Отвергнутая ведьма. Клеймо Альфы

Мое лицо залило краской. Я не собиралась становиться чьей-то игрушкой снова.

– Ладно, – пробормотала я, стараясь не смотреть ему в глаза.

– А так никто тебе ничего не может запретить… – добавил Макс, его голос стал более дружелюбным. – Тебе туда! – Он кивнул на дверь с правой стороны, которая была чуть приоткрыта.

Я сжала ключ в руке и поспешила к двери. Мне хотелось убежать от его ироничного взгляда и от всего, что происходило вокруг.

Тоже считает меня подстилкой?..

За дверью была лестница, тускло освещенная одинокой лампочкой, которая едва справлялась с темнотой. Поднявшись на этаж, я увидела разветвление. Влево уходил длинный коридор с десятком разномастных дверей. Справа виднелась одна дверь с табличкой «Вход воспрещен». На ней был выцветший рисунок замка, обведенный красным кругом, и надпись неразборчивым почерком: «Не входить».

Я медленно пошла по коридору, каждый шаг отдавался эхом. Стены были покрыты облупившейся краской, а на полу виднелись старые следы от обуви и потертости. На одной из дверей была оторвана ручка, а на другой – криво висела табличка «Не работает».

Наконец, я нашла нужную дверь с цифрой шесть. С трудом повернув заржавевший ключ, я услышала тихий щелчок и толкнула дверь.

Комната была небольшой. Кровать стояла у окна, которое выходило на стену соседнего дома. Стол и стул были покрыты тонким слоем пыли, на столе стоял пенал с карандашами и бумагой. Вешалка с зеркалом расположилась у двери.

Я глубоко вздохнула, словно меня отпустило напряжение последних часов. Скинув с себя куртку, аккуратно повесила ее на вешалку. Затем, захватив телефон, который, возможно, еще мог ожить от зарядки, я спустилась вниз.

– У нас заказ, закуски, любые из того, что найдешь на кухне… – Макс осмотрел меня, будто оценивая, справлюсь ли я. Его взгляд задержался на моих руках, которые все еще сжимали телефон. – Фартук тоже там, – он махнул рукой в сторону двери за своей спиной.

Я кивнула, стараясь не показывать, как нервничаю.

– Мне бы зарядку, – сказала я, пытаясь говорить уверенно.

Макс покопался под стойкой, его движения были быстрыми и четкими. Он достал коробку, внутри которой лежала куча разнообразных зарядных устройств.

– Выбирай, – он поставил коробку на стойку, и она звякнула, привлекая внимание других посетителей.

Я взяла коробку и, стараясь не уронить телефон, начала искать подходящее зарядное устройство. Мои пальцы дрожали, адреналин растекался по телу.

– Поторопись, – бросил Макс, не отрывая взгляда от своих дел. – У нас тут работа не ждет.

Я кивнула и, найдя зарядное устройство, быстро спряталась за дверью, указанной Максом. Там было небольшое подсобное помещение, где стояли шкафы с посудой и холодильниками. Я включила зарядку, и телефон ожил, издав тихий звук уведомления, что он заряжается.

Сделав глубокий вдох, я попыталась успокоиться…

Фартук нашла на крючке, висящем прямо на двери. Он был слегка выцветшим, но чистым. Повязав его, я стянула с кисти руки забытую резинку и собрала волосы в хвост. Резинка была старой, с потертыми краями, но все еще надежно держала волосы.

На кухне было прохладно и слегка влажно. Я начала проверять холодильники и шкафы на наличие чего-либо съедобного. В холодильнике нашла несколько яиц, много копченого мяса, куски разных видов сыра. Овощи, сырое мясо в вакуумных упаковках.

Дверца была заставлена соусами и специями…

Глава 5

Дверь кухни скрипнула, и в нее заглянул Макс. Его взгляд был напряженным, но сменился на что-то новое – может, надежда?

– Просто закуска, – повторил он, словно пытаясь убедить не только меня, но и самого себя. – Мясо, сыр. Горячее только на заказ, но, честно говоря, никто особо не заказывает. Народу бывает очень мало, бар не пользуется популярностью.

И снова исчез за дверью.

Я кивнула, стараясь не выдать своих мыслей. В голове крутилось одно и то же: если народа мало, то и чаевых будет мало. А это значит, что я не смогу заработать достаточно, чтобы вернуться домой. Он так далеко… Самолетом почти сутки с пересадкой, а поездом больше недели! Как я смогу вернуться к маме? С животом, который растет с каждым днем, и с чувством, что я снова сижу у нее на шее?

