Сводный. Токсичная любовь

Денис смотрел на меня и улыбался. Улыбался широко, открыто, довольно. И от этой улыбки мне захотелось провалиться сквозь землю, сквозь этот дорогой паркет, сквозь фундамент - прямо в подвал, где меня никто не увидит.

- А Денис у нас гений финансов, - продолжал мужчина. - Уже сейчас помогает отцу с крупными проектами. Правда, Денис?

- Стараюсь, - коротко бросил Денис, не сводя с меня глаз. - Приходится учиться на своих ошибках.

Он сказал это так, что я поняла: это про меня. Я - его ошибка. И он собирается ее исправить.

Вечер тянулся бесконечно. Я почти не ела - кусок в горло не лез. Отвечала односложно, улыбалась, когда надо, кивала, когда требовалось, и чувствовала, как внутри нарастает глухая, тяжелая тоска. Она заполняла меня всю, вытесняя воздух, вытесняя мысли, оставляя только одно желание - чтобы это закончилось.

После ужина гости переместились в малую гостиную - пить кофе и коньяк. Я попыталась незаметно улизнуть наверх, но Виктор окликнул меня. Голос у него был такой, что не послушаться невозможно - въедался в подкорку, как команда.

- Майя, посиди с нами. Ты же теперь член семьи.

Член семьи. Я послушно села на краешек дивана, сжала руки в кулаки, чтобы не дрожали. Платье было красивым, но сидеть в нем оказалось неудобно - все время казалось, что оно сползет, откроет что-то лишнее.

И тут Денис подошел ко мне. Просто подошел и сел рядом. Так близко, что я снова почувствовала его запах - кедр, перец, холод. Этот запах заполнил мои легкие, вытесняя кислород. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, готовое выпрыгнуть из груди.

- Ну что, сестренка, - тихо, почти ласково произнес он, наклоняясь к моему уху. - Нравится быть членом семьи? Чувствуешь себя своей?

Я молчала. Боялась даже дышать. Боялась, что если пошевелюсь, он сделает что-то еще.

- Ты здесь никто, - продолжал он все так же ласково, и его голос обжигал, как кислота. - И никогда не станешь своей. Ты просто дешевая приживалка, которую мой отец купил для своей утехи. А твоя мать - удобная прислуга в постели.

Я дернулась. Рванулась встать. Но он схватил меня за запястье - сильно, больно, так, что я чуть не вскрикнула. Пальцы впились в то же место, где остались синяки. Сжали, сдавили, пригвоздили к месту.

- Сиди и улыбайся, - прошипел он, и его губы почти касались моего уха. Со стороны, наверное, это выглядело как нежная братская забота. - Ты теперь часть декораций. Будешь дергаться - пожалеешь.

Я сидела. И улыбалась. Смотрела на гостей, на маму, на Виктора и улыбалась застывшей, фарфоровой улыбкой, пока его пальцы впивались в мою руку, оставляя новые синяки поверх старых.

Никто не видел. Никто не обращал внимания. Мама что-то рассказывала даме в колье, Виктор обсуждал с мужчинами политику, гости смеялись, пили кофе, наслаждались вечером. А я сидела и улыбалась, чувствуя, как внутри все сжимается от боли и унижения.

Минуты тянулись, как часы. Я перестала считать, сколько прошло времени. Может, полчаса. Может, час. Денис не отпускал меня. Иногда он чуть ослаблял хватку, но стоило мне дернуться - сжимал снова, больнее.

Когда гости наконец начали расходиться, он разжал пальцы. Медленно, не торопясь. Встал, одернул пиджак, поправил манжеты. Посмотрел на меня сверху вниз - и я увидела в его глазах довольство. Настоящее, сытое довольство хищника, который наигрался с жертвой.

- Сладких снов, сестренка, - бросил он на прощание. - Надеюсь, тебе понравится твоя комната. Я лично позаботился, чтобы она была… уютной.

Он ушел. Просто развернулся и ушел, даже не оглянувшись. А я осталась сидеть на этом проклятом диване, чувствуя, как дрожат руки, как пульсирует боль в запястье, как слезы подступают к горлу, но не выходят наружу.

Мама подошла ко мне, когда гости разошлись. Чмокнула в щеку, пахнущую чужими духами, и прошептала:

- Ну как ты, доченька? Видишь, все хорошо. Денис с тобой даже разговаривал, сидел рядом. Я же говорила - он просто стеснительный. Надо дать ему время привыкнуть.

