Ключ между мирами

Внезапно я осознала, что мы не одни, и, словно очнувшись от наваждения, протянула руку:

- Приятно познакомиться, - прошептала я тише, чем намеревалась, чувствуя, как голос дрожит от волнения.

Когда его пальцы коснулись моих, по телу пробежала электрическая волна, кожу покрыли мурашки. Этот простой жест словно открыл портал в иной мир - где существовали только мы двое, где время остановилось, а реальность растворилась в водовороте новых, незнакомых ощущений. На мгновение я забыла обо всём: о родителях, о Джейн, о гнетущей атмосфере вечера - остался лишь он и это странное, всепоглощающее притяжение. С огромным усилием я заставила себя отпустить его руку и перевести взгляд на влюблённую пару. Они были так поглощены друг другом, что, казалось, даже не заметили той бури, что разразилась внутри меня при встрече с этим парнем.

И словно по инерции, чуть громче обычного, я произнесла:

- Думаю, пора садиться за стол.

Поворачиваясь в сторону гостиной, я чувствовала, как мысли кружатся в голове безумным вихрем - налетают одна на другую, путаются, не дают сосредоточиться. Особенно отчётливой была мысль о том, что я угодила в ловушку собственных чувств, даже не успев понять, как это произошло. Каждый шаг отдавался в сердце глухим эхом, а в ушах всё ещё звучали отголоски того момента, когда наши руки соприкоснулись. Я понимала: этот вечер навсегда изменил мою жизнь. От этой мысли становилось одновременно страшно и волнующе - как перед прыжком в неизвестность, где нет пути назад.

Сев за стол, мы, наконец, присоединились к родителям - и они присоединились к нашей компании. Вечер тек размеренно и спокойно, и это удивляло меня до глубины души. Даже родители вели себя непринуждённо: оживлённо болтали, делились забавными историями, смеялись. Я слушала и не могла поверить своим ушам - словно этих шести месяцев разлуки и не было вовсе. Будто они никуда не уезжали, не оставляли нас одних. Папа с неподдельным интересом расспрашивал Алекса о его увлечениях и планах на будущее. Мама поддерживала разговор, вставляла шутки, и её смех звучал так естественно, что на мгновение мне показалось: всё вернулось на круги своя. Со стороны этот вечер выглядел совершенно обычным - таким, какие бывают в счастливых семьях, где нет недосказанности и обид.

Генри тоже не остался без внимания: его засыпали вопросами о работе, путешествиях, взглядах на жизнь. Но я словно находилась в другом измерении - не слышала ни единого слова. Всё моё внимание было приковано к нему. Каждый раз, когда я украдкой бросала взгляд в его сторону, он смотрел на меня и слегка улыбался - даже когда отвечал на очередной вопрос отца. Его взгляд будто окутывал меня невидимой пеленой, затягивал в волшебный омут грёз, где не было места реальности.

Внезапно из этого зачарованного мира меня вырвал голос Джейн - я даже вздрогнула от неожиданности.

- Грейс, - мягко произнесла сестра, - Алекс, спросил, чем ты занимаешься, и я подумала, что лучше будет, если ты сама ему расскажешь. А то весь вечер витаешь в облаках Грейс, у тебя всё в порядке? - в её голосе звучало искреннее беспокойство.

- Эмм. Да, конечно, просто немного задумалась, - ответила я с натянутой улыбкой, пытаясь собраться с мыслями. - Я работаю помощницей главврача и параллельно учусь в институте.

- Это здорово - начал, было, Алекс, но я не дала ему договорить.

- Извините, мне нужно выйти подышать воздухом, - с вымученной улыбкой я поднялась со своего места.

Приоткрыв балконную дверь, я вышла наружу и глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух. Он обжёг лёгкие, но принёс долгожданное облегчение. Мне срочно нужно было глотнуть свежести, привести в порядок мысли, которые вихрем кружились в голове, сталкиваясь, переплетаясь, не давая сосредоточиться. В груди всё ещё билось то странное чувство - смесь тревоги и восторга, - а перед глазами стоял его взгляд, его едва заметная улыбка, которая, казалось, была предназначена только мне.

*****

Грейс.

На улице приятно дул лёгкий прохладный ветерок - такой, что сразу вспомнились вечера, когда мы втроём сидели здесь, задрав головы к небу, и смотрели на звёзды. Сегодняшний день удивил меня до глубины души - я всё ещё не могла понять, что произошло. Что случилось с родителями? Почему с парнями они были такими общительными и открытыми? На один вечер они словно снова стали нашими родителями - теми, кого мы помнили всего лишь полгода назад. Может, они, наконец, осознали, что потеряли, и теперь пытались так неуклюже извиниться за месяцы молчания, за то, что совсем не интересовались нами?

