banner banner banner
Ванхи. Тшай. Том II
Ванхи. Тшай. Том II
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Ванхи. Тшай. Том II

скачать книгу бесплатно


«Но мы будем в Коаде?» – бесцветным тоном спросила Йилин-Йилан.

«По-видимому. Берег в трехстах километрах».

На мгновение девушка оживилась: «Теперь все будет по-другому! В прошлый раз меня привезли в Коад монахини, я ничего там не видела». Подавленная воспоминанием, она снова погрустнела.

Приближалась ночь. До Коада оставалось еще полтораста километров. Лес редел, превращаясь в рощи колоссальных деревьев с золотисто-черными кронами, разделенные торфяными прогалинами, где паслись приземистые шестиногие животные, ощетинившиеся клыками, рогами и шипами. Ночевать на земле было бы непредусмотрительно, причем Рейт не хотел прибывать в Коад до утра, с чем согласился и Аначо. Поэтому они остановились в воздухе и привязали паром к верхушке дерева. Слегка покачиваясь, аппарат провисел до утра на пневмореактивной тяге.

Поужинав, Роза Катта удалилась в каюту за небольшим салоном в рубке парома. Траз внимательно осмотрел небо, прислушался к доносившемуся снизу хрусту и ворчанию жвачного стада, завернулся в плащ и растянулся на диване.

Рейт облокотился на поручень. Розовая луна, Аз, стояла в зените; голубая, Браз, только начинала всходить над высокими кронами дальних рощ.

К нему присоединился Аначо: «Каковы твои планы на завтра?»

«У меня нет никаких сведений о Коаде. Скорее всего мы выясним, можно ли сесть на корабль, отправляющийся через Драшад».

«Ты все еще намерен сопровождать женщину в Катт?»

«Разумеется», – отвечал удивленный вопросом Рейт.

Аначо процедил сквозь зубы: «Достаточно посадить ее на корабль, нет необходимости ехать вместе с ней».

«Верно. Но я не собираюсь оставаться в Коаде».

«Почему нет? Даже дирдиры время от времени посещают этот город. Если у тебя есть деньги, в Коаде можно купить все, что угодно».

«Например, космический корабль?»

«Вряд ли… Твоя одержимость космосом напоминает помешательство».

Рейт рассмеялся: «Называй это как хочешь».

«Не скрою, я в затруднении, – продолжал Аначо. – Настоятельно рекомендовал бы тебе удовольствоваться наиболее правдоподобной гипотезой – а именно признать, что ты страдаешь амнезией и подсознательно сконструировал легенду, объясняющую твое существование. Разумеется, ты искренне веришь в достоверность легенды».

«Разумная гипотеза», – согласился Рейт.

«Несколько обстоятельств, однако, не поддаются объяснению, – размышлял вслух Аначо. – Ты пользуешься весьма примечательными устройствами – электронным телескопом, лучевым оружием, другими странными инструментами, по качеству не уступающими оборудованию дирдиров. Не могу понять, где они изготовлены. Скорее всего, на родной планете ванхов – не так ли?»

«Если я страдаю потерей памяти, откуда мне знать?»

Аначо сухо усмехнулся: «И что же, ты все-таки собираешься в Катт?»

«Конечно. А ты что будешь делать?»

Аначо пожал плечами: «Для меня одно место ничем не лучше другого. Сомневаюсь, однако… Представляешь ли ты, что тебя ожидает в Катте?»

«Говорят, это цивилизованная страна. О Катте я знаю только понаслышке».

Аначо снисходительно пожал плечами: «Там живут яо – раса, ревниво преданная ритуалам и праздничным феериям, склонная к чрезмерным проявлениям темперамента. Приезжему сложно разобраться в условностях их иерархии и этикета».

Рейт нахмурился: «Надеюсь, в этом не будет необходимости. Девушка заверила меня, что господарь будет благодарен за ее возвращение – это должно упростить ситуацию».

