
Полная версия:
Ведьма в 45, или Допрыгался, козёл!

Вера Платонова
Ведьма в 45, или Допрыгался, козёл!
1. С Днём рождения меня!
Телефон на прикроватной тумбе жужжит и пляшет ламбаду, спросонья шарю по поверхности рукой. Не снимая маски для сна, мажу пальцем по экрану, принимая звонок, и сиплым голосом шепчу:
– Да, алё!
– Валентина, с днём рождения, с юбилеем, моя юная земляничка! Ягодка, как говорится! – Адкин голос я узнаю из миллиона других. Во-первых, он очень глубокий, а во-вторых, ну очень громкий.
– Спасибо, дорогая! Ты как? – старательно улыбаясь в трубку, молюсь, чтоб она только не начала петь песню. Нет, ПЕСНЮ. Голосище-то у неё ого-го какой мощный, а вот с музыкальным слухом дела обстоят потруднее, но Адку это никогда не смущало. Впрочем, как и звонить людям ни свет ни заря.
– С днём рождения, успехов, радости, везения! И чумового настроения! –* орёт подруга в трубку, испытывая мои барабанные перепонки на прочность, поэтому отдаляю телефон от уха. Зычный голос кувалдой долбит по мозгу. Господи, сколько ж времени? И восьми утра нет.
– Надеюсь, я поздравила первая?! Или Колясик уже успел одарить?
– Не, Ад, ты первая, спасибо! Спасибо, моя хорошая! Коля с шести уже на работе, вызвали опять. Что-то там слетело, полетело в очередной раз. Вечером в ресторан пойдём.
Голос Адки становится загадочным и радует тихой глубиной:
– Вечером – это хорошо. Не терпится подарить подарок! – мурлычет она, и этот вот таинственный «подарок» звучит несколько пугающе.
Адку я, конечно, люблю, это энерджайзер, вытаскиватель меня из депрессий в уютные кафешки и весёлые караоке, в целом, человек-праздник, но иногда её бывает так много, что – перебор.
Муж мою подруженьку, к слову сказать, на дух не переносит.
С Колей мы живём душа в душу уже больше двадцати лет, как поженились, так и живём. Как любят говорить женщины, сохранившие многолетний брак: всякое бывало. Дважды я его ловила на измене так, что и доказательств не требовалось. А сколько было мелких эпизодов, когда лишь интуиция трезвонила, а за руку не пойман… А так он у меня хороший! Ну как хороший, – кобель, будем честны! Всегда любил женское внимание, заряжается он от него. Да и мужчина он видный, симпатичный, высокий, возраст ему только импозантности добавляет. Оба раза я подавала на развод, но останавливалась на самом краешке. То дочь наша, Настёна, была ещё мала, а росла она очень нервной и тревожной девочкой, и мне не хотелось её травмировать, в другой раз уже простила по собственной слабости (мудрости?) – сильно Николай плакал и винился, в ногах лежал. Вот и дрогнула. Но не забыла ни-че-го. Правда, справедливости ради, скажу, что со временем он притих, успокоился, одомашнился.
Задумалась, а Адка тем временем всё поздравляет.
– Я к тебе сегодня заскочу!
– Только, Ад, давай пораньше.
– А Настасья приехала?
– Настя позвонила, поздравила, сертификат отправила электронный на какой-то «Воздушный улёт». Мать же, в её понимании, скучно живёт! Практика у неё в больнице, третий курс меда, самый тяжёлый. Поэтому приедет позже.
– Ясно. Но я-то не подкачаю, жди!
Печально гляжу на экран смартфона. Будильник на сегодня отключен, хотела поспать подольше. Я же каждый год освобождаю 6 декабря от клиентов – никаких массажей. Разве что только мне.