Но я оставалась настороженной - так просто такие перемены не происходят. Их искренние улыбки, льстивые комплименты - всё это проносилось мимо, не оставляя следа в моём сознании. Я не могла в это поверить. В глубине души я ждала подвоха, какого-то резкого поворота, который разрушит эту хрупкую идиллию.

Однако сегодня меня тревожило ещё кое-что. Моё внимание, словно магнит, неумолимо притягивал Генри. Я никогда прежде не испытывала ничего подобного - не теряла голову из-за парня, не ловила себя на том, что мысли снова и снова возвращаются к одному человеку. Его присутствие окутывало меня невидимым вихрем, заставляя сердце биться чаще, а дыхание - сбиваться. Я ловила себя на том, что не могу оторвать от его взгляда, что каждая клеточка моего существа тянется к нему, будто тянется к источнику тепла в морозную ночь.

И когда я, наконец, решила отогнать эти мысли, выбросить его образ из головы хотя бы на минуту....

- Прекрасный вечер, - его низкий голос, глубокий и бархатистый, словно удар молнии, вырвал меня из размышлений. О нём.

Я резко обернулась. Генри стоял в дверном проёме, силуэт его вырисовывался на фоне тёплого света из гостиной. Он смотрел на меня - спокойно, но с каким-то едва уловимым интересом, будто знал, о чём я только что думала. Его голос, такой близкий и в то же время чужой, вызвал во мне странное, неизъяснимое чувство - будто что-то внутри дрогнуло и потянулось навстречу. Я даже не заметила, как он оказался так близко. Рассматривая, его я невольно залюбовалась, каждым его движением - так, словно никогда прежде не видела людей. В нём было что-то завораживающее: пластика, уверенность, едва уловимая небрежность. Он достал из кармана брюк пачку сигарет, неторопливо вынул одну и закурил. Я смотрела заворожённо, не в силах оторвать глаз, - словно он приворожил меня с первого взгляда, без слов, без объяснений.

Сигаретный дым смешивался с изысканным ароматом его парфюма - древесные ноты с лёгкой горчинкой - и создавал вокруг нас какой-то пьянящий туман, отделявший нас от остального мира. Он стоял так близко, что я отчётливо чувствовала тепло его тела, и эта близость лишала меня способности мыслить здраво. Каждая клеточка моего существа трепетала в его присутствии, а сердце билось неровно, сбиваясь с привычного ритма. Я не могла понять, что со мной происходит, - будто всё вокруг потеряло смысл, кроме этого мгновения. Когда он затушил сигарету и повернулся ко мне, время словно остановилось. В его серо-зелёных глазах, глубоких, как горные озёра, отражалась целая вселенная чувств - загадочная, манящая, непостижимая. Я утонула в их бездонной глубине, забыв, как дышать.

Его пальцы невесомо скользнули по моей щеке, аккуратно убирая непослушную прядь волос, а затем медленно опустились к губам. Этот простой, почти неощутимый жест заставил моё сердце на мгновение замереть - а потом забиться с бешеной скоростью, отдаваясь гулом в висках.

- Выглядишь просто великолепно, - прошептал он.

Его дыхание, тёплое и трепетное, коснулось моих губ, и в этот миг земля словно ушла из под ног. Я почувствовала, как растворяюсь в его присутствии - как всё вокруг теряет чёткие очертания, а на первый план выходят ощущения: тепло его руки, запах дыма и парфюма, глубина его взгляда. Я отчётливо понимала: нужно отступить, оттолкнуть его, восстановить дистанцию. Разум кричал об осторожности, напоминал, что я едва знаю этого человека. Но тело словно перестало подчиняться - оно жило по своим законам, а сознание, будто устав от борьбы, распахнуло все шлюзы перед нахлынувшими чувствами. Опасность, исходящая от него, кружила голову сильнее любого вина. Хотя вряд ли два бокала могли вызвать такое: эту дрожь в пальцах, жар на щеках, сбившееся дыхание. Какая - то неведомая сила, мощная и неудержимая, словно магнит, тянула меня к нему. Его близость будоражила кровь, а взгляд прожигал насквозь, добираясь до самых потаённых уголков души.