Я достала из холодильника копченое мясо и сыр. Внутри все сжалось от тревоги.

Очень хотелось найти здесь островок спокойствия и стабильности хоть на какое-то время, чтобы забыть о проблемах, о том, что ждет меня дома, и просто жить.

Приготовив нарезку, аккуратно разложила ее на тарелке, стараясь не повредить хрупкие ломтики. Добавила несколько вазочек с разнообразными соусами, чтобы каждый мог выбрать по вкусу. Взяв поднос, медленно понесла его к барной стойке, чувствуя, как легкие прикосновения холодного металла к пальцам успокаивают.

– Неси к столу, – коротко бросил Макс, кивая на крайнюю кабинку. Там сидела мужская компания, их мрачные лица и уверенные жесты выдавали в них не простых посетителей.

Я испуганно замерла, посмотрев на бармена. Он спокойно добавил на поднос вилки, салфетницу. Заметив мой испуг, Макс ободряюще улыбнулся, его голос звучал твердо и уверенно:

– Сказал же, не бойся, здесь тебя никто не тронет.

Он мягко подтолкнул меня, и я поспешила к клиентам, стараясь не уронить поднос. В кабинке царила напряженная тишина, но я заставила себя улыбнуться.

– Добрый вечер, ваш заказ! – сказала как можно дружелюбнее.

Один из мужчин поднял голову и пристально посмотрел на меня. Его взгляд был холодным, но в нем промелькнуло что-то странное, почти оценивающее. Сердце забилось быстрее, но я постаралась не показывать волнения.

– Опа! – один из мужчин ухватился за край моего фартука, удерживая меня на месте. Его взгляд намекал, что он знает обо мне больше, чем я сама. – Как зовут милую ведьмочку? – спросил он с улыбкой, похожей на оскал.

Я растерялась, не зная, как реагировать на такой неожиданный вопрос. В голове мелькнула мысль о том, что я здесь только для работы, и это не место для флирта.

– Мария… – тихо ответила я.

– Вот это имя! – он рассмеялся. – А после работы что делаешь?

Я почувствовала, как внутри меня закипает раздражение. Его намеки были слишком явными, а я была не в настроении для игр.

– Сплю! – резко ответила я, выдернув фартук из его рук. – И вам советую.

Я развернулась и направилась к стойке, стараясь не смотреть на посетителей. Макс, который наблюдал за этой сценой, лишь покачал головой.

– Мария, не забудь про тот столик с пивом, – напомнил он, указывая на дальний угол зала. – И там убери.

Я кивнула, сосредотачиваясь на работе. Рутина быстро закружила меня, и я окунулась в привычный ритм. Мысли о том мужчине отошли на второй план, хотя его слова все еще звучали у меня в голове.

Время летело незаметно. Бар постепенно пустел. Часы показали два часа ночи, и я почувствовала облегчение.

Макс кивнул, когда я вернулась из кухни. Его взгляд был сосредоточенным, но в нем проскальзывала усталость. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за мной.

– Все, – коротко сказал он, не отрывая глаз.

Посмотрела на него, пытаясь понять, что он имел в виду. Макс говорил немного и слишком сжато.

– Полы и столы помоешь завтра перед открытием, – добавил он, наконец, переведя взгляд на барную стойку. – Оно в двадцать часов.

Я устало потерла глаза, чувствуя, как напряжение последних часов начинает отпускать.

– До этого времени я свободна? – спросила, надеясь на короткий отдых.

Макс кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

– Да, – сказал он с легкой ноткой сомнения. – Постояльцев тоже нет, но надо бы пройтись по номерам, прибраться, постель поменять.

Я вздохнула, усталость снова накатила волной.

– Хорошо, – ответила, не скрывая раздражения.

– И это тебе… – он выставил из-под стойки стакан, в котором было несколько купюр и мелочь.

– Мне? – удивилась я, не решившись взять.

– Чаевые, – он кивнул.

Макс развернулся и ушел, закрыв за собой входную дверь на замок. В баре стало тихо. Я посмотрела на закрытую дверь, с трудом сдерживая раздражение.