Но теперь уже сон не идёт, капризный стал, чтоб его. А у меня здесь и шторы «блэкаут», и маска для сна, чтобы наверняка ни единый фотон не коснулся век и не нарушил мой хрупкий покой. На ночь, Валь, будь лапой, принимай мелатонин, укрывайся тяжёлым одеялом, телефон постарайся убрать на тумбочку как минимум за час до объятий Морфея. И я все это стараюсь делать, но с последним пунктом всё чаще грешу – люблю позалипать на дурацкие короткие видео в соцсетях и посмеяться.
И в какой момент из женщины, которая могла вырубиться стоя, оперевшись о поручень в трамвае, я превратилась в неженку, для которой уснуть – это проблема?
Вот и сейчас, потеряв надежду доспать, полежала с телефончиком в руках да поднялась с постели: мир собой радовать и украшать.
Быт в моей жизни давным-давно отлажен до миллиметра. Я на своей кухне царица и властительница, что хочу, то и ворочу. Но, как правило, я не ворочу ничего такого, что может слишком нарушить порядок. Властительнице же потом самой и убирать последствия. Наэкспериментировалась.
Кофеварку с закрытыми глазами на кухне могу включить! Хоп! Вот, блин. Нужно перезаряжать. Закончились зёрна. Заправляю.
9:00 на часах. Аппарат привычно разгоняется, гудит, гудит, потом почему-то начинает тоненько посвистывать. Раньше такого не было. На плите в пашотницах варятся два яйца. Половинка авокадо лежит на тарелке, сбрызнутая соевым соусом и каплей лимонного сока. А кофемашина свистит уже похлеще Соловья-Разбойника.
– Эй! – строго говорю я своей любимице. – Ты чего там?
– Пфуть! – плюёт она в меня облаком пара оттуда, откуда обычно кофе в чашку выбегает, и я понимаю, что дело худо.
Остервенело тыкаю на кнопку «выкл», все индикаторы разом мигают красным. И я бы рада выдернуть из розетки эту адскую машину, но Коля убрал шнур так хорошо, что вилку нужно искать за стенкой кухонного шкафа исключительно наощупь. В итоге бегу в коридор и вырубаю рычажки счётчика, на всякий случай все разом, чтобы не ошибиться.
Демонические звуки из кофемашины прекращаются. Крадусь к ней, как затаившийся тигр, и, вытянув шею, высматриваю, что ж я не так-то сделала? Уже не первый раз меняю расходники. Аппарат выдаёт мелкую дрожь, а затем – фонтан из сливочной пенки прямо мне на голову.
– Хэппи бёздэй меня! – гляжу я в зеркало на жалкую тетёньку в хэбэшной пижамке, убирающую сползшую на лоб белую пенку.
И именно в этот момент по квартире разливается соловьиная трель беспроводного звонка. Неужели Ада уже прикатила? А больше я никого и не жду.
В кругляшке «рыбьего глаза» стоит человек с букетом, похоже, курьер. Сразу отмечаю про себя, что жёлтые цветы – мои нелюбимые. Надеюсь, Коля не догадался такие отправить, иначе настроения сегодня не будет ни у кого!
Размазав жирную пену по голове и зачесав кое-как волосы назад пальцами, а пальцы вытерев уже о штаны, открываю и принимаю доставку. Позади курьера слышу топот и шебуршание, а следом Адкино пыхтение.
Идёт моя красавица пешком на пятый этаж.
– С днём рождения! – кричит она и машет пакетиками, завидев, что я торчу на площадке и жду её. – Лифт у вас сломался! Фух! О, цветы, от кого?
Заходит в квартиру и ведёт носом:
– А чем так воняет, фу! – оценивающе глядит на меня.
«Уж не яйцами ли пашот?» – проносится у меня в голове.
– Выглядишь ты, конечно, под стать имениннице: как птенец, только что вылупившийся из яйца! – сообщает Адка и протягивает мне в руки маленький пакетик с подарком.