Я кивнула. Стеснительный. Да. Очень стеснительный.

- Я пойду спать, - выдавила я, и голос прозвучал хрипло, чужо.

- Конечно, конечно. Завтра новый день. Все наладится, вот увидишь.

Я поднялась к себе. Ноги дрожали, в висках стучало. Я поднялась по этой бесконечной лестнице, прошла по бесконечному коридору, вошла в свою комнату. Закрыла дверь. Придвинула кресло. Прислушалась. Тишина.

Долго стояла посреди комнаты, пытаясь унять дрожь. Потом подошла к кровати, чтобы лечь, снять это проклятое платье, спрятаться под одеяло.

И замерла.

На подушке лежал мой старый свитер. Тот самый, дешевый, синтетический, который я оставила в шкафу, когда переодевалась. Я помнила, как сложила его аккуратной стопкой, задвинула подальше, чтобы не мозолил глаза.

Кто-то достал его. Кто-то принес и аккуратно разложил на наволочке, расправив рукава.

Свитер был разрезан. От ворота до самого низа. Ровно, аккуратно, будто скальпелем. Один длинный разрез, от которого ткань разошлась в стороны.

Рядом лежала записка. Маленький квадрат плотной бумаги, какие используют для дорогих визиток. Одно слово, написанное твердым, мужским почерком:

«Скучала?»

Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Заметалась по комнате - к двери, проверить замок. Заперто. К окну - шторы задернуты, я сама их задергивала. К шкафу - распахнула, заглянула внутрь, отодвинула вещи. Пусто.

Но он был здесь. Он заходил в мою комнату, пока меня не было. Сидел на моей кровати. Резал мой свитер. Писал эту записку.

Я обвела взглядом стены, потолок, люстру. Где? Где камера, с которой он сфотографировал меня в прошлый раз? Я не видела. Ничего не видела. Только гладкий белый потолок, только стены, оклеенные дорогими обоями с незаметным рисунком, только картина над кроватью.

Я подошла к картине. Обычный пейзаж - лес, озеро, закат. Ничего подозрительного. Постучала по раме - дерево. Заглянула за нее - стена.

Я отошла, села на пол, обхватила голову руками. Дрожь не проходила. Меня трясло так, что зубы стучали.

В телефоне снова завибрировало сообщение. Я даже не удивилась. Просто разблокировала экран и посмотрела.

Тот же номер.

Фотография. Я в гостиной. Сижу на диване, улыбаюсь застывшей улыбкой, а рядом Денис, склонившийся к моему уху. Со стороны - идиллическая картина. Заботливый брат шепчет что-то ласковое сестре. Теплые семейные отношения.

Я знала, что под этой картинкой. Я чувствовала его пальцы на своем запястье.

И текст:

«Ты отлично смотрелась сегодня, мышка. Правда, глаз дергался. Надо работать над самоконтролем. Завтра будет веселее. Обещаю».

Посидела еще минуту, потом встала, снова заперла дверь - хотя она была заперта. Снова проверила окна - заперты. Снова оглядела комнату в поисках камер - и снова не нашла ничего.

Но он видел. Он видел, как у меня дергался глаз. Он был там. Он везде.

Я забилась в угол кровати, накрылась одеялом с головой и просидела так до утра. Не спала. Только смотрела в темноту, сжимая в руке разрезанный свитер, и слушала, как стучит сердце.

Где-то в доме часы пробили полночь. Потом час. Потом два.

Я думала о маме. О том, как она счастлива. О том, что я не могу ей рассказать. Она не поверит. Или поверит, но испугается, и тогда все рухнет. Ее сказка, ее принц, ее новая жизнь.

Я думала о Денисе. О его пальцах на моей шее, о его запахе, о его глазах - пустых, как у рыбы, и в то же время таких живых в своей жестокости.

Я думала о том, что впереди еще целая жизнь в этом доме. Что завтра новый день. И что он пообещал, что будет веселее.

Я не хотела веселья.

Я хотела проснуться в своей старой комнате, в своей старой жизни, где самым страшным были протекающий потолок и злая учительница по математике.

Но я не проснулась.

Война продолжалась.

И я понятия не имела, как ее выиграть.

