Бизнес на двоих. Бывший не в счёт

Катя сглотнула. Язык прилипал к нёбу.

Лифт остановился на седьмом этаже. Вошёл мужчина с бейджем «Проектный отдел». Кивнул. Встал в угол. Катя отодвинулась к противоположной стене.

Двери закрылись.

Она закрыла глаза.

Под веками всплыла другая картинка. Зал суда. Серые стены. Серый свет. Серое лицо судьи. Она сидела и смотрела в затылок Артёма. Он ни разу не обернулся. Когда судья зачитывал решение, его спина оставалась прямой. Человек, который принял решение и идёт дальше. Без оглядки. Без сожалений. По крайней мере, так ей тогда казалось.

«Он даже не сомневается».

Внутри что-то оборвалось. Тонко и беззвучно.

Теперь он снова сидел с лицом человека, который не сомневается.

Но дату заметил.

Жилка дрогнула.

И вот этот крошечный знак - дрогнувшая жилка на виске - сейчас казался важнее любых слов. Потому что словам она уже не верила. А тело не врёт. Ведь так?

Лифт дзынькнул. Первый этаж. Двери открылись.

Катя вышла в вестибюль. Шумно. Кто-то смеялся у стойки ресепшена. Хлопали двери. Жизнь шла своим чередом, как будто ничего не произошло. И это было самое странное - мир не рухнул. Просто внутри неё что-то сместилось, а снаружи всё осталось по-прежнему.

Она толкнула стеклянную дверь. Ветер ударил в лицо. Холодный. Колючий. С запахом мокрого асфальта. Она вдохнула. Воздух царапнул горло. Приятно. Хоть что-то настоящее, не стерильно-офисное, не упакованное в юридические формулировки.

Она спустилась по ступенькам. Остановилась у края тротуара. Машины шуршали шинами по мокрой дороге. Люди спешили, обходя её. Она смотрела на серое небо и думала, что вот так, наверное, чувствуют себя воздушные шарики, из которых медленно выходит воздух. Вроде ещё летишь, но уже как-то неуверенно.

За спиной раздались шаги. Быстрые. Уверенные. Она узнала их раньше, чем обернулась. Конечно. Кто же ещё.

- Екатерина.

Артём стоял в двух шагах. Пиджак расстёгнут. Волосы взъерошены ветром. В руке - папка. Выглядел он так, будто выбежал за ней сразу, не задерживаясь в кабинете. Сердце ёкнуло помимо воли.

- Что?

Он сделал шаг вперёд.

- Ты спросила в лифте. В первый день. Почему я ношу эту ручку.

Сердце пропустило удар. Понеслось вскачь. Гулко. В висках застучало.

- И?

Он сунул руку в карман. Вытащил ручку. Протянул ей.

- Потому что это единственное, что у меня осталось. От нас.

Катя смотрела на ручку. Чёрный корпус. Серебристый зажим. Та самая. Она выбирала её в магазинчике у метро. Продавец завернул в бумагу и перевязал ленточкой. Она волновалась, понравится ли ему. Как девочка перед первым свиданием. А он тогда улыбнулся и поцеловал её в висок. И сказал: «Теперь у меня нет выбора, только подписывать то, что сделает меня счастливым». И она поверила, что так и будет.

Теперь ручка лежала на его ладони. Маленькая. Потёртая. Нелепая в своей сентиментальности. И почему-то именно эта нелепость задела сильнее всего. Потому что если бы он был просто холодным карьеристом, он бы давно её выбросил. А он носит. Четыре года носит в кармане её подарок. И молчит.

Она перевела взгляд с ручки на его лицо. Вдох. Выдох. И не взяла.

- Этого недостаточно, Артём.

Он опустил руку. Медленно, словно ручка весила тонну.

- Я знаю.

Они стояли под серым небом. Ветер трепал полы пиджаков. Мимо шли люди. Сигналили машины. Где-то играла музыка из открытого окна. А они молчали. Два взрослых человека, которые когда-то любили друг друга, а теперь не знают, как сделать шаг навстречу, чтобы снова не разбиться.