Я же стою и пялюсь в карточку, приложенную к восьми унылым жёлтым хризантемкам:
«Дорогая Валентина, поздравляю Вас с Днём Рождения! Желаю Вам начать новую жизнь, избавившись от пустой шелухи прежней. Вы вправе знать, что Ваш супруг Николай уже более полугода живёт на две семьи. Убедиться в этом вы можете лично, явившись сегодня по адресу: ул. Кольцевая, дом 17, квартира 61. Код домофона #196. Постарайтесь прийти до обеда! С уважением, Алла Т.»
2. Ну держись, Коля!
– Валь, Валентина-а! – щёлкает Ада пальцами у меня перед носом, другой рукой кладет шоколадный трюфелёк в рот. – Ты как?
Я к тому времени с тюрбанчиком из полотенца на голове уже машинально ковыряю авокадо, сидя за столом.
– Нормально, – мрачно отвечаю, сама не понимая толком, что чувствую. А чувствую я полный предел. Всё! Заполнилась до краёв я: дальше некуда. И лет десять назад, как была бы в тапках и пижаме, так бы и рванула на эту улицу Кольцевую, выяснять: правда в записке или… Да, конечно, правда.
– Поедем? – уточняет она.
Я жму плечами.
– А надо позориться?
– А чего сразу позориться? А вдруг – это шутка и там никакой любовницы нет, а Николай тебе устроил романтИк? Лежит там в семейных труханах и розу в зубах держит! А к спальне дорожка из лепестков ведёт. И свечи, свечи…
– Вряд ли. Он не носит семейники, я ему «боксеры» покупаю.
Мы какое-то время молчим, потом тишина прерывается Адкиным пением:
– Николай, Николай, до чего же кобеляй!
А затем я решаю:
– Едем.
Чайник на подставке закипает по второму кругу и вдруг выдаёт искру, клуб дыма и замолкает. И этот туда же!
– Валь! – тянет Ада.
– Чего?
– А у тебя «травмат» есть? Или, на худой конец, бита?
– Совсем больная? Откуда у меня оружие? Биты тоже нет. Ракетки есть для бадминтона.
– Бита, конечно, посолиднее, но тащи, сгодятся! – приходит Адка к выводу и закидывает очередную конфетку в накрашенный тёмно-вишнёвой помадой рот.
Через двадцать минут мы в тёмных солнечных очках и тёплых куртках, держа в руках по сетчатой ракетке, грузимся в такси. На улице трещит хорошенький декабрьский мороз. Таксист поглядывает на нас в зеркало заднего вида с опаской.
– Кольцевая, 17? – уточняет он.
– Угу, – бросает Аделаида важно.
– Ага, – подтверждаю я.
– А где, воланчик, спортсменки? – решает разрядить обстановку водила, но Ада бросает на него такой взгляд, что дальше едем в тишине. За триста метров до адреса водитель начинает заметно нервничать, затем берет вправо и прижимается к обочине.
– Что-то тормоза западают, дальше не поедем, я прошу прощения, девчат! Опасно.
Мы смотрим по приложению с картой маршрут до нужного адреса, натягиваем шапки и нехотя покидаем тёплый салон. Как назло, близкого пешеходного перехода здесь нет, приходится давать крюк. Местами скользко, неудобно, холодно. Светофоры-подлецы сговорились и не желают работать. И я чувствую, как внутри меня, из самых недр, поднимается клокочущая ярость. И эта ярость усиливается с каждым шагом, приближающим меня к цели.
– Кольцевая, 17! – торжествует Адка, сотрясая воздух ракеткой и щурится, разглядывая табличку у входной двери. – У нас третий подъезд!
Я чётко набираю код домофона, и дверь открывается мгновенно.
– Какая заботливая! – оцениваю я предусмотрительность некой Аллы Т., той самой, что послала мне письмо.
– А что так темно-то? – возмущается Адка. – Хоть глаз выколи!
– Очки сними! – подсказываю я.
– А, точно! – слышу позади.
И уже мчусь по лестнице на третий этаж, позади разъярённым носорогом пыхтит Аделаида. На площадке почему-то пахнет пловом.
– Я бы щас навернула тарелочку! – мечтательно вздыхает она.