Осторожно взяла стакан, чувствуя, как внутри меня что-то дрогнуло. Я аккуратно расправила смятые деньги, пересчитав их. Всего семь сотен. Немного, но это были деньги. На душе стало немного легче.

Повесив фартук на дверь, я поднялась в свою комнату, стараясь не шуметь. Заперла ее на ключ, сняла одежду и сложила на стул. Затем подошла к окну и открыла его, чтобы проветрить помещение. Ночной город был окутан тишиной, нарушаемой лишь редким шумом проезжающих машин. Я вдохнула прохладный, влажный воздух и почувствовала, как он наполняет мои легкие. Напряжение постепенно покидало мое тело, уступая место приятной расслабленности.

Свет фонарей мягко освещал небольшой внутренний дворик, создавая причудливые узоры на асфальте. В этот момент я почувствовала себя частью неизведанного магического мира. Казалось, что все вокруг затихло, оставив меня наедине с мыслями.

Перед тем, как я легла в кровать, в памяти мелькнуло воспоминание о первых посетителях, которых я обслуживала сегодня. Один из них, мужчина, сказал мне, что я ведьма. Его слова прозвучали как шутка, в которой скрывался намек на правду. Может, он просто хотел сделать мне комплимент? Или в его словах было что-то символическое?

Я закрыла глаза, но перед тем, как окончательно уснуть, я почувствовала странное покалывание в ладонях. Оно было легким, почти незаметным, но все же ощутимым. Это ощущение напомнило мне о чем-то давно забытом.

«Видимо, это просто усталость,» – подумала я, но в глубине души знала, что это было нечто большее.

Глава 6

Проснулась около одиннадцати, чувствуя себя разбитой. Голова гудела, а тело казалось тяжелым. Каждое движение давалось с трудом, но я понимала, что сейчас не время жалеть себя. Я не в той ситуации, чтобы ныть.

Первым делом душ. Для этого нужно найти хоть что-то для гигиены в чемодане. Мыло? Шампунь? Полотенце? Встала с кровати и подошла к своему чемодану.

Я открыла его и начала вытряхивать все содержимое на кровать. Вещи разлетались в разные стороны, создавая еще больший хаос. Я старалась не обращать внимания на беспорядок, сосредоточившись на своей цели.

Женщины, которые собирали меня, точно знали, где мои вещи, а где покупки Алексея. Они не положили ничего лишнего, но вернули все, что изначально было в чемодане. Точнее, с чем я приехала в столицу. Я даже не надевала часть вещей.

Алексей сразу начал меня переодевать. Он взял в руки мои джинсы, которые я купила на распродаже в первом же торговом центре, и с недовольным видом спросил: «Ты вообще видела, что носишь?» Я пожала плечами, потому что в его присутствии всегда терялась. Внутри меня что-то сжалось. Я не знала, от страха или от волнения, но понимала, что теперь я принадлежу ему.

– Гад… – прошептала я, стиснув зубы. По щеке скатилась слеза, но я быстро смахнула ее. – Очень бы хотелось, чтобы все вещи, которые остались там, причиняли зуд тому, кто ими будет пользоваться. Чесотка, аллергия… да все, что можно. Это мое, подарки не забирают!

Я не сомневалась, что они кому-то понадобились… Но я не позволю им забрать что-то, что принадлежит мне.

На дне чемодана нашелся мой дорожный набор, которым я так и не воспользовалась. Даже маленькое полотенце, которое я привезла с собой, оказалось там. Взяв мягкий халат, удобные шлепанцы и набор для душа, я направилась в ванную комнату.

Дверь в конце коридора была приоткрыта, и я осторожно заглянула внутрь. В помещении царила полутьма, разбавленная тусклым светом из узкого окна. В комнате пахло сыростью, плесенью и чем-то гнилостным. На стенах и потолке виднелись темные пятна, а на полу лежал толстый слой пыли, смешанной с грязью. В углу комнаты стоял старый деревянный стул, на котором лежала забытая зубная щетка с облезшей щетиной.

Это место явно давно не убирали, и мысль о том, чтобы купаться в такой обстановке, вызывала у меня отвращение. Но выбора не было: других ванных комнат в этом старом доме не было.

Вздохнув, я переступила порог комнаты и направилась к душевой. Вода в ржавом кране текла тонкой струйкой, издавая неприятный гул. Я включила его на полную мощность, надеясь, что напор станет лучше. В воздухе висела влажная дымка, и капли воды оседали на коже.

