
Полная версия:
Жена дьявола
Она прячет лицо в мамином рукаве.
Сажусь напротив. Достаю блокнот, кладу на стол. Марина косится на пустую страницу с подчёркнутым «Название» и быстро отводит взгляд.
— Сколько у нас места? — спрашиваю.
— Вот это всё. — Она обводит рукой зал. — Зал небольшой, но гости все поместятся. Проблема в том, что стены… — она запнулась. — Стены ужасные. Я думала, может, шарами закрыть? Или тканью?
Смотрю на стены. Бетон. Когда-то белый. В одном месте — потёк, похожий на карту неизвестного острова.
— Тканью можно, — говорю. — Но не закрывать. А перетянуть. Сделать так, чтобы это было частью замысла, а не попыткой спрятать.
Она моргает.
— Это как?
Я беру салфетку. Рисую прямоугольник зала. Потом — линию ткани по стене, не ровную, а волной. Сверху — гирлянду лампочек, не праздничных, а тёплых, как в старом кино.
— Здесь будет главная зона — стол для Сони. Не в центре. У окна. Свет. Вот здесь — фотозона, но без картона и без надписей «С днём рождения». Просто кресло, плед, гирлянда. Гости сами захотят там сфотографироваться. А стены…
Я останавливаюсь.
— А стены — под ткань. Но не сплошную. Полосами. Тогда будет похоже, что так задумано.
Марина разглядывает салфетку. Потом поднимает глаза.
— А сколько это стоит?
Она спрашивает быстро, будто боится, что если подумает — не решится.
Вот он. Момент, где всё решается. Не вкус, не идея. Цифра.
Считаю в голове: ткань — три метра, недорогая, но плотная; гирлянды — две, можно взять в аренду; кресло — попрошу у мамы, она живёт в двух остановках; грузовое такси стоит пятьсот, но я договорюсь с соседом, у него фургон; плед — свой. Шары — Соня уже выбрала, розовые и белые, но я могу уговорить на другие, если будет общая гамма.
— Ткань и гирлянды — мои. Кресло привезу. Остальное — материалы. Соня, ты любишь розовый?
Девочка выглядывает из-за маминого локтя. Кивает.
— А если розовый будет не везде? Если он будет как… как секрет. Вот здесь — много. А здесь — только чуть-чуть. Так, чтобы гости искали его.
Она думает. Потом кивает снова, уже увереннее.
Марина смотрит на неё, потом на меня.
— Хорошо. Давайте попробуем.
Вечером я считаю на кухне. Мила спит, Руслан в кабинете — слышно, как стучит по клавиатуре.
Смета: ткань — четыре тысячи. Гирлянды — две, одна наша, вторую беру в аренду, триста. Шары — восемьсот. Крепления, ленты, запасной скотч — семьсот. Итого пять тысяч восемьсот.
Заказ — двенадцать тысяч.
Прибыль — шесть двести. Минус такси, минус время. Но это уже не ноль. Это уже что-то.
Я пересчитываю дважды. Потом третий раз. Цифры наконец двигаются.
Руслан входит на кухню с телефоном в руке. Смотрит на блокнот.
— Считаешь?
— Считаю.
— И как?
— Сходится.
Он молчит. Я вижу, как он читает строчки. Складка между бровей — та самая, что появляется, когда он хочет что-то сказать и решает, стоит ли.
— Тебе нужно оборудование, — говорит наконец. — Степлер для ткани, нормальные ножницы, может, свет. Я могу…
— Руслан.
Он останавливается.
— Я спрошу, если понадобится.
Смотрю на него. Он не отводит взгляда. Между нами — стол. На столе — блокнот. В блокноте — цифры, которые сходятся.
— Ладно, — говорит он. Слово выходит короткое, как выдох. И, кажется, впервые за день это «ладно» не значит «я всё равно сделаю по-своему». Просто «ладно».
Он наливает себе воды. Стоит у раковины, спиной ко мне. Потом говорит, не оборачиваясь:
— Название придумала?
— Нет ещё.
— А какое хочешь?
Я смотрю на пустую строку. На подчёркивание.
— Не знаю. Что-то, что будет моим.
Он оборачивается.
— Это и так твоё.
— Не всё.
Пауза. Он не спорит. Но и не соглашается.
Я не отвечаю. Но плечи опускаются сами — не от его слов. От того, что он не предложил мне три варианта на выбор. И от того, что рука с ручкой перестаёт сжимать её так сильно.
Суббота. Восемь утра. В зале пахнет свежей тканью и кофе из аппарата. Я приехала за два часа до гостей — как и планировала.
Ткань висит на стенах волнами. Гирлянды горят тёплым светом. Где-то за стеной гудит лифт — старый, с дребезгом, — и от этого звука зал кажется ещё тише. Кресло стоит у окна, на нём — мой плед, старый, но мягкий. Шары — розовые, но не везде. Секретом. Их три: один у входа, два у стола Сони.
Я делаю шаг назад. Смотрю.
Не идеально. Ткань в одном месте провисает. Одно крепление я прикрутила криво — торопилась, — и теперь оно висит чуть выше остальных. Заметно, если приглядеться. Но я уже решила: не переделывать. Время дороже. Свечей не ставила: побоялась, что дети. Вчера, когда считала смету, заменила их на бумажные фонарики — дешевле и безопаснее.