Но нам не до того. У нас дело.
– Ракетки к бою! – командую, а Адка несколько раз настырно тычет пальцем в звонок.
Мы слышим, как в квартире с пластиковым серебристым номером «61» раздается трескучее «дзынь-дзынь-дзынь».
– Здравствуй…те! – открывает нам дверь далеко не юная дева с золотисто-рыжими волнистыми волосами по плечи, облачённая в шёлковый халатик с широкими рукавами а-ля «райская птица», и беззаботная улыбка быстро съезжает с её лица. – А где суши? А вы кто такие?
– Смотри-ка, Валь, сама пригласила и позабыла! – Адка могучей грудью оттирает мадам внутрь небольшой квартирки. Я двигаюсь следом, выискивая глазами своего ко… Колю. Николая-Кобеляя, чтоб его. Слышу, как подруга спрашивает:
– Записку с хризантемами отправляла?
– Какую записку? – недоумевает женщина, и мы с Адой вдруг начинаем чувствовать себя дурами. А вдруг это вообще глупая шутка? Это просто чья-то чужая квартира!
– Вы что тут делаете? – хозяйка жилища начинает нервничать, кричать и грозится вызвать полицию.
Из дальней комнаты выруливает мой благоверный, столкнувшись со мной почти нос к носу, замирает сусликом на месте.
– Ох, ты ж дря-я-янь! – протягивает Ада, неведомо кому: Николаю или Алле Т.
Я смотрю на своего родного муженька в огромных семейниках, подаренных ему, видимо, «второй» женой, и от брезгливости даже чувствую спазм в горле.
– На работе, значит? – рассекая воздух ракеткой, аки самурайским мечом, делаю шаг вперёд, прижав этого «донхуана» к двери, ведущей, надо полагать, в санузел. – Всё слетело, полетело, говоришь? Ну хоть не упало?
– Валюша, я всё тебе сейчас объясню, – выставляет он ладони вперёд, защищаясь. – Ты только успокойся, хорошо?
– Я — «успокойся»? – повторяю с вызовом, а затем с кривой улыбочкой: – Я споко-ой-на!
– Коль, эт чего, жена твоя? – доносится словно сквозь туман голосок Аллы Т.
– А то ты не в курсе! – слышу уже Аделаиду.
А у меня столько обиды на этого вруна, подлеца, кота помойного, так мне себя жалко, так за себя и за жизнь свою печально, что больше всего я сейчас скорблю о собственном приличном воспитании. Даже матом не могу его как следует отходить. И, замахнувшись ракеткой, произношу со всей возможной горечью:
– Ну ты, Коля, и козёл!
Коля, вместо того, чтобы защититься, вдруг выкрикивает лишь невнятное «Ме» и начинает выдавать какие-то чудные спецэффекты.
Молочно-золотистое сияние возникает из ниоткуда и начинает окутывать его с ног до головы, и я моргаю: не чудится ли мне?
В душной квартире, несущей в себе запахи еды, ополаскивателя для белья, пыли и бог ещё знает чего, появляется морозный аромат, точь-в-точь как у простыни, занесённой в дом с улицы зимой, когда по ней кулаком постучать можно.
Я оборачиваюсь взглянуть на Аду, чтобы понять, видит ли она то же самое. По шокированным лицам подруги и «райской птицы» Аллы Т. понимаю, что они удивлены не менее моего.
Снова поворачиваю голову к мужу: сияние уже опадает золотыми хлопьями и растворяется в воздухе, а вместо Николая, на том же самом месте стоит белый, бородатый, весьма крупный и очень рогатый КОЗЁЛ.
3. Коля, будь человеком!
Я, как в дурмане, вытягиваю руку вперёд и опасливо трогаю мягкий бок: тёплый, шерстяной. Настоящий!
Только что вот тут стоял мой непутевый и ненавистный муженёк, а теперь вот он — козёл. Я натуральных козлов-то последний раз лет пять назад видела на экоферме, а тут стоит посреди коридора в обыкновенной городской квартире. Здоровый такой, на меня глядит своими жутковатыми прямоугольными зрачками, и будто ещё немного светится по контуру, только уже неоново-голубым, как рекламная вывеска.