Глава 3. Золотая клеткауниверситета

Я не спала. Совсем.

Всю ночь просидела в углу кровати, поджав колени к груди, и смотрела на дверь. Ждала, что она откроется. Что он войдёт. Что исполнит обещание, данное у ворот: «Я превращу твою жизнь в ад».

Дверь молчала.

Часы в доме били каждый час - глухо, торжественно, как на похоронах. В два ночи я услышала шаги в коридоре. Они приблизились к моей двери, замерли на несколько секунд, потом двинулись дальше. Я задержала дыхание, вцепившись в одеяло. Сердце колотилось где-то в горле, и мне казалось, этот стук слышен за дверью.

Шаги стихли.

В шесть утра я уже не пыталась отличить явь от кошмара. Разрезанный свитер лежал рядом на тумбочке - я так и не убрала его. Теперь он казался предупреждением. Я сунула его в рюкзак, чтобы не оставлять здесь, в этой комнате, где он уже побывал без меня.

За окном серел рассвет. Я смотрела, как медленно проступают очертания комнаты. Огромной, чужой, пахнущей дорогим деревом и лаком для мебели. Здесь не было запаха дома - ванили, старых книг, маминых пирогов. Здесь пахло деньгами и стерильной чистотой.

Телефон завибрировал - будильник. Первый учебный день.

Я с трудом разжала пальцы, пошевелила ногами, затекшими от неудобной позы. Подошла к окну, отдёрнула штору.

Парк внизу был мокрым от ночного дождя. Дуб, под которым вчера стоял Денис, казался обычным деревом. Без него, без мотоцикла, без запаха кедра и перца это место выглядело почти безобидно.

Почти.

Я вспомнила записку на подушке. Разрезанный свитер. Фотографию, где я сплю, снятую сверху.

Камера.

Я обвела взглядом комнату. Потолок идеально белый, без единой трещинки. Стены в дорогих обоях с мелкими цветами. Ни решёток, ни вентиляции, ни подозрительных деталей. Я проверила бра над кроватью, настольную лампу, даже розетки.

Ничего.

Или он умеет прятать лучше, чем я искать. Или камеры вмонтированы так, что их не видно.

В дверь постучали.

- Майя, вы проснулись? - голос экономки. - Виктор велел передать: завтрак через полчаса. Водитель отвезёт вас к девяти.

- Я спущусь.

Я отошла от окна. Достала из шкафа свои джинсы - единственные, которые влезли в чемодан. Белую футболку, которую мама купила на рынке перед отъездом. Кардиган, связанный бабушкой ещё в школе: мягкий, тёплый, с вытертыми локтями. Всё это было дешёвым, простым, почти бедным. Но своим.

Я натянула джинсы, застегнула пуговицу. Кардиган пах домом - ванилью и стиральным порошком. Зарылась носом в вязаный ворот, на секунду закрыла глаза. Там, дома, меня не боялись. Там не было камер в спальне.

Потом достала из рюкзака флакон духов - купила в переходе перед отъездом за триста рублей, хотела казаться взрослее. Резкий, приторный запах «ягодного коктейля» перебил ваниль. Чтобы не пахло бедностью. Чтобы никто не унюхал, откуда я на самом деле.

Брызнула на запястья, на шею, за уши. Пахло дешёвым парфюмом и страхом.

Внизу, в столовой, уже накрывали завтрак. Виктор сидел во главе стола, в идеально выглаженной рубашке, листал планшет. Мама - рядом, в красивом домашнем платье, с идеальным макияжем, улыбалась, наливая кофе в фарфоровую чашку. Она выглядела так, будто всю жизнь прожила в этом доме.

Увидев меня, она всплеснула руками:

- Майя! Ты такая бледная. Не выспалась?

- Всё нормально.

- Волнуешься, наверное, - она понизила голос. - Первый день в новом университете. Но ты справишься, я знаю.

Я кивнула, села на своё место. Омлет пах маслом, свежие круассаны лежали на тарелке, апельсиновый сок - в хрустальном графине. Я смотрела на это и не чувствовала голода.

- Денис подвезёт тебя, - не поднимая головы, бросил Виктор.

У меня похолодели руки.

- Что?

- У вас одна дорога, - спокойно сказал он. - Зачем два водителя гонять?

Мама смотрела на меня с надеждой. Я промолчала. Спорить с Виктором Соболевым - всё равно что спорить с ураганом.