Он заговорил первым. И голос его дрогнул - впервые за всё время.

- Я не знаю, как всё исправить. Не умею. Но я хочу попробовать.

Катя смотрела на него. Внутри боролись два желания. Повернуться и уйти. Сделать шаг. Ещё один. Не оглядываться. Как он когда-то. Хлопнуть дверью и забыть.

Или остаться. Услышать. Дать ему шанс. Дать себе шанс. Рискнуть снова. А вдруг?

Она не знала, какое правильное. И никто не знал. В любви вообще нет правильных решений, есть только те, на которые хватает смелости.

- У тебя тридцать дней. Корпоративный совет дал нам месяц. Если проект не взлетит - я уйду. И тогда никакие ручки не помогут.

Он кивнул.

- Я понял.

Катя развернулась и пошла к остановке. Спина прямая. Шаг ровный. Она не оборачивалась. Но кожей чувствовала его взгляд. И от этого взгляда между лопатками разливалось тепло, которое она пыталась игнорировать. Пыталась и не могла.

Артём возвращался через центральный вход. В вестибюле его перехватил Воронов. Юрист выглядел взволнованным - насколько это возможно для человека, чьё лицо десятилетиями тренировалось не выражать эмоций. Но глаза выдавали: что-то его грызло.

- Артём Андреевич, можно на минуту?

Артём остановился. Внутренне приготовился к очередной порции корпоративной бюрократии.

- Слушаю.

Воронов понизил голос. Конспиратор.

- Я просматривал договор перед отправкой в архив. Заметил кое-что на полях. Страница с подписями.

Артём напрягся.

- И?

- Там дата. Шестое октября. Это имеет отношение к проекту?

Артём помолчал. Что тут скажешь? Правду? Слишком сложно. Соврать? Бессмысленно.

- Нет. Это личное.

Воронов кивнул с таким видом, будто услышал именно то, что ожидал.

- Я так и подумал. Формально не нарушение. Просто пометка. Но я решил предупредить. На случай, если кто-то ещё обратит внимание.

- Спасибо. Я учту.

Воронов повернулся уходить. Остановился. И тут случилось то, чего Артём не ожидал от человека, проработавшего в юриспруденции четверть века.

- Знаете, Артём Андреевич, - сказал он, не оборачиваясь. - Я в этом бизнесе двадцать пять лет. Видел сотни партнёрств. И могу сказать одну вещь.

- Какую?

Воронов обернулся и посмотрел поверх очков. В его взгляде мелькнуло что-то человеческое, почти сочувственное.

- Из вас получится очень сильный союз. Вы дополняете друг друга.

Он ушёл. Артём остался стоять посреди вестибюля с папкой в руке.

Внутри что-то переворачивалось. Не надежда. Не страх. Что-то третье, чему он, как и Катя, не мог подобрать названия. Но это «что-то» грело и кололо одновременно. Примерно так же, как её взгляд там, на крыльце, когда она сказала «у тебя тридцать дней» и не обернулась.

«Из вас получится очень сильный союз».

Слова отразились от стеклянных стен. Чужие слова. Случайные. Но почему-то именно они сейчас казались важнее всех отчётов и планов.

Он перевёл взгляд на двери. Там, в сером воздухе, ещё висело эхо её слов. «У тебя тридцать дней».

Тридцать дней.

Он сжал папку крепче и пошёл к лифту.

Двери открылись. Пустая кабина. Он нажал кнопку своего этажа. Лифт тронулся. Он смотрел на отражение в полированной стали. И видел там не топ-менеджера с идеальной осанкой. А человека, получившего второй шанс. И боящегося его упустить. Потому что второй шанс - это страшнее первого. В первый раз не знаешь, что теряешь. Во второй - знаешь слишком хорошо.

Двери закрылись.

