В объятиях лотоса. Книга 1. Воспоминания о зле

Ей отвели каморку в правом крыле дома, где даже в летний зной стоял сырой, затхлый запах. Платья, которые ей выдавали, были грубыми, серыми, как пепел, ни кружев, ни шелка, ничего, что напоминало бы о статусе жены наследника.

Ей запрещали появляться в главном зале, когда были гости. Запрещали поднимать глаза, когда мимо проходили слуги. Запрещали выходить за ворота.

– Ты думаешь, я позволю ей бегать по городу и позорить наше имя? – усмехался господин Риландер. – Пусть дышит на заднем дворе. С собаками.

Аэлия терпела.

Потому что верила, что все наладится.

Потому что любила.

Через три месяца старый богослужитель умер.

Его нашли в алтаре с синими губами и широко раскрытыми глазами, будто он увидел что-то ужасное перед тем, как испустить дух.

– Отравился своими же зельями, – бормотали в городе.

Он занимался изготовлением лекарств, которые потом раздавал бедным. Старик очень хорошо разбирался в травах, как он мог допустить такую роковую ошибку?

На следующую ночь Аэлию разбудили грубые руки.

Двое мужчин в черных плащах ворвались в ее каморку. Один зажал ей рот ладонью, пропахшей табаком, другой скрутил руки так, что кости хрустнули.

– Тихо, тварь. Не дергайся.

Они выволокли ее босую на мороз, во двор, где снег жалил кожу, как тысячи иголок.

Первый удар кулаком пришелся в живот. Органы внутри нее поменялись местами, постепенно растворяясь в кашу.

– Ты думала, тебе позволят жить?

Еще удар. Она закашляла, пытаясь выплюнуть кровь, но ее рот был зажат грубой рукой. Все, что оставалось Аэлии – это глотать кровавую пену.

И вновь пинки. Удары. Хриплый смех.

Больно. Очень больно.

Один держал ее, другой бил – методично, как мясник рубит тушу.

«Почему? – стучало в висках. – Я его законная жена. Я не украла его. Я люблю его. И он меня любит, ведь так?».

Кровь заливала глаза, мысли становились неясными, и перед тем, как тьма полностью поглотила сознание девушки, она увидела: ледяные глаза Риландера-старшего в окне.

Утром Вэйн не нашел ее.

– Сбежала, – равнодушно бросил отец. – Ну и черт с ней.

Но Вэйн не поверил. Он обыскал весь город. Спускался в подвалы, где торговали живым товаром. Рыл землю в лесу, ища свежие могилы. Даже собаки, обученные идти по следу, ничего не нашли.

Время лечит – так говорят. Но раны, оставленные Аэлией, затягивались медленно, оставляя после себя не шрамы, а пустоту.

Сначала Вэйн искал ее. Безумно и яростно, словно одержимый. Потом – реже. Потом – лишь в моменты слабости, когда вино размягчало его сердце, а память подбрасывала обрывки прошлого. Но годы шли, и боль притуплялась.

Он все реже вспоминал о белокурой девушке, которая так любила сладкое. О той, что когда-то смотрела на него глазами, полными доверия. И в конце концов, на которой он женился.

Его новая избранница была дочерью влиятельного торговца, с безупречной родословной и холодной, как зимний рассвет, красотой. Их брак скрепил союз двух семей и укрепил дело Риландеров. Она родила ему наследников, а Вэйн стал уважаемым человеком.

Никто не заметил исчезновения несчастной сиротки, даже ее муж со временем перестал ее искать. Но иногда жители Фомвика видели седовласого старца со странной привычкой.

Каждое полнолуние он приходил к неработающей мельнице, чьи лопасти давно застыли, словно кости мертвого великана. Он закрывал глаза, вдыхал воздух, пропитанный запахом старого ржаного зерна и пыли. Старик стоял неподвижно, будто пытался услышать что-то неуловимое.

Может быть – ее смех.

А может – шепот ветра, напоминавший ее голос.

***

Слушатели погрузились в тягостную тишину.