Когда я, наконец, осознала, что он что-то сказал мне, пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы выдавить из себя хоть слово.

- Спасибо - прошептала я, пытаясь изобразить улыбку, но она вышла слабой, дрожащей, как и всё моё существо в этот момент.

Не выдержав напряжения, я бросилась прочь с балкона - стремительно, почти панически. Ещё секунда - и я бы поддалась искушению, поцеловала его. Желание ощутить его губы было настолько острым, что голова начала кружиться, а в висках застучала кровь.

«Чёрт, да что это со мной?» - пронеслось в голове.

Почему каждая клеточка моего существа кричала:

«Останься!»?

Почему нутро молило, чтобы этот миг не кончался? Я хотела запустить пальцы в его густые волосы, притянуть ближе и раствориться в поцелуе - без оглядки, без страха, без прошлого и будущего. Я чувствовала себя наивной школьницей, впервые познавшей чувство влюблённости: когда от одного взгляда замирает сердце, мысли путаются, а мир вокруг становится ярче и нереальнее одновременно. Но это было нечто большее - не просто подростковая увлечённость. Это было наваждение: мощное, всепоглощающее, сметающее все преграды на своём пути, как ураган сметает сухие листья. Отбросив вихрь мыслей, я сделала шаг назад, затем ещё один - и выскользнула с балкона, унося с собой эхо его голоса, тепло его взгляда и странное, тревожное ощущение, что жизнь только что сделала резкий поворот, о котором я ещё не догадываюсь.

Комната встретила меня непривычной тишиной - Алекса и Джейн нигде не было видно. Родители сидели поодаль, погружённые в свои телефоны, безразличные ко всему вокруг. На мгновение мне показалось, что весь вечер - лишь сон: балкон, его взгляд, тот миг на грани. Будто ничего этого не было...

*****

Генри.

Черт.… Стоило мне впервые за столько лет увидеть ее воочию, как весь мой тщательно выстроенный мир рухнул в одночасье. Я больше не мог сдерживаться. Я совершил непростительную ошибку, поддавшись слабости - коснулся ее пальцев, позволил губам и рукам нарушить ту черту, которую сам же поклялся не переступать.

Всем своим существом я чувствовал, как отчаянно она отзывалась на мое присутствие. Знал, что на каком-то глубинном, потаенном уровне она всё еще принадлежит мне. А через секунду она лишь сдавленным, дрожащим голосом произнесла:

- Думаю, пора садиться за стол.

Мы прошли в столовую, и мой взгляд упал на главу семьи Филипс. Родители боялись Грейс и ее просыпающейся магии. Но Джейн… несмотря ни на что, она оставалась рядом с сестрой, чувствовала ее боль и знала, что та никогда никому не навредит. Но, увы, когда Джейн случайно узнала о магической силе сестры, хранители были вынуждены стереть и ее память тоже. Поэтому я принял решение, стереть любую возможность к искренним эмоциям, к собственным дочерям, фактически заставив уехать подальше, чтобы уберечь девушек.

Алекса я тоже заставил всё забыть. Выжженой главой в его сознании стёрлось всё: и то, что Грейс была моей королевой, и сама мысль о том, что она принадлежит нашему скрытому от глаз миру. Он знал слишком много. К тому же его вполне устраивала тихая, предсказуемая жизнь здесь - среди смертных, вдали от бурь.

Пока Джейн не знает правды, Алекс тоже должен молчать. Так было нужно. Безопаснее для всех.

Я незаметно взмахнул рукой и тихо прошептал древнее заклинание, возвращая родителям живые, теплые лица и забирая из их памяти лишь то, что касалось истинной природы Грейс. Пусть на миг, но сестры заслужили хотя бы это фальшивое, спокойное тепло материнской и отцовской заботы.

Весь вечер я наблюдал за тем, как Алекс и Джейн пытались оживить ужин разговорами, но Грейс, сославшись на усталость, извинилась и ускользнула на балкон. Все эти часы я ловил каждый ее взгляд, не в силах отвести глаз, поражаясь тому, какая она стала обворожительная… и главное - живая.

Извинившись перед остальными, я поднялся со своего места и неслышно двинулся следом за ней.

Когда я вошел на балкон, она стояла у перил, глядя на сияющие огни ночного города. А потом она обернулась. И в этот момент я потерялся в ней без остатка, позволив себе то, чего делать не имел права, - подошел слишком близко, пересекая черту, за которой нас обоих ждала гибель….