Он остался один в тишине движущейся кабины. Фраза Воронова звучала в ушах. Как приговор. Как издёвка. Как предсказание. И как самое неожиданное напутствие, которое он когда-либо получал.

Он смотрел на закрывшуюся дверь и впервые за четыре года не знал, что сказать даже самому себе. Но, кажется, начинал понимать, что молчание - не всегда выход. Иногда слова нужны. Особенно те, которые труднее всего произнести.

И где-то в груди, под рёбрами, зарождалось странное, давно забытое чувство. То ли решимость. То ли надежда. А может, и то, и другое сразу. Но одно он знал точно: эти тридцать дней он использует. Не для проекта. Для неё. Потому что проект - это просто цифры. А Катя - это то, ради чего вообще стоит что-то менять.

Вопрос только в том, успеет ли он это доказать. И хватит ли у него смелости сказать те самые слова, которые он не сказал четыре года назад.

Лифт остановился. Двери открылись на его этаже. Артём вышел в коридор, сжимая папку, в которой лежал не просто договор. Там, на полях, крошечными буквами, была выведена дата, разделившая их жизнь на «до» и «после». И если он хочет, чтобы появилось новое «после», ему придётся научиться говорить. Даже когда язык прилипает к нёбу, а слова кажутся неправильными.

Он шагнул в сторону переговорной, где через полчаса начнётся совещание. Обычный рабочий день. Только теперь всё было по-другому. Потому что теперь у него было тридцать дней. И он не собирался их терять.

Глава 6. Новый кабинет, старый нерв

Катя толкнула тяжёлую стеклянную дверь и сразу поняла: вчера она была здесь чужаком, заскочившим на минутку. Сегодня - временным сотрудником с бейджем на шее, и этот синий шнурок натирал кожу, как напоминание: ты в системе, детка.

Вестибюль встретил привычной стерильной тишиной. Только теперь она слышала её изнутри. Басовитое гудение кондиционера, шорох вентиляции где-то под потолком, глухое эхо своих шагов - всё это отдавалось в пояснице и нашёптывало: «Ну что, начальница, ты уверена?» Охранник мазнул по ней взглядом - не враждебно, но цепко. Запоминает. Привыкает к новому лицу в своём муравейнике с пропускной системой.

Она прицепила бейдж. На фото трёхдневной давности, сделанном на ресепшене в первый визит, она выглядела так, будто её застукали за чем-то неловким. Настороженная, почти затравленная. Сейчас внутри ворочалось другое. Злость? Пожалуй. Пока безадресная, висевшая в воздухе, как пыль в луче проектора, она ждала своего часа. И Катя знала: час этот настанет.

Турникет пискнул, пропуская её. Она направилась к лифтам.

Прозрачная кабина поползла вверх. За стеклом тянулись одинаковые этажи: коридоры, двери с цифрами, люди в серо-синих костюмах. Муравейник, в который подсадили осу. Катя усмехнулась про себя - криво, без намёка на веселье. Интересно, сколько пройдёт времени, прежде чем её перестанут видеть «партнёром по проекту» и начнут узнавать «ту самую бывшую жену»? Слухи в этих стенах бегали быстрее вирусов, это она помнила ещё по их совместной жизни. Артём тогда тоже работал в крупной компании, и новости о его повышении или чьём-то увольнении долетали до неё раньше, чем он успевал открыть рот.

Лифт замер на втором этаже.

Двери разъехались, впуская её в коридор поуже. Меньше стекла, больше глухих стен, выкрашенных в холодный серый. Гостевые кабинеты для внешних. Не подвал, но и не топ-менеджмент. Корпорация отвела ей место, ясно обозначив статус: не своя, временная, периферийная. Что ж, спасибо и на этом. Могли бы вообще в подвал засунуть, к архивам и сломанным кофемашинам.

Катя отыскала дверь с номером 214 на пластиковой вставке и вошла.