В шкафчике с надписью «хозяйственные принадлежности» я обнаружила резиновые перчатки, тряпки, кучу рассохшегося хозяйственного мыла и пару бутылок обычной хлорки. За шкафчиком стояла швабра, щетка с длинной ручкой, ведро и тряпка на ней. На крючке висел рабочий халат. Взяв чистую тряпку с полки, намочила ее и сначала вымыла подоконник. Сложила туда принесенные вещи.

Надела халат и резиновые перчатки, замочила в горячей воде хозяйственное мыло… Слишком много пришлось приложить усилий, чтобы это место стало чистым.

Зайдя в душевую кабинку, я осторожно сняла халат и повесила его на крючок. Вода была теплой, и я быстро вымылась.

Когда я вышла из душа, то почувствовала себя немного лучше, хотя еще больше устала. Надев халат и взяв полотенце, я направилась обратно в свою комнату.

Решила ее немного прибрать. Сложила вещи обратно в чемодан, предварительно найдя чистую одежду. Среди них были спортивные штаны, футболка и старые летние кеды, которые чудом уцелели. Вчера в осенних кроссовках было жарко бегать по бару и кухне, и они успели намокнуть от пота.

Собрав грязные вещи, спустилась в бар, чтобы найти Макса и уточнить, где можно постирать. В баре было тихо, только шум дождя за окном нарушал тишину. Макс оказался в кухне, где готовил завтрак. Он стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде, и выглядел так, будто это его любимое занятие.

– Привет, – сказала я, подходя ближе. – Мне бы постирать вещи…

– Привет! Ты забыла телефон, – он кивнул на холодильник, где лежал мой телефон на зарядке.

– Думаешь, меня кто-то искал? – спросила я, чувствуя, как внутри что-то сжалось.

– Я ничего не думаю, – в его глазах мелькнула тень беспокойства. – Чай горячий, завтрак готов!

Он поставил на стол две тарелки с яичницей и пару тостов с сыром. Я села за стол, чувствуя, как голод начинает брать верх над волнением.

– Стирку принесешь ко мне, там и сушилка есть, – добавил Макс, снимая сковороду с плиты и убирая ее в раковину.

Забрав свой завтрак на подносе, он ушел, оставив меня наедине с мыслями. Я нерешительно выдернула телефон с зарядки и нажала кнопку включения.

Села на табурет. Запах свежезаваренного чая наполнил кухню, и я невольно улыбнулась. Есть хотелось невыносимо, голод был почти животным. Я положила телефон на стол, который слегка подрагивал от вибрации. Экран телефона, покрытый трещиной, отражал тусклый свет лампы, создавая ощущение нереальности. Телефон продолжал загружаться.

Налила горячий чай в большую керамическую кружку, ощущая, как тепло распространяется по рукам. Сахар скрипел под ложкой, и я долго размешивала его, словно пытаясь оттянуть момент, когда придется открыть сообщения. Телефон продолжал жужжать, но я не обращала внимания.

Вернулась к столу, села, чувствуя, как напряжение покидает тело. Сначала доела яичницу, которая была такой вкусной, что я закрыла глаза от удовольствия. Отпила чай, наслаждаясь его терпким вкусом. Телефон, наконец, проснулся, и я, набрав пароль, посмотрела на экран. Десятки уведомлений от мамы и сестер. Что они все хотят?

Пролистала сообщения. Но среди всех пропущенных звонков был один, от которого сердце болезненно сжалось. От Алексея.

Не решалась нажать на уведомление. Страх сковал грудь. Что он мог мне сказать? Вдруг передумал? Вдруг все это было ошибкой? Перезвонить ему? А если его слова окончательно разобьют меня на миллион осколков?

Глава 7

Телефон снова зажужжал, и я вздрогнула. Отложила его в сторону, стараясь не смотреть на экран. Но мысли не давали покоя. Что, если это последний шанс? Что, если я упускаю что-то важное?

Подняла кружку и сделала глоток чая, надеясь, что тепло поможет успокоить нервы. Внутри было пусто и холодно.

Звонок от мамы… С десяток сообщений от сестер… Чего это они?

Решительно набрала маму, проигнорировав сообщения от сестер. Пальцы дрожали, но я постаралась сделать голос ровным, чтобы не выдать своего состояния.

– Привет, мам, – произнесла я, стараясь звучать уверенно, но слова прозвучали как-то глухо и неестественно.

