащ и повесил его на свободный крюк. Под ним оказалась простая тёмная куртка, потёртая у ремня. Оружия Тася не увидела, хотя это мало что значило. Она сама ещё час назад не считала свой дорожный нож оружием.
— Давай попробуем положить его сюда, — предложил Рен.
Он устроил на лавке гнездо из полотенец, подложил снизу свёрнутую ткань, рядом поставил наполненную тёплой водой грелку из ящика. Тася опустилась на колени. Дракончик немедленно вцепился в жилет.
— Я здесь. Никуда не ухожу.
Она осторожно освободила одну лапу, затем другую. Хвост всё ещё держал её за запястье. Рен протянул ладонь, но не к малышу — под её руку.
— Переложи вес на меня. Ему будет легче отпустить.
Несколько секунд они сидели почти вплотную, неловко согнувшись над лавкой. Его пальцы были тёплыми. Тася чувствовала, как он поддерживает её запястье, пока она высвобождает последний коготь. Дракончик наконец свернулся в полотенцах. Хвост улёгся поверх морды. Тася ещё немного подержала ладонь у его спины.
— Теперь можно выдохнуть, — сказал Рен.
Она обнаружила, что и правда задерживает дыхание.
— Не командуйте.
— Попробую.
Он убрал руку. Только теперь Тася заметила четыре тонкие царапины на внутренней стороне своего запястья. Рен тоже их увидел, молча подвинул к ней чашку с водой и чистый угол полотенца. Она промыла руку, следя за дракончиком. Тот спал. Ей вдруг страшно захотелось сесть. Не на корточки, не на край лавки, чтобы в любой момент вскочить, а нормально, на стул. И чтобы следующие пять минут никто ничего от неё не требовал. Рен тем временем открыл второй ящик. Приподнял яйцо, проверил ткань под ним и вернул на место. Тася придвинулась ближе.
— Что вы смотрите?
— Нет ли трещин снизу. Иногда их не видно, пока не поднимешь яйцо. Вот здесь подержи.
Он передал ей грелку. Их работа заняла совсем немного времени: сменить воду, проверить подкладку, снова укутать яйцо. К третьему ящику Тася уже знала, что делать. В четвёртом под шерстью обнаружилась маленькая бутылочка. Рен взял её, прочёл надпись и нахмурился.
— Что там?
Он сразу повернул бутылочку к ней. На бумажной полоске было написано: «При охлаждении. Две капли в воду». Ниже — ещё несколько слов, выцветших от сырости.
— Лекарство для недавно вылупившихся, — сказал Рен. — Пока не нужно.
— Кто положил?
— Не знаю.
Он произнёс это без паузы, но бутылочку ещё некоторое время держал в руке. Тася запомнила. Когда они закончили с последним ящиком, она наконец села возле стола. Похлёбка остыла, зато хлеб был свежим. Первый кусок пришлось запить: горло свело, и только теперь выяснилось, насколько она голодна. Рен остался у лавки, где спал дракончик.
— Они ваши? — спросила Тася.
— Из нашего гнездовья. От разных семей, но содержали их вместе.
Она посмотрела на него внимательнее.
— Вы отец?
— Нет.
— Я не обязана разбираться.
— Конечно.
Он не улыбался, но Тася всё равно почувствовала, что сейчас улыбнётся.
— Тогда кто?
— Меня отправили их найти и вернуть. Пропали шесть яиц. Я узнал, что груз ушёл через Рудный Брод, а оттуда его повезла девушка с собственной повозкой.
Он говорил спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что нашёл шестерых пропавших детей. Хотя Тася сама, наверное, выглядела спокойной. Сидела и ела похлёбку.
— От кого узнали?
— От человека, который видел погрузку.
— Он видел, что внутри?
— Нет.
— Тогда как вы поняли, что это именно мой груз?
Рен посмотрел на раскрытые ящики.
— Число мест, время отправления, направление. А потом я услышал дракончика.