- Денис! - крикнул Виктор. - Ты готов?

Из коридора донеслись тяжёлые шаги. Я уставилась в тарелку, чувствуя, как под рёбрами сжимается холодный ком.

- Всегда готов.

Голос прозвучал слишком близко. Я почувствовала запах - кедр и перец. Он вошёл в столовую, на ходу застёгивая манжеты тёмно-синей рубашки. Волосы влажные после душа, на скулах тень щетины. Выспавшийся. Довольный. Живой.

- Доброе утро, сестрёнка, - он сел напротив.

Я подняла глаза. Он улыбался легко, непринуждённо, будто между нами не было вчерашнего вечера. Будто не он разрезал мой свитер и писал записки.

- Ты не ешь, - заметил он, кивая на мою тарелку. - Первый день - стресс. Надо подкрепляться.

В его голосе звучала забота. Такая натуральная, что я на секунду засомневалась. Может, мне всё приснилось? Может, я просто накручиваю себя?

Мама засияла.

- Видишь, Денис заботится о тебе. Я же говорила, вы поладите.

Я отодвинула тарелку.

- Я наелась.

- Как хочешь, - пожал плечами Денис, допивая кофе. - Тогда поехали. Не хочу опаздывать.

Он поднялся, бросил салфетку на стол. Мама чмокнула меня в щеку - губы пахли её новой помадой, вишнёвой, дорогой.

- Удачи, милая. Я буду ждать.

В прихожей он уже натягивал кожаную куртку. Я остановилась у двери, глядя, как он застёгивает молнию.

- Может, я сама…

- Что? - он обернулся, и в глазах мелькнуло знакомое ледяное спокойствие. - Доедешь сама? На метро? С пересадками? Ты вообще знаешь, где университет?

Я молчала. Не знала.

Он открыл дверь. На улице стоял его чёрный мотоцикл - низкий, хищный, с горящими фарами даже днём. Денис накинул ногу, завёл двигатель. Рев ударил по ушам, разорвал утреннюю тишину элитного посёлка.

- Садись.

Я не двинулась.

- Майя, - его голос стал тихим и опасным. - Я не люблю повторять.

Я подошла. Забралась на заднее сиденье, вцепившись в край. Кожа сиденья была холодной, вибрация мотора проникала в тело, заставляя дрожать. Денис схватил мои руки и обхватил ими свой пояс.

- Держись. И не вздумай отпускать.

Он резко дал газу. Я зажмурилась, ветер ударил в лицо, волосы вырвались из хвоста, хлестнули по щекам. Всё, что было вчера - особняк, ужин, его угрозы, - осталось где-то позади, растворилось в скорости. Только его спина под моими пальцами, твёрдая, горячая даже через куртку. Только запах кожи и бензина, и какой-то его, личный - кедр, перец, опасность.

Мы влетели в поток машин, мотоцикл лавировал между рядами, и я вжималась в него всё сильнее, потому что если отпущу - упаду, разобьюсь. И он знал это. Знал, что я буду держаться.

У главного входа в университет он остановил мотоцикл, даже не обернувшись.

- Увидимся.

Я слезла. Ноги дрожали, в ушах всё ещё гудел мотор. Мотоцикл ушёл, оставляя за собой хвост выхлопных газов. Я стояла на тротуаре, чувствуя, как вибрация медленно отпускает тело.

Я поднялась по ступеням. Здание было огромным - сталинская высотка, отреставрированная до блеска: колонны, лепнина, тяжёлые дубовые двери, за которыми открывался мир, где мне не было места.

Внутри холл напоминал музей. Мраморный пол отражал хрустальные люстры. Стены в тёплых тонах, увешанные портретами известных выпускников - министры, олигархи, телеведущие. Студенты сновали туда-сюда. Дорогие сумки, аккуратные причёски, уверенные лица. Девушки в идеально сидящих брючных костюмах, парни в рубашках от известных марок, с часами на запястьях, которые стоили больше моей стипендии за год.

Я опустила глаза на свои кеды. Здесь всё кричало о деньгах, а я кричала о том, откуда пришла.

- Ты кто?

Я вздрогнула. Высокая блондинка в облегающем платье-футляре смотрела на меня с таким выражением, будто я была экскрементом на её идеальных лодочках.