Первой голос подаёт, как ни странно, «птица райская», она взмахивает руками-крыльями и восклицает:
– Коля! Коленька! Что ты с ним сделала? – вопрошает у меня. А я откуда знаю? Я лишь пожимаю плечами.
Даже Адка, обычно скорая на язык, вдруг не знает, что сказать и только глазами хлопает. Она подходит ближе и осматривает Кольку-козла со всех сторон, как обычно новую машину оглядывают или другое крупное приобретение.
– Однако, – констатирует она озадаченно.
Я на всякий случай заглядываю в ванную, туалет и спальню: ну мало ли, может быть, Николай меня одурачил в очередной раз? Сам в комнате спрятался, а мне козла со спецэффектами подсунул? Но талантов Копперфильда я за супругом не замечала, впрочем, как и того, что он полгода налево ходит…
В комнате никого. Постель разостлана, на тумбочке у кровати поднос стоит с начатой бутылкой вина, бокалы, фрукты. Всё как положено. Я-то думала, наивная женщина, у него темперамент с возрастом поутих, а вот оно что. Сытый домой приходит! Вот и сегодня бы вечером после ужина в ресторане, поцеловал бы меня в макушку, мол, «Спокойной ночи, дорогая» – и на боковую.
– Слышь ты, я спрашиваю, ты чего с ним сделала? – налетает на меня в край озверевшая «птица» и дёргает за куртку.
– Эй! – ворчит на неё предостерегающе Аделаида.
Я же стаскиваю с себя парку и сую подруге со словами:
– Подержи-ка.
– Валь, полегче! – Адка начинает беспокоиться.
Поднимаю с пола выпавшую из рук ракетку и иду на любовницу моего законного супруга с уверенностью ледокола.
– Ой, – рыжая передумала со мной связываться и даёт заднюю.
Но я настигаю её и, хлопнув ракеткой по заду, остервенело тащу на себя за халат, раздается треск ткани.
– Иди сюда, су…
– Валя, не произноси ничего! – орёт Адка и закрывает мне рот ладонью.
– Фу… фука, – ругаюсь я в её не самую чистую ладошку. – Тьфу, ты чего?
– Я полицию вызову, – шмыгает носом Алла Т., а затем с криком: «Соседи, на помощь!» бежит ко входной двери.
– Дзынь-дзынь, – дважды коротко трещит звонок.
Мы замираем и переглядываемся, Колька жалобно произносит:
– Ме-е-е!
– Я буду кричать! – предупреждает нас Алла Т.
– Тихо будь! – грозится Адка ей своей ракеткой и выглядывает за дверь. Через минуту оборачивается:
– Роллы оплачены?
– Ага, – грустно шепчет хозяйка квартиры.
– Давайте, – Адка забирает шуршащие пакетики и радостно улыбается нам. – И горяченькие есть!
Через минуту мы втроём вполне мирно сидим на уютной, но, между нами говоря, совершенно безвкусно обставленной кухне и едим, как в последний раз в жизни. Я после утренних трех ломтиков авокадо наворачиваю «Филадельфию», откусывая, как бутерброд. Адка налегает на «темпуру».
– А ничего, что это не для вас заказано? – буркает мадам.
– Давно вы с Николаем, Алла? – интересуюсь я, пропуская мимо ушей её невнятное замечание.
– Давно, – отвечает, ведя оголённым плечиком, ибо одно «крыло» от халата я оторвала. – Любит он меня, а я его. А как вы узнали? Нет, это даже к лучшему… Хотя…
Она бросает взгляд на Кольку, мирно жующего салфетку с микроволновки.
– Надо же! – саркастично восклицаю, но обида душит.
– Хорошие роллы, что за доставка? – Адка аж чуть ли не мурлыкает от удовольствия. – А то, что Николай женат, вас, Алла, не смущало?
