Семейные тайны. Книга 13. "Мышка" из Мышкина

– Ника!– Она увидела, что Харитон открыл глаза – Не уезжай!

– Не уеду!– Прошептала она, наклоняясь и целую его в губы.– Не уеду!

Прошло три дня Харитона отпустили из больницы и они вчетвером молча сидели в гостиной обнявшись словно боясь что их кто –то разлучит, они ничего не говорили друг другу о случившемся, Ника вернувшись домой изорвала свою записку и словно вычеркнула всё из своего сердца всё увиденное в гостинице.

Телефон вырвал их из тишины,– да!– Харитон поднял трубку, – да, Саша заходи, – он положил трубку и посмотрел на Нику. – Сейчас Сашка придет. Что –то хочет показать.

Раздался звонок, Харитон пошел открывать.

– Папочка!

****

Три дня назад

Ночь опустилась на землю, густая и бархатная, словно черная ткань, сотканная из звезд. Её тишину нарушало лишь неумолчное, назойливое стрекотание саранчи, словно тысячи крошечных скрипачей играли свою бесконечную мелодию. Где-то вдали, в глубине темного леса, вторил им низкий, протяжный уханье филина, добавляя в ночную симфонию нотку таинственности и древности.

А над всем этим, величественная и безмолвная, плыла полная луна. Ее серебристый свет заливал поляну, выхватывая из темноты очертания деревьев, травы и… могилы. Луна, привыкшая к вечному покою и тишине кладбищенских земель, с удивлением и непониманием наблюдала за несколькими тенями

–Полковник, как же ты меня достал! – Прошипел Добротин, скидывая с плеча лопаты. В его голосе слышалась усталость, а на лице отражалась неприязнь к происходящему.

– Майор, да не гнусавь, и так хреново, – в тон ответил ему Николаев, потирая руки, которые уже начали покрываться грязью.

Рядом с ними остановились богатырского телосложения парни в спортивных костюмах, их лица были серьезными, но в глазах читалось недоумение.

– Мужики, вы уверены, что мы должны это делать? – спросил один из них, скрестив руки на груди.

– А как еще? – Прошипел Добротин, глядя на могилу, которая казалась ему не просто местом покоя, а настоящим проклятием. – Я не могу пойти в суд и сказать, что по предсказаниям какой-то ясновидящей…

– Я никакая-то! – Пискнула Вера, выглядывая из-за спины одного из парней. Она была маленькой и хрупкой, но в её голосе звучала уверенность.

– Да уймись ты! – шикнула на неё Лена Баринова, поправляя волосы, выбившиеся из-под капюшона.

– Что за день такой, ночью, на кладбище да в такой компании! – Прошипел Добротин, чувствуя, как холодный ветер проникает под куртку.

– Чего тебе не нравится? Доброе дело делаем, Харитону помогаем! Хотя баб нам и не хватало, – ответил Николаев, пытаясь развеять напряжение.

– Мы не бабы, мы женщины, и мы так же в долгу перед Харитоном Ильичем, – повысила голос Елена, но тут же взвизгнула, когда над её головой пронес филин. – Ой!

– Тихо ты! – рявкнул на неё Добротин, чувствуя, как его нервы на пределе. – Давайте уже выкапывать.

– Ой! Только надо цветы убрать осторожно! – Пискнула Вера,

– Так давайте убирайте! – прошипел Николаев, нетерпеливо постукивая ногой по земле.

Ночная прохлада, густая и влажная, обволакивала кладбище, словно саван. Дым от сигарет Николаева и Добротина, призрачные клубы в лунном свете, растворялся в этой тишине, нарушаемой лишь монотонным стрекотом саранчи и далеким, таинственным уханьем филина. Полная луна, огромная и серебристая, казалось, застыла в небе, наблюдая с немым удивлением за этой странной, почти сюрреалистической сценой.

Женщины и охрана Бариновой, чьи лица были непроницаемы, как каменные изваяния, осторожно убирали с могилы венки и цветы. Их движения были отточены, лишены всяких эмоций, словно они выполняли ритуал, не имеющий отношения к человеческим чувствам. Николаев и Добротин, напротив, были живыми, нервными. Перекур закончился, и Добротин, бросив окурок в траву, подошел к краю могилы.