Катя сбросила сумку на стол и огляделась. Ни стикера на стене, ни забытой ручки в ящике, ни царапины на пластике. Идеально стерильная клетка для идеально временного человека. Она провела ладонью по столешнице - холодный, чуть шершавый пластик царапнул кожу. Брр. Захотелось немедленно притащить сюда что-то живое. Цветок в горшке. Например кактус. Пусть колючий, но свой.

Из сумки появился ноутбук. Лёг слева. Справа - чёрный блокнот с фразой «Не доверять мужчинам-менеджерам» на одной из страниц. В центр, поближе к окну, Катя водрузила кружку с логотипом стартапа - белый ключ на тёмно-синем фоне.

Кружка горела на сером пластике, как сигнальная ракета. Слишком яркая, слишком живая, слишком личная. Напоминание: у неё есть свой мир за этими стенами. И она в него вернётся. Чего бы ей это ни стоило.

Дверь распахнулась без стука. Ну кто бы сомневался.

- Ну и дыра, - Алёна вплыла внутрь, сжимая картонный стаканчик. - Тебя в ссылку отправили?

Она обвела взглядом кабинет, хмыкнула и приземлилась на край стола, не спрашивая разрешения. Фуксиевая юбка легла на серый пластик единственным цветным пятном во всей комнате. Хоть что-то радовало глаз.

- Второй этаж. Гостевой блок. По местным правилам, - Катя дёрнула плечом.

- По правилам - это когда тебя засовывают туда, где ты никому не мешаешь.

Алёна поставила стаканчик и скрестила руки на груди. Её взгляд перепрыгнул с кружки-ключа на блокнот, с блокнота - на пустые стены.

- Ладно. Денис подъедет через полчаса. Демка почти готова, но он хочет показать тебе до встречи с их айтишниками. Чтобы ты знала, где дыры.

- Добро.

- И ещё. - Алёна понизила голос до театрального шёпота, хотя в коридоре и так никого не было. - Вчера вечером в курилке пересеклась с девушкой из их пиара. Случайно. Лариса запросила доступ к вашему с Артёмом календарю. Все встречи, все созвоны - она теперь видит.

Катя замерла. Ноготь большого пальца, лежавшего на блокноте, побелел от нажима.

- Зачем?

- Официально - «для координации связей». - Алёна нарисовала в воздухе кавычки. - А так - следит за каждым шагом.

В животе у Кати сжался тугой холодный узел. Не страх - узнавание. Лариса не просто копалась в чужом белье. Она строила карту их передвижений. Изучала маршруты перед ударом. Катя вдруг отчётливо увидела её: идеальная осанка, взгляд в монитор, методичная прокрутка чужого расписания. Зрелище тошнотворное и отчего-то унизительное. Как будто кто-то залез в её личный дневник и теперь читает вслух.

- Спасибо, что сказала.

- Я здесь за этим. - Алёна спрыгнула со стола. - Ладно, побежала. Через двадцать минут созвон с клиентом. Дениса жди.

У двери она затормозила.

- Кать.

- А?

- Ты вчера как? После всего? - Алёна неопределённо махнула рукой, но Катя поняла: подруга имела в виду разговор с Артёмом у остановки. Ручку. «Я хочу попробовать».

- Нормально.

- Врёшь.

- Вру.

Алёна кивнула, принимая ответ.

- Вечером наберу. Расскажешь.

Она подняла крышку ноутбука. Экран загорелся, требуя корпоративный пароль. Катя вбила цифры и буквы, присланные вчера. Система помедлила и развернула рабочий стол - такой же стерильный, как всё в этом здании. Стандартная заставка с логотипом. Стандартный набор иконок. Ничего лишнего. Даже обои не сменить на что-то человеческое.

Почту распирало от писем. Двадцать три за ночь. Приглашения на встречи, запросы от проектной группы, рассылки о пожарной безопасности и смене паролей. Катя пролистывала их, не вчитываясь, пока взгляд не упёрся в тему.