«Несомненно, формальная благодарность будет выражена».

«Формальная? Не фактическая?»

«То обстоятельство, что ты вступил с девушкой в эротическую связь, существенно усложняет дело».

Рейт выдавил кривую улыбку: «Наша „эротическая связь“ давно себя исчерпала». Он обернулся к рубке: «Честно говоря, я чего-то не понимаю. Возникает впечатление, что возвращение ее скорее расстраивает, нежели радует».

Аначо неподвижно смотрел в темноту: «Неужели ты настолько наивен? Вполне естественно – ее ужасает перспектива ответственности за представление троих бродяг светской элите Катта. Если ты отправишь ее одну на корабле, она будет вне себя от радости».

Рейт горько рассмеялся: «В Пере она пела другую песню, умоляла меня сопровождать ее».

«Тогда возможные затруднения казались ей далекими и зыбкими. Теперь она вынуждена иметь дело с действительностью».

«Чепуха какая-то! У всех свои трудности. Траз, например, остался самим собой. Ты не перестал быть дирдирменом – в чем тебя, конечно, трудно упрекнуть…»

«В моем случае, как и в случае кочевника, не возникает особых сложностей, – сказал дирдирмен, элегантно поигрывая пальцами. – Наше происхождение известно: следовательно, наше общественное положение может быть определено. С тобой дело обстоит по-другому. Если ты отправишь девушку домой с рыбаками, нам всем будет только легче».

Рейт стоял, глядя на спокойное море озаренных лунами древесных крон. Даже допуская, что замечания Аначо справедливы, ситуация представлялась далеко не столь однозначной и ставила его перед необходимостью выбора. Не поехать в Катт означало поступиться самой многообещающей возможностью постройки космического корабля. Единственной альтернативой была бы попытка похитить звездолет дирдиров, ванхов или, на худой конец, синих часчей – опасное предприятие, способное обернуться катастрофой. Рейт спросил: «Почему бы меня приняли в Катте хуже, чем тебя или Траза? Из-за „эротической связи“?»

«Разумеется, нет. Яо больше заботятся о классификации общественного положения, нежели о фактическом характере поступков. Меня удивляет твоя неосведомленность».

«Считай, что тому виной потеря памяти», – с иронией ответил Рейт.

Аначо пожал плечами: «Прежде всего – возможно, в связи с „потерей памяти“ – ты не можешь занимать ту или иную ступеньку общественной лестницы яо, играть осмысленную роль в каттском „раунде“. Будучи чужеземцем, родства не помнящим, ты станешь источником путаницы и смятения – как заморский ящер-зизил, ввалившийся в танцевальный зал. Во-вторых, противоречие усугубляется твоим мировоззрением, в наши дни весьма непопулярным в Катте».

«Ты имеешь в виду мою „одержимость“ возвращением на Землю?»

«К сожалению, – сказал Аначо, – в наши дни враждебность яо к таким идеям не уступает по накалу страстей их приверженности тем же идеям, отличавшей предыдущий цикл «раундов». Сто пятьдесят лет[4 - Год на Тшае соответствует примерно семи пятым земного года и состоит из 488 суток.] тому назад группу ученых-дирдирменов изгнали из академий в Элиазире и Анисимне за пропаганду небылиц. Явившись в Катт, они принесли с собой свое инакомыслие и тем способствовали возникновению тенденциозной модной организации – так называемого «Общества страждущих невозвращенцев» или, в просторечии, «культа». Символ веры приверженцев культа противоречит общеизвестным фактам. Они утверждали, что все люди – дирдирмены наравне с недолюдьми – иммигранты, прибывшие с далекой планеты в созвездии Клари, из райского мира, где сбылись надежды человечества. В Катте, наэлектризованном энтузиазмом культа, соорудили мощный радиопередатчик и стали передавать сигналы в направлении Клари. Кое-кому эта затея чрезвычайно не понравилась; кто-то запустил межконтинентальные торпеды, уничтожившие Сеттру и Бализидр. Как правило, в этом обвиняют дирдиров – полнейший абсурд! Почему бы дирдиры стали беспокоиться из-за пустяков? Уверяю тебя, они могущественны до безразличия, их не интересуют человеческие поветрия.