Она отпрянула так резко, словно ее обожгло, и почти выбежала с балкона, оставив меня одного в прохладной тишине ночи.

Я стоял неподвижно, глядя на пустой дверной проем, и чувствовал, как внутри меня бушует настоящий ураган. В груди всё горело. Тот миг, когда она стояла так близко, когда ее испуганный, полный темного притяжения взгляд тонул в моих глазах, едва не сломал всю мою выдержку. Стоило мне коснуться ее щеки, ощутить тепло ее кожи, как древний, запертый на замок инстинкт взвыл в полный голос.

«Маленькая моя… Ты помнишь. Ты чувствуешь», - пронеслось в голове.

Ее тело помнило меня даже лучше, чем затуманенный человеческий разум. Каждая ее клеточка отзывалась на мое присутствие, и это одновременно опьяняло и сводило с ума.

Я глубоко затянулся, глядя на тлеющий огонек сигареты, и медленно выдохнул дым в прохладный воздух. Я же дал себе слово. Джим и Энди были правы: нельзя было подходить так близко. Стоило ей задержаться еще на секунду - и печать рухнула бы окончательно. Воспоминания хлынули бы лавиной, пробудив не только любовь, но и ту страшную, пожирающую тьму, от которой я пытался ее защитить.

Затушив сигарету о перила, я провел рукой по лицу, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

Рано. Еще слишком рано. Но, черт побери,… как же тяжело было отпустить ее в эту секунду.

*****

Грейс.

Уже в коридоре я остановилась как вкопанная. Перед моими глазами открылась сцена: там стояла моя сестричка, горячо прощаясь с Алексом. Они тесно прижались друг к другу - так, будто боялись разомкнуть объятия хоть на мгновение. Их взгляды, полные нежности и тепла, говорили больше любых слов, а поцелуй был таким страстным, что казалось, весь мир вокруг перестал существовать. Я поймала себя на мысли: если бы нас здесь не было, руки Алекса, вероятно, зашли бы гораздо дальше, чем осторожное прикосновение к талии Джейн. В этом было столько жизни, столько искренней страсти - и от этого на душе стало одновременно и тепло, и немного тоскливо.

Я уже собиралась тихо развернуться и уйти, не желая нарушать их уединение, как вдруг из за угла появился Генри.

- Эй, братан,- с лёгкой, чуть насмешливой усмешкой произнёс он, - могли бы и уединиться в комнате. Или хотя бы дождаться, когда все уйдут спать.

- Завидуй молча, - бросил Алекс, поднимая глаза - счастливые, сияющие, с чуть припухшими красными губами. Он наклонился к Джейн и что-то прошептал ей на ухо.

Она ответила ему сияющей улыбкой. Генри лишь театрально закатил глаза, но в этом жесте не было ни капли злости - только добродушное подтрунивание.

- Девочки, всё было замечательно, но жаль, что мы не попробовали пирога, - обратился Алекс к нам.

- Ничего страшного, я вам его упакую, - тут же предложила Джейн. - Генри, ты будешь?

- Спасибо, но сегодня я откажусь, - вежливо отказался тот, слегка склонив голову.

Джейн, словно проворная птичка, метнулась на кухню и вскоре вернулась с контейнером, наполненным ароматным пирогом. От него доносился восхитительный запах. Она протянула контейнер Алексу, и тот принял его с благодарной улыбкой.

Перед тем как парням уйти, Джейн вдруг схватила Алекса за руку и с озорной улыбкой потащила его на второй этаж. Я не смогла сдержать смеха - настолько это вышло спонтанно. В тот миг я была по-настоящему счастлива за сестру: видеть её такой живой, влюблённой, беззаботной - это согревало сердце. Через пару мгновений они спустились. Что они там делали, я не знала, но Алекс выглядел ещё счастливее, чем прежде: глаза блестели, на губах играла мягкая улыбка. Моё прощание с парнями вышло коротким, но запоминающимся. Алекс легко пожал мою руку - дружески, тепло, по-доброму. А вот Генри склонился, ко мне его губы едва коснулись, тыльной стороны моей ладони - лёгкий, изысканный поцелуй, почти невесомое прикосновение. Но оно врезалось в память, как вспышка молнии в ночном небе.

Одновременно с этим он незаметно вложил в мою ладонь маленький клочок бумаги. Тот показался обжигающим - будто не лист, а кусочек пламени. Его взгляд - глубокий, проникновенный - обещал нечто большее: то, чего я одновременно жаждала всем существом и боялась до дрожи.