Аэлия умерла в муках, и в последние мгновения ее мысли были лишь об одном – оказаться рядом с возлюбленным. Но судьба оказалась жестокой: обида и любовь сплелись в тугой клубок, сжимая ее душу крепче петли на шее. Она не смогла уйти, не смогла переродиться и, культивируя эти эмоции, ее дух превратился в проклятие для тихого городишка.

Десятилетия спустя она вернулась в мир живых – уже не несчастной девушкой, а злобным духом, жаждущим возмездия. Аэлия убивала одного за другим, превращая ночи в кошмар. Ее призрачные пиры становились все пышнее: все больше мертвецов взирали на ее свадьбу. Теперь никто не смел назвать ее наложницей.

К несчастью, внука Вэйна назвали в его честь – и судьба, словно насмехаясь, наградила юношу той же внешностью, теми же пронзительными глазами, что когда-то сводили Аэлию с ума.

Каждую ночь она заставляла его играть роль жениха на своих жутких пиршествах. Юноша, белый как саван, в нарядном камзоле, сшитом из черного атласа, сидел во главе стола, окруженный мертвецами. Его глаза были пусты, движения – механическими, будто кукольными. Он не сопротивлялся. Не мог.

Его губы шептали слова любви, которые когда-то говорил его прадед, а холодные пальцы Аэлии ласково касались его щеки.

– Ты была беременна? – первой нарушила молчание Винделия, ее голос дрогнул, будто от прикосновения ледяного ветра.

Девушка, заточенная в магическом круге, медленно кивнула.

– Я узнала об этом незадолго до смерти.

На лице Винделии отразилась глубокая скорбь, ее пальцы сжались в кулаки, будто она пыталась удержать что-то невыразимо болезненное. Кириан же пылал яростью, его синие глаза метали искры, словно раскаленные угли.

– Все они – последние ублюдки! Будь они живы, я бы собственными руками переломал им шеи. А этот Вэйн? Он тоже хорош! Как он мог позволить отцу так с тобой обращаться?

– Не говори о нем плохо! – голос Аэлии дрогнул, и на миг в нем проступила та самая, давно забытая нежность. – Он пытался противостоять отцу, но что он мог сделать? Мы жили под одной крышей с господином Риландером…

– Это лишь доказывает, что он был таким же трусом, как и твои убийцы! – Кириан резко вскинул голову, его тень на стене взметнулась, как разъяренный зверь. – Вместо того чтобы бежать, строить с тобой новую жизнь, он бездействовал. Этот богач явно не хотел рисковать наследством.

Тишина снова нависла в воздухе, густая, как смола. Иллюзия рассеялась, и они были на том же кладбище, что и изначально.

Винделия смотрела на Аэлию, и в ее глазах отражалась не просто жалость, а глубокая, почти материнская скорбь, будто ее собственное дитя испытало все эти страдания. Она видела перед собой не монстра, а сломленную девушку, застрявшую между мирами из-за чужой жестокости.

– Ты страдала достаточно. Я верю тебе. Ты не воровала. Ты была законной женой Вэйна Риландера. – Прошептала она, и ее голос звучал мягко. – Пора отпустить.

Она подняла руки, и между ее пальцами вспыхнули серебристые нити магии, переплетаясь в древнем заклинании освобождения. Воздух затрепетал, наполнившись теплым золотистым светом, словно первые лучи рассвета после долгой ночи.

Аэлия вздрогнула. Ее светлые, полные боли глаза на миг стали ясными – такими, какими они были при жизни. На ее губах дрогнула тень улыбки.

– Спасибо…

И затем – тишина.

Ее фигура растворилась в сиянии, будто утренний туман под солнцем.

Когда они вернулись в поместье Риландеров, Кириан уже не мог сдерживать ярость. Его кулаки сжались до хруста, дыхание стало резким, он был готов растерзать всех в этом проклятом доме. Прежде чем Винделия успела остановить его, он ворвался в кабинет хозяина дома, с грохотом распахнув дверь.

Старый Риландер резко откинулся в кресле, будто получил физический удар. Его иссохшие пальцы впились в бархатные подлокотники, оставляя впадины на дорогой ткани. Лицо аристократа приобрело землистый оттенок, глубокие морщины внезапно проступили резче, как трещины на древней фреске.