«Календарь совместных активностей - доступ расширен».

Системный адрес. Сухая формулировка: «К списку участников с правом просмотра добавлена Ветрова Л.К. (отдел стратегических партнёрств)».

Значит, правда. Лариса подключилась. Теперь каждый созвон, каждая встреча с Артёмом пойдут под её невидимым прицелом. Очень удобно, ничего не скажешь. Прямо как тогда, в последний месяц брака, когда она чувствовала, что за их отношениями кто-то наблюдает со стороны. Только теперь у этого «кого-то» есть имя и должность.

Катя свернула письмо и открыла календарь. На сегодня - три пункта. Знакомство с командой через час. Обсуждение дорожной карты с Артёмом после обеда. Встреча с айтишниками в конце дня.

В графе «Участники» напротив каждой строчки значилось: «Морозов А.А., Морозова Е.С., Ветрова Л.К. (наблюдатель)».

Три фамилии столбиком. Её, его и её. Треугольник, которого не существовало в их браке, но который всегда маячил где-то рядом - незримый, влиятельный. Теперь он проступил чётко. Не в личной жизни - в корпоративном расписании. Ирония судьбы в чистом виде.

Катя захлопнула ноутбук резче, чем собиралась. Звук ударился о голые стены и сдох. Ладно, хватит рефлексии. Пора работать.

В коридоре послышались шаги. Тяжёлые, мужские. Замерли у самой двери.

Катя вскинула голову.

Сквозь матовый пластик проступил силуэт. Высокий, плечистый, с прямой спиной. Она узнала его мгновенно - по манере стоять, перенеся вес на левую ногу. Артём всегда так ждал. Всегда чуть кренился влево, будто слушал что-то, недоступное прочим. Она помнила этот жест. Он всегда так делал, когда не решался сказать что-то важное.

Стук. Короткий, сухой.

- Войдите.

Дверь отворилась. Артём шагнул внутрь и замер на пороге, словно не решаясь идти дальше. В руке - тонкая папка из юридического отдела. Тёмно-серый костюм, белая рубашка без галстука. Под глазами тени глубже вчерашних. Видно, тоже не спал. Катя заметила смятый воротник и расстёгнутый манжет на правой руке - раньше он никогда не позволял себе таких мелочей. Раньше он был безупречен. А теперь? Что с ним стало за эти четыре года? И почему её это вообще волнует?

Он обвёл взглядом комнату. Задержался на кружке с ключом. На ноутбуке. На чёрном блокноте. И только потом посмотрел на Катю.

- Устроилась?

Голос ровный, без красок. Начальник спрашивает новенькую. Ну-ну.

- Нормально, - отозвалась она тем же тоном.

Пауза. Артём не двигался с порога. Она не звала его сесть. Его пальцы сдавили край папки - единственный признак напряжения. Ну давай, скажи уже что-нибудь человеческое. Или так и будешь стоять, как памятник самому себе?

- Принёс копию подписанного договора, - он положил папку на край стола. - Оригинал у юристов.

- Спасибо.

Он не уходил. Стоял и переводил взгляд с кружки на Катю и обратно. В его глазах появилось что-то новое. Не вина, не напряжённость - осторожный интерес. Так смотрят на знакомую вещь, обнаруженную в неожиданном месте.

- Твоя кружка, - проговорил он тихо.

- Моя.

- Я её помню.

Катя промолчала. Мышцы живота свело - старая реакция на его голос, когда он делался тихим и почти личным. Она запретила себе отвечать. Смотрела прямо, выдерживая паузу. Скажите мне вот что: почему спустя четыре года его слова всё ещё имеют надо мной такую власть?

Артём перевёл взгляд на окно. На серую стену.

- Вид не очень.

- Я здесь не ради пейзажей.

Он кивнул - скорее себе, чем ей. Потом опять уставился на кружку.

- Ты всегда ставила её слева от монитора. Чтобы видеть, пока работаешь.

