Творец своей тени. Синдром Пигмалиона

Выйдя из кабины, Отто накинул халат и подошёл к раковине. Провёл полотенцем по запотевшему зеркалу, стирая конденсат, и поднял взгляд и начал всматриваться в своё уставшее, осунувшееся лицо.

Раздался резкий хруст.

На протёртом отражении, прямо на глазах Отто, по глади зеркала сверху вниз побежала глубокая трещина. Она со стеклянным треском разделилась надвое, затем на четыре, и в мгновение ока покрыла всю поверхность густой паутиной. Отражение Отто разбилось на десятки осколков.

Отто отшатнулся, едва не поскользнувшись на мокром полу. Это было невозможно.

Треск расколотого зеркала сработал как спусковой крючок. Ужас в одно мгновение выжег рассудок. Он выскочил из ванной, готовый сорваться на бег, но собственное безумие оказалось сильнее. Невидимые цепи выверенных правил сковали тело мёртвой хваткой. Въевшийся в уклад жизни ритуал встал поперёк горла, перекрывая кислород инстинкту самосохранения. Задыхаясь от паники, Отто резко затормозил перед лестницей. Он судорожно вцепился в перила и заставил себя начать счёт ступеней.

— Два... четыре... шесть... — забормотал он дрожащим, срывающимся шёпотом, отмеряя только чётные числа.

Он тяжело дышал, путался в полах халата, его влажные ступни скользили по дереву, а воспалённый мозг отчаянно пытался удержать ритм шагов. Этот конфликт между желанием бежать и необходимостью считать сводил с ума, превращая подъём в пытку.

Двадцать два.

Ворвавшись в кабинет, Отто бросился к столу и схватил черновик. Дрожащие пальцы судорожно заскользили по страницам, пока не нашли свежий текст.

Глаза забегали по строкам, написанным его же почерком пару часов назад: «…Нил с силой ударил по стеклу. Раздался сухой хруст, и по зеркальному отражению разбежалась густая сеть трещин...»

Рукопись выпала из ослабевших рук на стол.