– Я… я…– хрипло выдавил он, левая рука судорожно сжала область сердца. Винделия заметила, как его ногти впиваются в дорогой камзол, а на лбу выступили капли холодного пота. Сердце девушки сжалось – сейчас этот старик действительно мог умереть у них на глазах.

– Кириан, хватит! – ее голос прозвучал резко, как удар хлыста. Она буквально втиснулась между мужчинами, тонкая фигура внезапно стала непреодолимой преградой. – Ты не имеешь права судить живых за грехи мертвых. Мы не знаем, какие люди в этом поколении Риландеров.

Кириан отступил на шаг, но все его тело дрожало от сдерживаемой ярости. Мускулы на скулах играли, как у разъяренного зверя, а в глазах стояло бешенство, от которого становилось холодно.

Но она была права, и Кириан отступил.

– Злой дух уничтожен, – произнесла девушка, намеренно делая голос ровным и холодным. – Ваш дом больше не в опасности.

Не дожидаясь ответа, она развернулась, чувствуя, как тяжелые складки ее плаща взметнулись вслед за движением.

Кириан задержался на мгновение. Его взгляд, полный немого обвинения, скользнул по поблекшим портретам предков на стенах, затем впился в хозяина дома. Без слов он передал всю свою злость: «Ты все знал».

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что со стены упал старинный герб Риландеров.

Ночь встретила студентов ледяным дыханием. Над головой раскинулось бездонное звездное небо, такое же холодное и равнодушное, как правда, которую они раскопали.

Глава 2. Решимость

История с Фомвиком постепенно отошла на задний план и жизнь Кириана вошла в привычное русло.

Сегодня был день сдачи экзамена, Кириан не спал всю ночь. Он тренировался техникам владения мечом. Из-за своей ночной тренировки на утро юноша чувствовал себя совсем плохо – голова трещала, все тело ломило от боли, а веки слипались. Для него это была не первая бессонная ночь, он уже месяц не высыпался как следует. Желание доказать себе, что он способен на большее, толкало Кириана на изнурение себя тренировками. Каждый день он поднимал тяжести и оттачивал свои навыки, ведь сегодня он должен показать всем, что достоин уважения.

До экзамена оставалось два часа и Кириан решил пойти домой, чтобы привести себя в подобающий вид. Он шел по улице, выложенной каменными плитами, в направлении дома. Юноша не замечал ничего вокруг себя, он повторял теорию магии. Весь в себе он чуть не пропустил свой дом, но вовремя опомнился. Кириан поднялся по деревянной лестнице и открыл дверь, которая по-родному скрипнула.

Дом был небольшой, но уютный. Стены были выкрашены в белый цвет, а весь пол покрывал большой старый ковер, на котором были изображены яркие узоры, как будто бы его окрасил вихрь огней в праздничную ночь. В центре гостиной стоял камин.

Он прошел в купальную комнату. Небольшая купальня была украшена вертикальным садом, зеленые растения и цветы витиевато окутывали стены. В центре комнаты стояла большая бочка для купания, недалеко от нее стоял умывальник, сделанный из белого мрамора. Кириан натаскал пару ведер, взятых с печки на кухне и, наполнив бочку полностью, быстро сбросил с себя одежду и залез внутрь.

Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, ощущая как каждую клеточку его тела покидает напряжение. Вода, словно нежные руки, обнимала его, помогая проясниться мыслям в голове. Кириан взял мыло потер его о влажное полотенце до появления пены. Он начал обмывать свое тело, смывая весь пот и грязь, скопившемся на его коже за долгую ночь.

Водные процедуры помогли освежить ему не только тело, но и ум. Кириан обернулся в свежее полотенце, словно в облако, и подошел к зеркалу. В отражении он увидел уставшее лицо, но в его светлых глазах не переставала гореть решимость. Крупные капли воды медленно стекали вниз по его темным волосам, издавая мелодичный звук при ударе о пол.

Его лицо пока не приобрело грубых черт взрослого мужчины, а когда он улыбался, то казался еще моложе из-за ямочек на щеках, которые придавали ему особо обаяние.