Так или иначе, кто-то приказал бомбардировать Катт, и дело было сделано. От Сеттры и Бализидра не осталось камня на камне, культ был дискредитирован, диссидентов-дирдирменов изгнали, возобновилось традиционное чередование «раундов». Теперь даже упоминание о культе считается непристойным – и это касается тебя самым непосредственным образом. Не подлежит сомнению, что тебя подвергли влиянию культа и заставили воспринять его догму. Это проявляется во всех твоих воззрениях, поступках и целях. Ты потерял способность отличать факты от игры воображения. Честно говоря, в этом отношении ты настолько дезориентирован, что приходится подозревать психическое расстройство».

Рейту хотелось дико расхохотаться, но он крепко сжал зубы – внезапное веселье только предоставило бы Аначо лишнее свидетельство сумасшествия. Едва удерживаясь от дюжины иронических замечаний, готовых сорваться с языка, Рейт в конце концов сказал: «Во всяком случае, благодарю за откровенность».

«Пустяки, – безмятежно отозвался дирдирмен. – Надеюсь, мне удалось разъяснить характер опасений твоей спутницы».

Часто моргая, Аначо поднял лицо к Азу, розовой луне: «Пока девушка не ощущала себя участницей „раунда“, находясь в Пере и в других диких местах, ничто не мешало ее сочувствию и привязанности. Теперь же, когда возвращение в Катт неминуемо…» Не закончив, дирдирмен вернулся в салон и улегся на диван.

Рейт подошел к пульту управления, освещенному большим носовым фонарем. Прохладный воздух обвевал его лицо, воздушный паром лениво дрейфовал у вершины дерева. Из-под деревьев донесся тихий хруст крадущихся шагов. Рейт прислушался – наступила тишина. Потом хруст возобновился, стал удаляться и затих в лесу. Рейт посмотрел на небо, где розовый Аз и голубой Браз перемещались с заметной глазу скоростью, обернулся к рубке, где спали его спутники: подросток – бывший вождь племени бандитов-кокард, человек с лицом паяца – представитель расы, выведенной по своему образу и подобию тощими длинными инопланетянами, и прекрасная девушка-яо, считавшая его безумцем. Внизу снова захрустели шаги. Может быть, он действительно спятил…

Наутро к Рейту вернулось самообладание. Теперь нелепость ситуации даже слегка забавляла его. Он не видел достаточных оснований для изменения планов. Аэропаром продолжал неуверенный, рыскающий полет на юг. Лес постепенно сменили заросли кустарника. Скоро стали попадаться отдельные плантации и выгоны, пастушеские хижины, сторожевые башни для предупреждения о приближении кочевников, редкие дороги с глубокими колеями. Воздушный паром заметно терял устойчивость, проявляя раздражающую тенденцию к движению носом вверх и кормой вниз. Ближе к полудню впереди показалась гряда низких холмов. Чтобы перевалить через нее, требовалось подняться на сто или двести метров – паром отказался себя утруждать. По счастливой случайности обнаружился узкий овраг, позволивший пересечь возвышенность всего в трех метрах от земли.

Их взорам открылись пролив Дван-Жер и на берегу – Коад: плотно застроенный город, создававший впечатление устоявшейся древности. Дома из потемневших от времени бревен увенчивались непривычно высокими остроконечными крышами с карнизами набекрень, причудливо изогнутыми коньками, бесчисленными слуховыми окнами, мансардами, длинными печными трубами. По волнам пролива к причалам спешила дюжина парусных кораблей. Вдоль набережной, напротив длинного ряда контор торговых посредников, пришвартовались больше десятка судов. Ближе к северной окраине города, рядом с большим пустырем, окруженным постоялыми дворами, тавернами и складами, находилась конечная станция караванов. Пустырь казался удачным местом для посадки – Рейт сомневался в способности парома продержаться в воздухе еще пару минут.