Но это работает. Пространство дышит. Не зал, который пытались украсить. Место, где будет праздник.
Соня приходит первой. В том же платье с единорогом, но уже с бантом. Она застывает в дверях.
Смотрит на кресло. На шары. На ткань.
— Это… мне?
— Тебе.
Она бежит к креслу. Забирается на него с ногами. Плед под ней сбивается в комок — она не поправляет. Смотрит в окно — а там двор, деревья, утро.
— Мама! — кричит она. — Мама, иди сюда!
Марина входит. Останавливается. Смотрит на всё это — на кресло, на дочь, на свет.
— Господи, — говорит она тихо. — Это же… это же просто ткань.
— Да.
— И гирлянды.
— Да.
Она смотрит на меня. У неё блестят глаза — не от слёз. Может быть, она думала, что красивый праздник — это дорого. Может быть, нет. Но сейчас она видит свою дочь в правильном свете.
Гости приходят к обеду. Шумно, тесно, кто-то приносит торт, кто-то — пакет с яблоками. Дети носятся вокруг кресла, и Соня — в центре, как маленькая королева.
Я стою у стены. Не участвую. Просто смотрю.
Марина подходит ко мне.
— Алина.
— Да?
— Спасибо. Я думала, у нас не получится. Денег мало, зал ужасный. А получилось…
Она не договаривает. Я не помогаю ей.
— Я скажу знакомым, — говорит она. — У нас в садике многие ищут, кто может оформить.
Она не ждёт ответа. Я не даю.
Когда все уходят, я остаюсь. Снимаю ткань, складываю гирлянды, собираю шары.
Телефон вибрирует. Руслан: «Как прошло?»
Смотрю на экран. Думаю.
«Хорошо. Расскажу, когда приеду».
Убираю телефон. Смотрю на пустую стену — там, где была ткань. Бетон. Потёк. Но теперь я знаю, что с этим делать.
Дома Мила уже спит. Руслан сидит в гостиной с планшетом. Поднимает голову.
— Ну?
Я сажусь напротив. Рассказываю. Про Соню в кресле. Про Марину у окна. Про ткань, которая провисла. Про то, что Марина обещала рассказать знакомым.
Он слушает. Не перебивает. Когда я заканчиваю, говорит:
— То есть ты сделала это сама. Без меня.
— Да.
— И клиент доволен.
— Да.
Он кивает. Медленно. Будто проверяет, не осталось ли у него ещё вопросов, которые можно задать.
Он откладывает планшет. Медлит. Я вижу, как он подбирает слова — или решает, что не скажет их. Предложить, посоветовать, дать контакт. Но не говорит.
— Я рад, — говорит он просто.
И это — не «я горжусь тобой». Не «я знал, что ты справишься». Просто «я рад».
Я не сразу встаю. Сначала смотрю на него — проверяю, не готовит ли он ещё одно предложение. Он не готовит. Тогда встаю. Подхожу. Целую в висок.
— Спасибо.
Он ловит мою руку.
— За что?
— За то, что не предложил помочь.
Он усмехается. Без привычной кривизны.
— Я предлагал.
— Один раз. И остановился.
Он не отвечает. Но руку не отпускает.
Утром я открываю блокнот. Смотрю на пустую строку.
«Название».
Беру ручку. Пишу.
«Своя территория».
Смотрю. Нет. Это не название. Это то, что я чувствую. А название должно быть про работу.
Зачёркиваю. Пишу снова.
«Студия Алины». Просто. Честно. Пока.
Закрываю блокнот. Кладу в сумку. Рядом — телефон, на котором уже висит сообщение от Марины: «Спасибо ещё раз. Соня весь вечер про кресло рассказывает».
Я смотрю на телефон. Потом на Милу, которая тянет ко мне руки из кроватки. Потом на Руслана, который стоит в дверях с чашкой кофе.
— Что? — спрашивает он.
— Ничего. Просто думаю.
— О чём?
— О том, что если не сейчас, то когда.
Он не спрашивает, что именно «сейчас». Он просто кивает. И уходит на работу. А я остаюсь — с Милой, с блокнотом, с сообщением от Марины.
И с мыслью, что шесть двести — это не прибыль. Это доказательство. Остальное — вопрос времени.
Вечером, когда Мила уже спит, Руслан открывает ноутбук в гостиной. Календарь деловых встреч на следующую неделю.
Я прохожу мимо с чашкой чая. Он не замечает.
На экране — список участников переговоров по инвестиционному проекту. Фамилии, должности, компании. Руслан ведёт пальцем по строчкам.
Останавливается. Палец замирает над строчкой. Я вижу только профиль — складку между бровей, чуть плотнее челюсть. Он дышит ровно.
— Что там? — спрашиваю.
Он поднимает голову. Смотрит. Челюсть дёргается — он решает, сказать или нет.
— Ничего, — говорит он. — Показалось.
Закрывает ноутбук. Слишком быстро.
Я не спрашиваю. Но запоминаю.
Утром, когда он уходит, я мельком вижу экран — он не закрыл вкладку. Список участников. Фамилии, которые я слышала от Руслана: партнёры, юристы, помощники. И одно имя, которого я не встречала никогда. Эльвира.
Я не знаю, кто она. Но по тому, как он закрыл ноутбук — слишком быстро, будто захлопнул дверь, — понимаю: это не просто имя в списке.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