Молодой возраст не мешал ему притягивать взгляды и восхищение окружающих своей красотой. Темные волосы, густые и слегка волнистые обрамляли его лицо, придавая ему непринужденный вид. Они падали ему на плечи и обычно, когда он двигался в бою, казалось, что эта мохнатая копна волос живет своей жизнью.

От постоянных тренировок кожа Кириана была загорелой, что особенно выделяло его ровные жемчужные зубы при улыбке. Глаза Кириана были настоящим сокровищем – яркие, как небесная лазурь. Эти глаза могли быть как нежными и добрыми, так и полными огня, когда он был готов растерзать своего врага от гнева. Они привлекали внимание, словно магнит, и в них можно было утонуть, забыв обо всем на свете. Прямой как лезвие меча нос придавал его лицу уверенный вид, а губы были полными. Кириан обладал стройной фигурой, несмотря на еще не до конца сформированные плечи, они уже были довольно широкие, а живот, подтянутый с легкими очертаниями пресса, свидетельствовал о его отличной физической подготовке.

После того, как Кириан вытерся насухо, он начал одеваться в форму академии Вуленда. Форма была не только практичной, но и изысканной. На нем оказалась рубаха с округлой горловиной и широкими рукавами, которые развевались при его движениях, словно крылья; черные брюки слегка зауженные к низу, высокие начищенные сапоги, жилет, украшенный эмблемой академии Вуленда и обрамленный тонкой золотистой нитью. Эмблема, изображающая солнце, сияющее над наковальней и мечом, символизировала силу и мастерство, а также стремление к знаниям и совершенству. Завершал образ длинный плащ, который струился за ним, как водопад, при каждом движении. Внутренняя сторона мантии была украшена красными бархатными узорами, которые переливались на свету, создавая эффект огненного сияния.

Вот так он и отправился на экзамен, прихватив с собой пару яблок, чтобы перекусить по дороге. Направляясь к главному корпусу академии, Кириан грыз яблоки и уже размышлял о том, как будет праздновать свой успех. Кириан так много тренировался, что у него не было сомнений в том, что учитель сочтет его одним из достойнейших.

Не все студенты с первого раза проходят этот экзамен, довольно часто из двадцати человек в лучшем случае семеро были удостоены стать владельцем священного оружия, а остальные же могли возвращаться на пересдачу в течение нескольких лет и так и не дорасти до возможности выйти из тени.

Кириан подошел к дверям академии, он глубоко вздохнул и распахнул дверь. Его встретил роскошный холл, украшенный величественными колоннами, со стен на юношу смотрели прославившиеся ученики академии. Люстра, свисающая со стеклянного потолка, была настоящим произведением искусства. Ее каркас, выполненный из полированной бронзы, блестел в свете подсвечников и ламп, отражая мягкие лучи. На люстре свисали хрустальные подвески, которые, словно капли росы, переливались всеми цветами радуги при каждом движении.

Изящные завитки и орнамент на стенах придавали холлу атмосферу величия. И это не удивительно, ведь Академию Вуленда содержит королевский двор, множество богатых наследников обучаются здесь. Сам Кириан до сих пор не до конца привык к такому великолепию. Хотя сейчас он жил не бедно, его положение не шло ни в какое сравнение с детьми почтенных господ.

Пройдя холл, он поднялся по лестнице и направился в тренировочный зал. В коридоре со всех сторон на него смотрели знаменитые и почитаемые личности, когда-то выпустившиеся из академии.

В тренировочном зале кипела жизнь: студенты оттачивали свои навыки, сражаясь друг с другом, и каждый из них стремился превзойти остальных. Некоторые повторяли теорию, уткнувшись в свои записи, а особо самонадеянные и уверенные вели беседы ни о чем.

– А вот и наша дворняга прибежала!

Это был наследник главы Ордена Игнис, и его товарищи тоже были членами фракций. У него были длинные русые волосы, заплетенные в высокий хвост. Его вытянутый тонкий нос и небольшие губы, придавали ему аристократичный вид, однако вечно надменные глаза и вздернутые брови, выдавали в нем избалованного мальчишку. Будучи наследником одного из важнейших людей королевского двора, он гордо носил голубые одеяния своего ордена, украшенные серебряными языками пламени, пояс подчеркивал его тонкую талию, а серебряные наплечники в виде головы ястреба, делали его плечи визуально больше.