Земля, влажная и пахнущая прелью, неохотно поддавалась лопате. Каждый удар был тяжелым, словно сама земля сопротивлялась вторжению. Добротин взглянул на Николаева, который уже успел набрать в лопату первую порцию земли.

–Ну, с богом! – буркнул Добротин, и его самого передёрнуло от своих же слов. Это было не просто копание, это было нарушение покоя, вторжение в вечность.

Прошло минут десять, наполненных лишь звуками лопат и тяжелым дыханием. Вдруг раздался глухой стук.

Лопата стукнула о железо. – Всё, докопались! – выдохнул Николаев, его голос был хриплым от напряжения.

В яму спрыгнул парень, чье лицо было скрыто в тени. Ему передали гидравлические ножницы. Инструмент загудел, и этот звук, резкий и чужеродный, разорвал ночную тишину. Большой кусок железа был отрезан, и все фонари, направленные на него, осветили его блестящую, холодную поверхность.

–А с этим куда легче, – буркнул парень, продолжая кромсать железную обшивку гроба. Его движения были быстрыми и уверенными, словно он был привычен к подобным операциям. Наконец, он отодрал одну из досок. Но тут же он замер, закрыв рот рукой. Запах, рванувшийся из гроба, был невыносим. Тяжелый, сладковатый, с нотками гниения, он ударил в ноздри, вызывая тошноту. -Бери… пробы… майор! – Прохрипел парень, вылезая из могилы. Его голос дрожал, и в нем слышалось нечто большее, чем просто усталость. Это был страх, смешанный с отвращением.

Луна продолжала свой безмолвный, серебристый путь по небу, освещая эту сцену, где жизнь и смерть столкнулись в странном, тревожном танце. А запах, этот удушающий запах, остался висеть в воздухе, напоминая о том, что даже в самой глубокой могиле есть тайны, которые не должны быть раскрыты. Добротин, быстро взял пробы. Вся группа, словно по команде, принялась быстро закапывать могилу. Лопаты мелькали в свете фонарей, земля летела обратно в яму. Через полчаса, когда последние звуки инструмента затихли, а фонари были погашены, могила снова стала такой же, как несколько часов назад. Нетронутой, молчаливой, скрывающей свою тайну под покровом ночи. Только луна, все еще висящая в небе, казалось, хранила в своих серебристых глазах отблеск увиденного, не в силах понять, что же заставило людей нарушить вечный покой этого места.

"Всё, теперь надо их не спугнуть, чтобы они ничего не сделали!" – Добротин потёр лоб, чувствуя, как напряжение последних часов начинает давать о себе знать. Он смотрел на удаляющиеся силуэты, пытаясь унять дрожь в руках.

В этот момент тишину нарушил резкий звонок телефона. Баринова, словно ожидая этого, быстро ответила: "Да! Да, я поняла!" Она отключила вызов и повернулась к Добротину, её глаза горели решимостью. "Они вылетают в Мадрид, Альваро Кано и Мартин Кано."

–А она? – Спросил Добротин, имея в виду главную фигуру их расследования.

–Она в гостинице, её билет через два дня! В аэропорту Вас ждут билеты, Вас встретят, – сообщила Баринова.

Добротин покачал головой. -Нет, уж я лучше с их полицией пообщаюсь…

–Ну, ну давай, – съязвил Николаев, его голос звучал с легкой иронией. -Кому поверят испанскому кабальеро с голубой кровью или майору Российской полиции, у которого только доказательств – слова ведуньи и полупьяного обходчика! На месте разберемся. Лена, а пусть Ваши за этой «Джульеттой» проследят. И на анализ направить образцы надо.

Варя, чье присутствие до этого было тихим, но ощутимым, улыбнулась Добротину- У Вас всё получится!

Николаев усмехнулся. -Ладно тебе, ведунья, сиди уж! Мы тебя сейчас домой отвезем.

–Да не надо, – предложила Баринова, –я её отвезу, а вы езжайте сразу в аэропорт.

Три машины, до этого стоявшие в тени, ожили. Женщины, словно по команде, пересели в другую машину. Машины, каждая со своей миссией, разъехались в разные стороны, оставляя за собой лишь легкий след пыли и предвкушение развязки. Операция "Джульетта" набирала обороты, и никто не знал, к чему приведет этот стремительный бросок в сердце Испании.

***

Прошло два дня уже под вечер из гостиницы, явно второпях, выскочила миловидная женщина, и сразу же к ней подъехало в такси.