– Как ты? Где ты? Что с тобой случилось? – голос мамы звучал встревожено, в нем слышалась смесь беспокойства и надежды.

– У меня все нормально, – попыталась я придать своему голосу твердость, но получилось лишь жалкое эхо. Каждое слово давалось с трудом, будто я пыталась удержать что-то важное, ускользающее сквозь пальцы.

– У тебя неприятности? – мама оборвала меня на полуслове, ее голос стал жестче, но в нем все еще слышалась забота.

– Он выгнал меня, но я нашла работу. Как только соберу денег на дорогу, сразу вернусь! – я старалась говорить быстрее, чтобы не дать маме времени на вопросы.

– Ясно, – мама вздохнула, ее голос смягчился. – Денег соберем, переведу на карту. И ты там с желаниями поосторожнее…

– Какими желаниями? – я не сразу поняла, о чем она говорит, но что-то внутри меня сжалось.

– Бабуля… – мама запнулась, будто подбирала слова. – Снилась мне вчера. Сказала, что дар проснется в той, кто больше всех нуждается в нем. Ты ведь в беде…

– Да глупости все это, ничего такого я не чувствую! – я отмахнулась. Мамины слова звучали, как сказка, но в глубине души, я понимала, что она верит в это.

– Все же помни уроки бабули… – тихо произнесла мама.

– Мам, я помню, такое не забыть. Я постараюсь через месяц-два вернуться… Мне здесь нет места! – я говорила быстро, будто боялась, что не успею.

– Не пропадай, пиши, – ее голос сел, и я поняла, что она плачет. – И приезжай, что бы ни случилось!

– Хорошо, мама, я тебя очень люблю! – я отключилась первой, зная, что она расстроена. Ее слова ранили меня, но я не могла позволить себе слабость.

И виновата в этом была только я…

Хотя не так, еще есть виновный: Алексей!

– Чтоб у тебя не встал ни на кого… И на невестушку тоже! – прошипела я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, а в глазах плясали искры ярости. – И очень надеюсь, что дар действительно проснулся именно во мне!

С этими словами я резко встала из-за стола, опрокинув чашку с чаем. Звук разбивающегося фарфора эхом разнесся по кухне, но мне было все равно. В голове билась лишь одна мысль: доказать ему, что я не та, кем он меня считает. Что я сильнее, умнее и достойнее.

Доев, встала, с грохотом поставила тарелку в раковину и начала яростно тереть ее губкой. Вода брызгала во все стороны, но я не обращала на это внимания. Мышцы на руках напрягались. Магия внутри меня бурлила, готовая вырваться наружу.

Закончив с посудой, я бросила губку на стол и вышла из кухни. Мое сердце все еще колотилось, но теперь в нем смешались гнев и страх. Страх перед тем, что я могу потерять контроль. Страх перед тем, что дар может оказаться не таким, как я надеялась.

Взяв вещи для стирки, аккуратно сложенные в пакет, я поднялась по лестнице, стараясь не издавать лишнего шума. Половицы скрипели на каждом шагу, будто напоминая о том, что это место давно не знало ремонта. В воздухе витал слабый запах сырости и пыли, смешанный с каким-то сладким ароматом, который, казалось, не мог полностью перебить затхлость помещения.

Я постучала в дверь и после секундной паузы услышала приглушенное: «Войдите». Открыв дверь, я попала в небольшую прихожую, которая была отделена от остальной квартиры массивной деревянной дверью с облупившейся краской. На вешалке висело несколько старых курток, а на полу валялись разбросанные ботинки.

Пройдя через прихожую, я оказалась в жилой зоне. Это была типичная квартира, но с явными следами запустения. Обстановка была довольно старой, но вполне функциональной: потертый диван, кресло с продавленным сиденьем, телевизор, висящий на стене, и книжные полки, заполненные пыльными томами.

Макс сидел на диване, листая журнал, и, заметив меня, отложил его в сторону. Его взгляд был усталым, но в то же время задумчивым.

– Почему это место такое удручающее?

– Времена меняются, люди тоже, и места для отдыха выбираются другие, – пожал плечами Макс, как будто это было само собой разумеющимся. – Мне даже продать его некому, нет желающих! Люди предпочитают что-то более современное и удобное.

Я вздохнула, чувствуя, как начинает накапливаться усталость. Уборка казалась бесконечной, но в то же время я понимала, что это лучше, чем работать в баре.