Внутри у Кати что-то дрогнуло. Он помнил. Не просто помнил - подмечал такие мелочи, которые она сама давно перестала осознавать. Кружка и правда стояла слева. Привычка. Рефлекс из их общей квартиры, где он часто сидел напротив и смотрел, как она склоняется над бумагами, а рядом - кружка с ключом, их общий символ, придуманный задолго до стартапа. Чёрт бы его побрал с этой памятью.

- Ничего это не значит, - отрезала она. - Просто привычка.

- Знаю.

Он взялся за дверную ручку, но помедлил. Ну вот, сейчас скажет что-то важное. Или опять уйдёт, оставив её с вопросами.

- Катя.

Она ждала.

- Сегодня после обеда встреча по дорожной карте. Лариса подключится наблюдателем. Не моё решение. Местный протокол для стратегических проектов.

- Я уже видела уведомление.

Он кивнул.

- Хорошо. Просто хотел предупредить. Чтобы не стало… сюрпризом.

Катя усмехнулась - сухо, без тени веселья.

- Сюрпризом? Артём, то, что Лариса следит за каждым нашим шагом, - не сюрприз. Закономерность.

Он смолчал. Желваки на скулах напряглись, но он удержался. Бедный. Как же ему трудно, наверное. Но мне-то что с того?

- Если всё, - сказала Катя, - у меня через полчаса знакомство с командой. Надо подготовиться.

- Да, конечно.

Он открыл дверь, шагнул за порог и уже оттуда, не оборачиваясь, бросил тихо:

- Рад, что ты здесь.

Замок щёлкнул.

Катя смотрела на дверь и чувствовала, как в груди разливается тяжёлое, вязкое тепло. Не от слов - от того, как он их произнёс. Тихо. Почти извиняясь. Будто сам сомневался, имеет ли право. И вот что мне с этим делать, а? Простить? Поверить? Или послать куда подальше и заняться делом?

Она тряхнула головой, снова подняла крышку ноутбука, нашла презентацию для знакомства с командой. Слайды поплыли перед глазами. Она видела не цифры и графики, а кружку с ключом. И его взгляд, когда он сказал: «Ты всегда ставила её слева».

Ладно. Сначала работа. Чувства - потом. Если «потом» вообще наступит.

Знакомство с командой вышло скомканным. Катя выскользнула из переговорной на четвёртом этаже с ощущением, будто её препарировали. Восемь человек за длинным столом, восемь пар глаз - в каждом любопытство пополам с настороженностью. Слухи о «бывшей жене» уже облетели этажи; она чуяла это по взглядам, задерживавшимся на ней чуть дольше приличий. Люди искали подтверждение тому, о чём шушукались в коридорах. И ведь находили, наверное. В каждом её жесте, в каждой паузе.

Она отвечала чётко, держала спину, не позволяла голосу дрогнуть. Но внутри звенела струна. Когда женщина с острыми плечами и рыбьими глазами спросила, не повлияет ли «личное знакомство» с Артёмом Андреевичем на распределение ролей, к горлу подкатил ком. Не от обиды - от ярости. Ну сколько можно? Неужели я навсегда останусь «бывшей женой»?

- Личное знакомство проекта не касается, - отчеканила Катя. - Роли поделены по компетенциям. Если есть вопросы по делу - готова ответить. Если вопрос личный - оставим его за дверью.

Женщина отвела взгляд. Катя выиграла раунд, но осадок остался - липкий, горький, как кофе из автомата на первом этаже.

Она вернулась в свой кабинет и закрыла дверь слушая, как колотится сердце. Гулко, с перебоями. Так, спокойно. Дыши. Ты справилась. Они просто проверяют тебя на прочность. Ничего нового.

До встречи с Артёмом оставалось два часа. В столовую она не пошла - не хватило сил ловить новые взгляды. Достала из сумки яблоко, прихваченное из дома, и съела, глядя в серую стену. Кислота свела скулы, но это отвлекало. Интересно, он тоже сейчас сидит где-то и давится своим корпоративным обедом? Или ему плевать?