– Только не подходи близко, а то я не удержусь и вырву все перья с твоего петушиного хвоста, – произнес Кириан, не скрывая насмешки.

Глядя на него, Кириан подумал: «Вот же позер».

Другие ученики, несмотря на свой статус, пришли в повседневных одеяниях своего ордена, а он вырядился как на праздник, надев церемониальное облачение на экзамен.

Каждый раз, завидев Кириана, Таргос Меланор пытался его задеть, однако, эти оскорбления его никак не задевали. За несколько лет он уже привык, и разные вариации слова «собака» в его адрес только забавляли юношу.

Кириан же в свою очередь считал Таргоса ощипанным петухом, который настолько сильно завидовал ему, что не мог сдержать своего поганого языка. Он почти каждый раз припоминал ему случай с первого курса с учителем Фенрисом, однако, с тех пор Кириан начал вести себя осторожно и больше не совершал таких опрометчивых поступков. В итоге дошло до того, что он каждый год сдавал экзамены лучше Таргоса, что, несомненно, задевало раздутое самолюбие этого петуха.

Каждый раз при виде Кириана, он демонстративно закатывал глаза, фыркал и изображал на лице отвращение, как будто перед ним положили кучу коровьего дерьма. Всю свою жизнь ему нализывали задницу, он получал всеобщее признание и восхищение за то, что был не только невероятно красив, но и обгонял по уровню духовной энергии всех сверстников. Конечно, до дня пока он не поступил в академию и не встретил там этого «сукиного сына».

Да, все блага Ордена Игнис падали ему на голову, как и на других представителей кланов.

Королевский двор состоял из четырех орденов, каждый из которых обладал уникальными способностями и знаниями. Главным из них был орден самого короля – Кодекс, хранитель законов и традиций королевства. Члены Кодекса считались мудрыми и обладали магией стихий.

Помимо них, в королевском дворе существовали Орден Силвера, состоящий из мастеров магии призыва, и Орден Лумин, славящийся как защитники чести и справедливости.

Каждой из фракций был выделен свой корпус в академии Вуленда. Эти корпуса служили местом обучения и были священными хранилищами знаний, которые не должны были покидать пределов ордена. Каждый из них был охраняем не только физически, но и магически, чтобы защитить тайные техники и древние секреты, каждого ордена.

Раз в три года в академию могут попасть пять выдающихся учеников из обычных семей. Отбор проходит в форме жестокого испытания, где кандидаты должны продемонстрировать свои навыки, умения и, что самое важное, силу духа. Успех в этом конкурсе открывает перед ними двери в мир магии и знаний, о которых они могли только мечтать. Конечно, их не допускали к редким знаниям орденов, но они проходили общие дисциплины вместе со студентами из фракций.

Кириан знал, что его происхождение не позволяло ему быть равным этим знатным юношам и девушкам, но он все равно оставался уверенным в своих силах. Кем бы он ни был, здесь не место неудачникам. Даже если ты происходишь из семьи именитого ордена, это не гарантирует тебе успеха в академии. Каждый год сотни претендентов, обладающих благородными корнями, терпят неудачу.

Из-за спины Кириана послышался нежный голос:

– Не держи зла на него. Он все еще ведет себя как ребенок.

– Его жалкие попытки самоутвердиться нисколько меня не задевают, – без эмоций произнес Кириан.

– Винделия, почему бы тебе не перестать путаться с этой помойной шавкой? – спросил Таргос.

Винделия была подругой Кириана.

Она ничего не ответила, но на круглом лице, которое придавало ей невинный и трогательный вид, появилась неловкая улыбка. У нее были аккуратные, довольно неприметные черты лица, однако ее большие черные глаза выделялись, словно бездонные пропасти, полные тайн. Они искрились умом и нежностью.

Ее длинные каштановые волосы, собранные в косу, струились по спине, сливаясь с классическим темно-синим одеянием Ордена Силвера. Они оба поступили в академию в один год, но Винделия проходила отборочные испытания среди наследников орденов, в то время как Кириан сражался за место среди безродных простолюдинов.