– Ясно… Комнаты все убирать? – спросила я, стараясь не показывать своего раздражения.

– Только первые три, вдруг парочки захотят уединиться, – ответил он, махнув рукой в сторону коридора. – Белье вот, – он открыл шкаф, стоявший напротив стиральной машины и сушилки, и достал несколько стопок белья. – И полотенца добавь…

Запустив стирку, я взяла три комплекта постельного белья, а также несколько полотенец, включая пакетики с одноразовыми гигиеническими средствами.

Ушла заниматься уборкой, чувствуя, как напряжение начинает нарастать. С одной стороны, это было легче, чем находиться на виду у людей в баре, но с другой – здесь было что-то неуловимо гнетущее. Старые вещи, заброшенные уголки, запах сырости – все это создавало атмосферу, которая не давала покоя.

День пролетел незаметно, оставив мне всего час на отдых перед открытием бара. Я рухнула на кровать, не раздеваясь, и почти сразу уснула. Сквозь сон слышала, как тикают часы, висевшие над дверью, отсчитывая драгоценные минуты.

Вдруг в дверь тихо постучали. Я вздрогнула, но не сразу открыла глаза. Стук повторился настойчивее. Я поднялась с кровати, чувствуя, как все тело ломит от недосыпа.

На пороге стоял Макс. Его лицо было серьезным, но в глазах мелькнула тень сочувствия. Он протянул мне стопку моей чистой одежды.

– Через пятнадцать минут открытие, – коротко бросил он, не давая мне времени на вопросы или возражения.

– Спасибо, – тихо сказала я ему вслед.

Быстро натянула одежду, стараясь не запутаться в пуговицах и молниях. Джинсы, футболка с длинным рукавом и кеды…

Я готова!

Глава 8

По странному стечению обстоятельств, следующие два дня превратили наш бар в настоящий центр притяжения для людей и нелюдей. Я думала, что это просто совпадение с выходными, но, похоже, причина была в чем-то другом. К трем часам ночи, когда бар наконец-то закрывался, я чувствовала себя выжатым лимоном.

Первый день, пятница, прошел относительно легко. Я даже смогла немного посидеть в телефоне, проверяя сообщения и звонки. Алексей больше не звонил, и это немного успокоило меня. Сестрам я ответила, что в порядке, и на этом все. Но суббота меня полностью вымотала. Хорошо, что на приготовление блюд больших запросов не было, только закуски, жареное мясо и фрукты. Ну и, конечно, напитки, которые я разносила, успевая забирать посуду и мыть ее.

Даже наш хостел ожил. Правда, пока только для парочек, которые искали уединения. После них приходилось менять белье и убирать. В такие моменты я понимала, насколько важна чистота и уют для наших гостей.

Я продолжала работать, несмотря на усталость. Иногда мне казалось, что я просто машина, которая выполняет свои обязанности.

Проснувшись в воскресенье, я почувствовала, как тяжесть в голове и теле сковывает меня. В воздухе витал запах усталости, а солнечные лучи, пробивающиеся сквозь шторы, казались тусклыми и безжизненными. Мелькнула мысль, что этот день я не переживу… Я медленно открыла глаза, и на мгновение реальность ускользнула, оставив меня наедине с этим ощущением.

Смогла встать в два часа дня, принять душ и спуститься в кухню.

Макс сидел за столом, его лицо выражало сочувствие, но в то же время и гордость. Он улыбнулся, заметив меня.

– Тяжело? – спросил он, вставая и подходя ближе. – Но это ведь твое желание, и, конечно, я ему весьма благодарен. Выручка за два дня превысила все мои ожидания.

Я вздохнула, не в силах скрыть усталость. Сев за стол, я почувствовала, как мышцы ног дрожат от напряжения. Макс поставил передо мной тарелку с аппетитно выглядящим омлетом, но я едва ли могла представить, что смогу что-то съесть. Рядом лежали два румяных тоста, и стояла кружка с горячим чаем, который, казалось, был единственным источником тепла в этой комнате.

– Мое желание? – повторила я, стараясь придать своему голосу больше уверенности.

Макс хмыкнул, его голос звучал мягко, но с ноткой иронии.

– Ты же хотела денег, – сказал он, присаживаясь напротив. – Вот они, – он протянул мне пластиковый контейнер, который казался тяжелым, несмотря на свои небольшие размеры.