Паром упал кормой вниз. Двигатели надрывно взвыли, содрогнулись предсмертным вздохом и замолкли. «Ну вот, – сказал Рейт, – все хорошо, что хорошо кончается».

Путники собрали скудные пожитки, сошли с палубы и оставили паром посреди пустыря.

Отойдя в сторону, Аначо расспросил торговца навозом – тот объяснил, как пройти к «Континенту», лучшей гостинице города.

В Коаде бурлила жизнь. По кривым улочкам, то пропадая в тени, то появляясь в пьяняще-янтарных солнечных лучах, спешили мужчины и женщины всевозможных каст и рас – желтокожие и чернокожие жители архипелагов, закутанные в серые халаты торговцы корой с острова Хорасин, похожие на Траза белые кочевники из Аманской степи, дирдирмены и метисы с примесью дирдирменской крови, развлекавшие прохожих музыкой карлики-сьепы с восточных склонов Ойзан-Алая. Порой встречались бледные люди с круглыми плоскими лицами – обитатели юго-восточного побережья Кислована. Местные жители, таны, учтивые и хитрые, отличались лоснящимися широкими скулами, заостренными подбородками, темно-русыми или темно-каштановыми волосами, подстриженными под горшок. Обычно они наряжались в бриджи до колен, расшитые узорами жилеты и плоские черные шляпы в форме перевернутых тарелок. Низкорослые кряжистые люди со странно удлиненными носами и волокнистыми черными волосами – очевидно, представители особой расы – тащили многочисленные паланкины. По наблюдению Рейта, они всюду выполняли исключительно обязанности носильщиков. Впоследствии он узнал, что это уроженцы острова Гре-Ни, что у восточного выхода из пролива Дван-Жер, севернее Хорасина.

Краем глаза Рейт заметил уходившего с балкона дирдира, но не успел как следует приглядеться. На перекрестке Траз схватил Рейта за локоть и украдкой указал большим пальцем назад. Обернувшись, Рейт увидел двух сухопарых субъектов в свободных черных штанах, черных плащах с высокими воротниками, почти закрывавшими лица, и мягких черных цилиндрах с широкими полями – вылитых карикатурных персонажей водевиля о шпионских тайнах. «Пнумекины! – шипел шокированный, возмущенный Траз. – Полюбуйся на них! Мы для них не существуем – они и думают-то не о том и не так, как все!»

Странники подошли к гостинице – хаотичному трехэтажному сооружению с кафе на передней веранде, рестораном в просторном крытом павильоне на заднем дворе и выходящими на улицу балконами. Портье за стойкой в вестибюле взял деньги, раздал прихотливо украшенные чугунные ключи величиной с ладонь и объяснил, как пройти в номера.

«Мы проделали долгий путь по пыльной степи, – заявил Аначо. – Нам потребуются ванные, высококачественные втирания и свежее белье. Потом мы отобедаем».

«Как вам будет угодно».

Через час, вымывшись и освежившись, четыре путешественника встретились в вестибюле на нижнем этаже. Здесь к ним обратился черноволосый черноглазый человек с грустным исхудалым лицом. Он говорил тихо и вежливо: «Вы только что прибыли в Коад?»

Аначо, тут же подозревая неладное, надменно выпрямился: «Не совсем так! Мы хорошо известны, нам ничего не нужно».

«Я представляю гильдию рабоснабжения и могу дать примерную оценку вашей стоимости. Девушка пойдет за большие деньги, за парня дадут меньше. Дирдирмены, как правило, бесполезны – на невольников, выполняющих канцелярские и административные обязанности, нет спроса. На рынке за вас дадут не больше, чем за сборщика береговых улиток или чистильщика орехов, мизерную сумму. Ваш спутник, независимо от происхождения, выглядит способным к тяжелой работе и будет продан по стандартным расценкам. С учетом всего сказанного, ваша страховка составит десять цехинов в неделю».