Потом она раскрыла блокнот. Перелистнула на сегодняшнюю страницу. Слева - рабочие заметки: «Бюджет до пятницы», «Презентация для IT», «Позвонить инвестору». Справа, на полях, жирная строка: «Не доверять мужчинам-менеджерам».

Катя взяла ручку и ниже, мелкими буквами, приписала: «Он помнит, куда я ставила кружку. Что это меняет?»

Потом зачеркнула вопрос. Жирно, до дыры в бумаге. Вот именно. Ничего не меняет. Работай.

Встреча с Артёмом шла в его кабинете на пятом этаже. Катя вошла ровно в срок, без суеты. Постучала, дождалась «войдите», открыла дверь.

Кабинет оказался вдвое просторнее её клетушки. Панорамное окно во всю стену, вид на проспект, серое небо, крыши. Свет резал комнату надвое. На столе - два монитора, бумаги, корпоративная кружка. Ничего личного. Кроме одной вещи.

У самого монитора лежала ручка. Чёрный корпус, серебристый зажим. Её не прятали в ящик, не швыряли в общую кучу. Она лежала так, будто её только что положили - или всегда держат под рукой. Ну вот, опять. Зачем ты это делаешь, Артём? Хочешь, чтобы я растаяла? Не дождёшься.

Катя отвела взгляд. Не сейчас. Сначала дело.

- Садись, - Артём указал на стул напротив.

Она села, раскрыла ноутбук. Он сделал то же самое. Два экрана, два блокнота, две версии одной дорожной карты.

- Начнём с тестирования гипотез. Твои предложения?

Катя заговорила. Чётко, по пунктам. Что проверять, какие метрики считать, кого привлекать из пользователей. Он слушал, кивал, вставлял короткие реплики. Спорили редко - в основном о сроках. Она давила на скорость, он - на дополнительные проверки.

- Ты торопишься, - заметил он, не поднимая глаз от клавиатуры.

- У нас тридцать дней. Забыл?

Он поднял взгляд.

- Не забыл.

Пауза. Короткая, но ощутимая. Воздух сгустился от недосказанности - от всех слов, которые они заменяли рабочими терминами. Говори же. Скажи что-нибудь настоящее. Ну же.

- Ладно, - сдался он. - Сроки двигаем. Но риски вырастут.

- Риски и так высоки. Из-за нас.

Он промолчал. Пальцы над клавишами замерли на секунду и побежали дальше. Трусишь. Боишься открыть рот и всё испортить. Или наоборот - боишься, что я снова поверю?

Они работали ещё час. Обсудили ресурсы, разбросали задачи, забили контрольные точки. Катя чувствовала себя выжатой, но довольной. Дело сдвинулось. Проект набирал плоть. Хоть что-то в этой жизни поддаётся контролю.

Она закрыла ноутбук и встала.

- Вопросов нет? Тогда я к айтишникам.

- Катя.

Она обернулась.

Он смотрел на неё иначе. Не виновато, не холодно. Устало и решительно - как человек, долго блуждавший не в ту степь и наконец разглядевший дорогу. Его рука лежала на столе рядом с той ручкой, и большой палец поглаживал колпачок - бессознательно, почти нежно. Вот оно. То самое. Человеческое.

- Лариса будет на всех ключевых встречах. Не только в календаре. Лично.

Катя стиснула ноутбук. Пальцы онемели.

- Зачем говоришь?

- Чтобы не стало сюрпризом. - Он вернул ей утреннюю фразу, но с иным смыслом. - Тогда я тебя не защитил. Сейчас пытаюсь.

Внутри перемешалось: злость, усталость, странное, полузабытое тепло. Он предупредил. Не утаил. Не притворился, что всё в порядке. А ведь мог бы. Раньше он так и делал - молчал и делал вид, что всё идёт по плану.