— Нестор знает, что вы их ищете?
— Это тот, кто дал тебе заказ?
— Да. Он много лет занимается перевозками.
— Ты давно его знаешь?
— Достаточно.
Рен не стал спрашивать, сколько это — достаточно. Подошёл к столу и сел напротив, оставив между ними миску и кувшин.
— Мне нужно посмотреть остальные бумаги. Там может быть имя получателя.
— Я и так его скажу. Торговый двор «Медная чаша», Белый Мост. Груз принимает управляющий. Деньги выдадут после проверки печатей.
— Имя управляющего есть?
Тася покачала головой.
— Нестор дал письмо для него. Запечатанное.
Рен выпрямился.
— Где оно?
— У меня.
Он протянул руку. Тася продолжила есть. Через секунду Рен опустил ладонь на стол.
— Я хочу узнать, кому собирались передать яйца.
— А я хочу понять, что будет со мной, если отдам вам письмо, груз и всё остальное. Вы уйдёте, а я останусь с испорченной распиской и чужими претензиями.
— Я подтвержу, что забрал яйца.
— Чем?
Он помолчал.
— Ты вправе попросить подтверждение.
— Я уже прошу.
Из-за двери донёсся голос хозяйки: кто-то пытался выяснить, почему сушильню заняли среди ночи. Она ответила, что там лежит заболевший постоялец, и велела искать свои чулки утром. Тася дождалась, пока шаги удалятся.
— Я не повезу детей людям, которые назвали их светильниками, — сказала она тише. — Но вам просто так тоже не отдам. Утром хозяйка приведёт старшего стражника. Вы покажете, кто вы. Он запишет, у кого забрали груз и кому передали. Потом я вернусь в Рудный Брод.
Рен провёл большим пальцем по краю стола.
— Я бы пока не советовал тебе возвращаться к Нестору.
Ложка стукнула о миску.
— Почему?
— Потому что он отправил тебя в дорогу с шестью яйцами под видом светильников. Нам нужно выяснить, знал ли он об этом.
— Может быть, ему тоже солгали.
— Может быть.
— Тогда не говорите так, будто уже всё решили.
Он посмотрел на неё, затем кивнул.
— Хорошо. Я не знаю, что ему было известно.
Тася отодвинула миску. Есть больше не хотелось. Нестор помог найти повозку. Уговорил прежнего владельца подождать с последней частью оплаты. Когда она порвала единственные приличные перчатки, молча оставил другую пару на ящике у конторы.
— До утра я останусь здесь, — сказала она. — И груз тоже.
— Я могу снять соседнюю комнату.
— Снимайте.
— Если малышу станет хуже, позовёшь?
Тася посмотрела на спящего дракончика. Одно крыло уже расправилось поверх полотенца. Рядом на лавке темнело мокрое пятно от его хвоста.
— Позову.
Рен поднялся.
— Тогда я узнаю насчёт мясного отвара.
Он взял пустой кувшин и пошёл к двери. Тася невольно проводила взглядом его руки. Кувшин, который ей пришлось бы нести обеими, он держал за ручку без видимого усилия. У порога Рен остановился.
— Как тебя зовут?
Она удивилась. За последний час успела рассказать ему, кому должна денег, где получила работу и куда едет, но имени он так и не спросил.
— Тася.
— В бумагах тоже?
— Таисия Руднева.
Рен повторил имя негромко, словно запоминал, и вышел. Тася достала из внутреннего кармана запечатанное письмо. Плотная бумага почти не помялась. Печать была цела. Нестор велел хранить конверт при себе и не отдавать никому, кроме управляющего. Она поддела ногтем край воска. Потом убрала руку.
Если вскроет, пути назад уже не будет. Нельзя будет прийти утром в контору и сказать, что случилась ошибка, что она ничего не знала и всё сделала, как велели. С лавки послышалось сонное сопение. Тася положила письмо на стол. Пути назад не было уже давно. Просто она всё ещё пыталась его найти. За дверью заговорила хозяйка:
— Кого тебе нужно?