– Главное, что я свободна! Он же не телок на верёвочке, чтоб его против воли тащить к себе в постель…
– Не телок, – подтверждаю я, разглядывая козла. – Тут другой вид рогатого скота.
– А вы, Валентина, ведьма, да? Это так называется? – уточняет она аккуратно.
– Я? – чуть не давлюсь от удивления. – Да прям! Что за бред! Хах!
– Валь, – серьезно глядит на меня Аделаида. – Вообще-то он козлом стал не сам по себе.
– Это совпадение, – отвечаю безапелляционно.
– Совпадение с чем? С тем, что ты его козлом назвала?
Колька «подмекивает», словно соглашается.
– Ты чего, Ад? – я аж подскакиваю с табуретки в волнении и оправдываюсь. – Да сегодня день такой! Сама видела, светофоры не работают, кофемашина сломалась, чайник туда же! Магнитные бури!
В подтверждение моих слов в квартире резко стихает привычный и мерный гул электроприборов, холодильник делает «быррр» и замолкает.
– Пробки выбило? – растерянно говорит Алла и бежит к щитку в подъезде. Электричество возвращается к жизни, кроме холодильника.
– Сколько лет тебе, любовница моего мужа? – я чувствую, что вдруг разговариваю и веду себя в целом как распоследняя стерва. Если рассуждать по справедливости, у меня есть на это моральное право, но с другой стороны… Я ли это?
– Тридцать девять, – сообщает Алла.
– Ну и как? – обращаюсь я к Адке. – Я сильно старше выгляжу? Только честно!
– Да плюс-минус одинаково! – машет она рукой, забирая последний ролл с пластикового поддончика.
Алла, судя по всему, с таким выводом не согласна.
– Врёшь? – кошусь на подругу. – Шесть лет разницы!
– Дело вообще-то не во внешности! – изрекает, нахохлившись, Колькина пассия.
– Ну-ка, просвети-ка в чём: техники, может, какие знаешь? – начинаю я разгоняться.
– Тихо! – рявкает Адка своим мощным голосищем. – Не начинайте! У нас проблема. Давай, Валь, скажи Николаю, что он человек. А дальше уже разбирайтесь.
– Коля! – зову я, и козёл поворачивает на меня свою бородатую морду. – Ты человек!
Колька согласно трясёт бородёнкой, но человеком от этого не становится.
– Тащите его в коридор, там место силы! – озаряет меня гениальная догадка. – Вот туда, к двери туалетной ставьте. Где моя ракетка?
Кольку тащить не нужно, он сам послушно встаёт на исходную позицию. Я замахиваюсь ракеткой, как и тогда, и восклицаю с чувством:
– Ну ты, Коля, и человек!
– Ме-е! – печально блеет в ответ неблаговерный.
Какое-то время я повторяю этот процесс, варьируя слова и взмахи руками, но всё без толку.
Затем Адка занимает моё место и пытается убедить Николая в его человечности.
В конце концов, Алла начинает трястись в рыданиях и причитать.
Я растерянно гляжу на Аделаиду, та точно таким же взглядом отвечает мне…
4. Абсолютно точно!
Вы когда-нибудь занимались перевозкой козлов по городу? Вот и мы впервые. Не скрою, был соблазн оставить Николая пастись на квартире у «второй жены», но после короткого совещания мы с Аделаидой решили, что надо вывозить животное по месту прописки и продолжать попытки возвращения ему человеческого облика.
Как бы ни обидел он меня, а всё же человек, с которым мы и огонь, и воду... В общем, проросли корнями за столько времени, такое за раз не вычеркнешь. Да и слишком суровое наказание! Другой вопрос, что как только обернётся человеком, так сразу разведёмся, теперь уже точно и бескомпромиссно.
И вот, финально навалив на придверный коврик Алле Т. знатную кучу, Николай едет в застланном брезентом багажнике раздолбанного универсала, мы с Адкой переглядываемся на заднем сидении, то истерично хихикая, то впадая в уныние. Тройной тариф – водителю на карту! Коля становится мне слишком дорог.