- Первокурсница. Ищу аудиторию.

- Первокурсница, - она окинула меня взглядом, задержавшись на кедах, на кардигане, на дешёвом рюкзаке. - И на каком основании?

- Что?

- На каком основании ты здесь учишься? По блату? Или папа-олигарх отстегнул на корпус?

- Я на бюджете.

Блондинка рассмеялась. Рядом возникли ещё две девушки, переглянулись.

- На бюджете, - повторила одна. - А такие вообще бывают?

- Бывают, - усмехнулась блондинка. - Их на факультет социологии набирают. Чтобы процент был.

Они засмеялись и ушли, даже не обернувшись. Их смех остался висеть в воздухе, липкий, унизительный.

Я сжала зубы и двинулась дальше. Нашла расписание, свою группу. Аудитория на третьем этаже, факультет журналистики.

Поднялась по лестнице, стараясь не смотреть по сторонам. В аудитории уже было много народу. Студенты сидели группами, громко переговаривались, смеялись. Я выбрала место у окна, в самом углу. Достала тетрадь, ручку.

Лекция по основам журналистики началась через пятнадцать минут. Преподаватель - седой мужчина в очках, с уставшим лицом - вошёл, окинул аудиторию взглядом и начал монотонно читать. Я старалась слушать, но мысли разбегались. Вчерашняя ночь, записка, сегодняшнее утро, блондинка в холле. И Денис. Его голос, его запах, его руки, обхватившие мои, чтобы я держалась за него.

Я заставила себя сосредоточиться, начала записывать. Слова лекции складывались в голове, и на несколько минут я даже увлеклась.

После пары вышла в коридор. Нужно было найти туалет или хотя бы укромный уголок, где можно перевести дух, но коридоры кишели студентами. Я свернула в боковую галерею, надеясь найти пустую аудиторию, и наткнулась на Дениса.

Он стоял у окна, окружённый свитой. Парни в дорогих пиджаках, девушки с идеальными причёсками, все смотрели на него, ловили каждое слово. Он был здесь королём - это читалось в позах окружающих, в том, как они подавались вперёд, слушая его.

Он заметил меня сразу. Улыбнулся той же хищной улыбкой.

- Смотрите-ка, - громко произнёс он, кивая в мою сторону. - Моя сестрёнка. Тоже учится здесь.

Свита обернулась. Я замерла, чувствуя, как все взгляды устремляются на меня. Оценивающие, насмешливые, холодные.

- Познакомьтесь, - Денис подошёл ближе. - Майя. На бюджете. Из провинции. Папа решил проявить благотворительность.

Кто-то усмехнулся.

- Она вообще знает, где находится?

- Дорогу сюда нашла, - пожал плечами Денис. - Значит, не всё потеряно.

Он остановился напротив. Я смотрела в пол, в его идеально начищенные ботинки. Боялась поднять глаза.

- Что, сестрёнка, язычок проглотила? Вчера ты была более разговорчивой.

Я молчала.

- Ладно, - он повернулся к своим. - Не будем отвлекать нашу бюджетницу от учёбы. Ей надо стараться, чтобы не вылететь после первой сессии.

Смех ударил в спину. Я развернулась и пошла прочь. Быстро, почти бегом, не разбирая дороги. Толкнула первую попавшуюся дверь с табличкой «Библиотека».

Тишина. Пахло книгами, старым деревом, покоем. Высокие стеллажи уходили вверх, к лепному потолку. В читальном зале горели настольные лампы с зелёными абажурами, создавая островки тёплого света.

Я прислонилась к стеллажу, закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Закусила губу до крови, чтобы не разреветься.

- Ты в порядке? - тихий голос.

Я открыла глаза. Рядом стояла девушка в очках, с высоким хвостом, в простом сером свитере и джинсах - таких же обычных, как у меня. Она смотрела с беспокойством, без того высокомерия, к которому я уже начала привыкать.

- Да, - выдавила я. - Всё хорошо.

- Ты первокурсница? Я тебя раньше не видела.

Я кивнула.

- Меня Лена зовут. Я на втором курсе. Здесь часто прячусь от шума.

- Майя.

- Пойдём, чай попьём? - она кивнула в сторону читального зала. - У нас там и диваны, и чайник. Лучшее место в универе.

Я хотела отказаться. Хотела остаться одна, переварить этот день, спрятаться в углу. Но ноги сами пошли за ней.

