Счастье по сходной цене

– Я за тобой зайду? Так положено!

Представляю эту картину… Фин является на крыльцо дома и сообщает нашему дворецкому Химсу, что ему назначено, а лошадиная морда Химса вытягивается, рыбьи глаза выпучиваются, будто на него корсет надели и затянули до хруста…

Упс.

Длинные руки Фина дотянулись-таки и прижали меня так тесно, что не вдохнуть. Я схватила ртом покидающий легкие воздух, а поймала твердые жадные губы. И сопротивляться не было никакого желания. Как раз наоборот.

Ощущения, как от карусели, голова кругом, под коленками пустота, страшно, волнительно и хочется еще.

Под грудью резко и сильно кольнуло. Боль вымела из головы дурман. Я вывернулась из кольца рук, схватила плащ и, протиснувшись в щель между ветвями и аркой, стремглав бросилась в сторону моста.

А оказавшись дома и забравшись в ванну, чтобы смыть с себя приворот, запах Фина и ощущения от его рук и губ, обнаружила, что артефакт пропал.

8. Сюрприз

Кто это сделал?

Я стояла на полу в ванной, с мокрых волос уже лужа натекла. Я в десятый раз проверила все, что на мне было надето (как я это с себя снимала, другой разговор) и надежда, что амулет затерялся в складках ткани, с каждым разом становилась все жальче, пока окончательно не исчезла. Осталось только колечко с короткой цепочкой.

Кто это сделал?

Пнула ворох тряпок ногой, поскользнулась, нелепо взмахнула руками, бортик купели ударил под коленки, и я с шумом и брызгами опрокинулась в воду. Так и убиться недолго. Луж стало больше, а ответа как не было, так и нет. Я машинально надела кольцо и, размышляя, вертела его на пальце. Цепочка мешалась. Я дернула, и она на удивление легко оторвалась. И если мои девичьи пальчики так легко с этим справились, то мужским сковырнуть с цепочки пирамидку было раз плюнуть.

Кто?

Валлейн так далеко не заходил. Не при родителях же. Он, конечно, не отличается благообразным поведением, но не настолько. Тем более, я хорошо помню, что он только по краешку прошелся, все больше обещал и намекал. А вот где были руки другого претендента на лавры похитителя, пока его губы творили со мной всякое, от чего сердце начинало останавливаться, а я – как раз наоборот, никак остановиться не могла? Вот примерно там и были. Вообще-то, много где, но там – особенно. И никакие фижмы с кружевами этому шшису пронырливому не мешали. Я его пальцы даже сквозь корсет чувствовала, а уж когда он их поглубже запустил, прижимаясь, тут оно и дернуло. Ближайшее, что на ум пришло – будто ножом пырнули, но с точностью утверждать не буду, как-то не доводилось.