Ответа Тася не разобрала. Мужской голос, запыхавшийся. Звякнуло что-то металлическое.
— Нет, в зал иди. Там свет есть.
Послышались шаги. Затем дверь сушильни приоткрылась, и в комнату вернулся Рен. Кувшина у него уже не было. Тася выпрямилась.
— Что?
Он прикрыл дверь, но не до конца.
— Пришёл дорожный посыльный. Привёз объявления для постоялых дворов.
В его руке был сложенный лист.
— Какие объявления?
Рен положил бумагу перед ней. Тася сначала увидела рисунок повозки. Одно колесо изображено с тёмной заплатой на ободе — там, где кузнец заменил повреждённый участок железа. Потом прочла собственное имя.
Ниже перечислялись приметы: тёмно-русые волосы, серо-коричневая куртка, два вьючных животных. Возраст — около двадцати лет. Ей было девятнадцать. Всё остальное совпадало.
Она пробежала глазами следующие строки и вернулась к началу.
«Подозревается в хищении драконьих яиц».
— Но я их везу, — сказала Тася. — По заказу. У меня…
Она посмотрела на письмо, на обгоревшую расписку, которую принесла из повозки и положила возле миски. Рен молчал. Внизу объявления стояло имя заявителя. Нестор.
Глава 2. Бронзовые крылья
Тася придвинула лист к свету. Под именем Нестора стояла печать его конторы: колесо с шестью спицами. Та же печать была на расписке. Она хорошо помнила, как Нестор подышал на медную рукоять, прижал её к воску и подождал, прежде чем поднять.
— Это ничего не доказывает, — сказала она.
Рен остался возле двери.
— Что именно?
— Что он меня ищет. Кто угодно мог взять бумагу с его печатью. В конторе работают ещё двое, они тоже принимают заказы.
Она перевернула объявление, зачем-то посмотрела оборот. Там ничего не было.
— Посыльный ещё здесь?
— Хозяйка наливает ему чай.
— Тогда я с ним поговорю.
Тася встала, но Рен не отодвинулся от двери.
— Он только что развёз объявления с твоими приметами. Если увидит тебя, может решить, что нашёл лёгкий заработок.
— А если не увидит, я так и не узнаю, откуда у него эта бумага. Мне нужно понять, что произошло. Вы предлагаете сейчас собрать вещи и сбежать, но тогда я буду выглядеть именно так, как здесь написано.
— Я пока предложил тебе прочесть объявление.
— Вы уже решили, что нам нужно уезжать. По лицу видно.
Рен посмотрел на ящики вдоль стены.
— Да, решил. Но я не собираюсь вытаскивать тебя отсюда силой.
— Тогда отойдите.
Он отступил. Тася взялась за ручку. В зале громко разговаривали и смеялись. Она представила, как выходит, а один из мужчин сравнивает её с объявлением: тёмно-русые волосы, около двадцати лет. Пять серебряных за сведения. Тридцать — за задержание вместе с грузом. Она убрала руку с двери.
— Пусть хозяйка спросит. Только чтобы он не понял, зачем.
Рен кивнул и вышел. Тася снова села. Её похлёбка стояла на столе, на поверхности застыл тонкий жир. Ещё несколько минут назад она собиралась допить бульон и попросить у хозяйки место возле печи. Теперь хотелось, чтобы её вообще не было на этом дворе. Она проверила дату. Объявление составили вчера.
До Белого Моста ей предстояло ехать ещё почти две недели. Никаких сроков она не нарушила. Не сворачивала с оговорённой дороги, не продавала груз, не теряла ящики. Даже колесо починила за свой счёт, хотя Нестор уверял, что оно выдержит весь путь.
Дракончик спал, положив морду на край полотенца. Тася поправила ткань возле его шеи и присела рядом.