Мы сели на диван у окна. Лена налила чай в пластиковый стаканчик, протянула мне. Чай был крепким, с сахаром, и от него стало чуть теплее.

- Первый день всегда тяжёлый, - сказала Лена. - А тут ещё это место… Оно не для обычных людей.

- Ты тоже из… - начала я.

- Из провинции? - усмехнулась она. - Ага. Из маленького городка, который никто не знает. Поступила по олимпиаде. Первый год была как в аду. Теперь привыкла.

Она говорила просто, без пафоса, и от этого стало легче. Я смотрела на её вытертые джинсы, на старый свитер, на дешёвые балетки, и впервые за сегодня почувствовала, что не одна такая.

- Здесь есть такие, как мы, - продолжала Лена. - Просто они прячутся. В библиотеке, в подсобках, в спортзале по вечерам. Держатся вместе.

Я кивнула, делая глоток чая. Горло обожгло.

- Если хочешь, я познакомлю тебя с нашими, - предложила она. - Собираемся по пятницам. Обсуждаем учёбу, иногда ходим в кино.

- Спасибо. Я подумаю.

Мы обменялись номерами. Я записала её контакт в телефон, и на душе стало чуть теплее. Хоть один человек здесь, кто не смотрит на меня как на грязь.

Через час у меня была следующая лекция. Я попрощалась с Леной и пошла в аудиторию, чувствуя, как возвращается тяжесть.

В коридорах уже было не так людно. Я шла быстро, опустив голову, и не заметила, как меня схватили за локоть.

- А вот и наша звезда.

Денис прижал меня к стене в пустом коридоре. Его пальцы впились в плечо, не больно, но крепко - так, чтобы я не могла вырваться.

- Отпусти, - прошептала я.

- Не спеши, - он наклонился ближе, и я снова почувствовала его запах. Кедр. Перец. Опасность. - Как тебе первый день? Понравилось?

Я молчала.

- А я смотрю, ты уже нашла подружек. Эта, в очках? Из второго курса? Тоже из грязи?

Я дёрнулась, пытаясь высвободиться, но он только сильнее прижал меня к стене.

- Она не имеет отношения к твоим играм.

- Играм? - усмехнулся Денис. - Ты думаешь, я играю?

Он приблизился вплотную. Я чувствовала его дыхание на щеке, на губах. Волосы на затылке встали дыбом.

- Я предупреждал, Майя. Я превращу твою жизнь в ад. И начну с малого.

Он выхватил у меня телефон. Я не успела среагировать - его движения были слишком быстрыми.

- Отдай! - я рванулась, но он отступил на шаг, удерживая меня одной рукой.

- Четыре цифры, - он усмехнулся, глядя на экран. - Ты слишком предсказуема, сестрёнка.

Его пальцы забегали по экрану. Я смотрела, как он открывает контакты, что-то удаляет, потом заходит в мессенджеры.

- Что ты делаешь? - мой голос сорвался на крик.

- Чищу твоё окружение. У тебя здесь слишком много лишних людей. Вот эта Лена, например. И ещё какие-то странные номера.

Он поднял на меня глаза. В них не было ни капли сомнения, ни тени жалости. Только холодное, спокойное удовлетворение.

- Тебе не нужны друзья, Майя. Тебе нужно помнить, кто ты и где находишься.

Он бросил телефон обратно. Я поймала его дрожащими руками.

- Ты… ты не имеешь права…

- Имею, - перебил он, и его голос стал тихим, почти ласковым. - Я здесь всё имею право. Запомни это.

Он развернулся и ушёл, даже не оглянувшись. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре, затихая вдалеке.

Я прислонилась к стене, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Разблокировала телефон, открыла контакты.

Лены не было. Исчезли все номера, которые я успела накопить за последние годы. Одногруппники, знакомые, даже школьная подружка, с которой мы переписывались раз в полгода. Всё, что связывало меня с прошлой жизнью, он стёр одним движением.

Я закрыла глаза. Слёзы навернулись, но я заставила себя не плакать. Не здесь. Не перед ним.

Глубоко вздохнула, вытерла глаза и пошла на лекцию.

В аудитории было шумно. Студенты переговаривались, смеялись. Я села на своё место у окна, положила перед собой тетрадь.

В телефоне завибрировало сообщение.