– А зачем его обратно превращать? Он же умный, всё понимает. Можно шоу-программу с ним показывать в цирках, театрах, детских садах, – рассуждает Адка.
– А, кстати, – я задумываюсь. – Он может примеры решать, маркер в зубы брать и писать на доске ответ. Высшее образование всё-таки! Инженер-разработчик!
Какое-то время мы усердно подсчитываем в уме, сколько прибыли можно получить за одно выступление в детском саду или школе, если с каждого ребёнка брать по сто пятьдесят рублей.
– Неплохо, – кивает Аделаида, – но лучше по двести. Всё же эксклюзив.
В зоомагазине у дома разживаемся брикетами сена с пометкой «для кроликов», в овощном – кочанами капусты и морковью.
– Эх, Коля-Коля, – гляжу я на наше с ним отражение в зеркале встроенного шкафа-гардероба, – в кого же ты превратился? И чего тебе в жизни не хватало?
– Ме-е-е!
Вспоминаю, что Адкин таинственный подарок я так и не посмотрела: не до того было.
– А вот зря! – Аделаида отыскивает в углу коридора свой подарочно-передарочный пакет и отдаёт мне: в нём лежит что-то тяжёлое. Вынимаю небольшую, но увесистую коробку. – Нам как раз будет в тему! С днём рождения!
– Что это? Лампа? – гадаю, пока освобождаю объект от плёнки-пупырки. – Что-то из посуды? Керамика?
В коробке лежит полупрозрачный стеклянный шар и гора разных бумажек.
– Магический шар? – поднимаю брови удивлённо. – Интересно. Мало в моей жизни сверхъестественного!
– Так совпало, – хихикает Аделаида. – Это не дешёвая стекляшка из магазина игрушек, а заговорённый шар берегини Аксиньи.
Понятно, Аделаида каждый вечер смотрит шоу по нашему красноярскому ТВ-каналу, где пиарится местная гадалка. Она там на телефонные звонки отвечает и даёт советы людям по дате рождения. Как по мне, – так исключительно пальцем в небо попадает. И неслабо зарабатывает ещё на продаже амулетов и разной эзотерической прибамбастики. Сколько Ада заплатила за эту стекляшку, боюсь предположить.
– Ну спасибо, спасибо, – притулив подарок на полку, делаю благодарный вид и занимаюсь нарезкой капусты на крупные куски.
– Ешь давай, – угощаю Кольку. В козлином образе на него и злиться-то трудно. Николай хрустит листвой, а я грозно добавляю: – Только смотри мне, квартиру где попало не минируй, не то пакет к заду привяжу!
– А может, его выгуливать надо? – предполагает Адка.
Я представила, как выгуливаю Кольку на площадке за домом. Так и вижу эту картину: соседка из квартиры напротив со своими шпицами, бабушка с тойчиком, спортсмен из второго подъезда с лабрадором и я с козлом! И надо полагать, с совковой лопатой в придачу.
– Надо было его рыжей оставлять! – я вдруг понимаю, какую проблему заимела. Коля обиженно на меня косится, но продолжает жевать капусту.
– Добрая ты, Валюшка! – вздыхает Адка, очищая себе кочерыжку. – Ну давай, опробуем скорее.
– Чего?
– Шар!
– Ад, ну ты, правда, веришь, что он заговорённый?
– Веришь – не веришь, а давай сюда инструкцию. «Чтобы получить ответ Вселенной, задайте шару вопрос, требующий ответа “да” или “нет”», – бормочет Адка под нос себе текст с распечатанной на обычном принтере бумажки.
– Давай сначала проверим: правду он говорит или нет? – предлагаю я. – Ну-ка, – беру шарик с деревянной подставки. – Меня зовут Марина?
– Подожди, – шикает Адка. – Тут написано, что проверки могут оскорбить шар, и он перестанет отвечать.