– А ты думаешь она у тебя чему-то хорошему научится? – Кириан рассмеялся. – Только посмотрите на него, разрядился и выглядит как девица в публичном доме, неужели решил стать мужеложцем?

Таргос пришел в ярость, его бледная кожа покрылась красными пятнами, а зубы заскрипели:

– Закрой свой грязный рот, ничтожество! Когда же ты вернешься в ту выгребную яму, из которой вылез?

Винделии стало неловко от услышанного и, подойдя к Таргосу, она попыталась его успокоить, зная, что Кириан ругается потехи ради, и, если наследник ордена закроет свой клюв, Кириан тоже замолчит. У нее был мирный и покладистый характер, поэтому она не терпела ссор и каждый раз сюсюкалась с Таргосом, будто он только вчера родился.

Зал, наполненный звонкими голосами молодых людей, внезапно погрузился в тишину. Все студенты мгновенно выстроились в ряд, как по команде, их смех и разговоры растворились в воздухе, оставив лишь легкое эхо.

Одна аура экзаменатора, словно густой туман, окутала пространство, заставляя всех молчать от уважения и страха. Статный высокий мужчина окинул всех холодным взглядом зеленых глаз, его тонкие и изящные черты придавали ему особый шарм недосягаемости. Ему было уже около ста лет, однако выглядел он едва ли на тридцать. Путь магии продлевает жизнь, работая со своей внутренней энергией человек может прожить до трехсот лет.

Мужчина был одет во все белое, что придавало ему вид величественного и загадочного существа. На нем были свободные штаны из легкой ткани, которые позволяли ему свободно двигаться, не стесняя движений. Длинная туника на запах, украшенная тонкими вышивками, создавала ощущение легкости и элегантности. Пояс, завязанный на талии, обвивал ее несколько раз, подчеркивая стройность его фигуры.

Сигурд Калверт – прославленный на всю страну рыцарь и маг Ордена Лумин, он множество раз сражался с нечистью, спасал не только мирных людей, но и самого короля. О его искусном владении мечом слагают песни и сочиняют легенды. А о его справедливом и гордом нраве наслышаны все. Десять лет назад он частично оставил службу и ушел в преподавание и по сей день продолжает спасать людей, но уже с учениками. Для практики он часто выводит студентов на охоту за монстрами, передавая им свои знания и опыт, чтобы они могли стать достойными защитниками своего народа.

– Приветствую всех. Сегодняшний день обернется для большинства из вас разочарованием и неудачей. Только сильнейшие пройдут сегодняшний экзамен. Кто ответит мне, как проводится ежегодный экзамен?

Девушка, стоявшая рядом с Кирианом, сделала шаг вперед, уверенно расправив плечи, и произнесла четкой речью:

– Каждый год студенты проходят теоретический тест по изученным вопросам магии и алхимии, а после – сражаются друг с другом, пока не определятся сильнейшие.

– Верно, – Сигурд выждал пару секунд в гробовой тишине и продолжил. – Однако, сегодня для вас будут другие правила. Не будет никакого теоретического теста, каждый из вас сегодня сразится со мной.

Вокруг раздались напуганные и возмущенные возгласы студентов, словно стая птиц, испуганно взмывших в воздух. Лица молодых людей побледнели, а в глазах читалось замешательство и страх.

– Чтобы вам было не так страшно, – продолжал он, его голос звучал удурмверенно и спокойно, – я буду сражаться деревянной палкой, а вы – своими мечами.

В его речи не было и нотки издевки; он говорил предельно серьезно, и это лишь усиливало напряжение в воздухе. После этих слов молодые люди немного приободрились, но все еще никто не надеялся одолеть Сигурда, чье имя было овеяно легендами.

– Начинаем!

Первым вышел вперед парень из Ордена Кодекса. Кириан знал, что он был прекрасным мечником, его мастерство фехтования вызывало уважение у всех сверстников. Однако, когда они начали сражение, Сигурду потребовалось всего двадцать секунд, чтобы повалить этого здоровяка на пол, словно тот был легким перышком.

– Кто следующий? – спросил Сигурд, в его холодном голосе звучала неумолимая сила, которая заставляла студентов трепетать от страха.