«И от чего же мы будем застрахованы?» – поинтересовался Рейт.

«От пленения и продажи в рабство, – почти прошептал агент. – Спрос на компетентных работников постоянно растет. Но всего за десять цехинов в неделю, – заявил он, торжественно повысив голос, – вы можете ходить по улицам Коада ночью и днем в полной безопасности, как если бы у вас на плечах сидел демон удачи Харастай! Если вами неправомочно завладеет работорговец, гильдия немедленно распорядится о вашем бесплатном освобождении».

Рейт отошел в сторону – в нем отвращение преобладало над любопытством. Аначо гнусаво произнес: «Покажите удостоверение».

«Удостоверение?» – осунувшись, спросил вымогатель.

«Документ – заверенную гербовую бумагу, патент, подтверждающий права. Как? У вас нет удостоверения? Вы нас за дураков принимаете? Ступайте прочь!»

Нахмурившись, незнакомец удалился. Рейт спросил: «Он действительно агент – или мошенник?»

«Кто знает? Но всему должен быть предел. Пойдемте обедать. Неделями питаясь отварными бобами и стручками пилигримов, я нагулял здоровый аппетит».

Путники заняли места в обеденном зале – просторном павильоне с высоким стеклянным потолком, пропускавшим бледный свет оттенка слоновой кости. По стенам вились черные лозы, в углах росли лиловые и бледно-синие папоротники. Был теплый день, из зала открывался вид на пролив Дван-Жер и взлохмаченные ветром кучевые облака.

Половина мест была занята. Обедавшие сидели за столами, уставленными блюдами из черного дерева и чашами из красной обожженной глины, тихо разговаривали, со скрытым любопытством разглядывая других постояльцев. Траз беспокойно озирался, неодобрительно поднимая брови при виде столь безудержной роскоши. Он впервые имел дело с изысканной обстановкой и утонченными манерами – с его точки зрения, прихотливыми излишествами.

Рейт заметил, что Йилин-Йилан широко открыла глаза, изумленная чем-то на другом конце зала, но сразу потупилась со стыдливым смущением. Рейт проследил направление ее взгляда, но не нашел ничего необычного. Опасаясь натолкнуться на холодное молчание, он решил не спрашивать о причине ее смятения. Парадоксальная ситуация! Рейт неловко усмехнулся – девушка нарочно воспитывала в себе неприязнь к нему. Понятное стремление, если доверять объяснениям Аначо. По меньшей мере, язвительный дирдирмен избавил его от замешательства, вызванного апатией каттской красавицы.

«Обрати внимание на субъекта за столом у стены напротив, – пробормотал Аначо, – в зелено-сиреневом сюртуке».

Слегка повернувшись, Рейт увидел молодого головореза приятной наружности, с тщательно ухоженной прической и поразительно пышными ярко-золотыми усами. На нем был элегантный, хотя слегка измятый и потертый наряд – китель из мягких кожаных выкроек, окрашенных в зеленый и сиреневый цвета, и бриджи из плиссированной темно-желтой ткани, застегнутые на коленях и лодыжках пряжками в виде фантастических насекомых. На голове красовался сдвинутый набекрень квадратный берет из мягкого меха, окаймленный золотыми бусинами подвесок, а нос украшала экстравагантная продольная полоска филигранной работы, тоже золотая. Аначо заговорщически наклонился к Рейту: «Вот увидишь! Он скоро заметит твою вертихвостку и начнет к нам приставать».

«Кто это?»

Пальцы Аначо раздраженно дрогнули: «Имя его мне неизвестно. Но он занимает высокое положение – по меньшей мере в собственных глазах. Это кавалер из страны яо».

Рейт не мог не видеть, что Йилин-Йилан краем глаза следила за молодым кавалером. Как по волшебству, ее манеры преобразились. Девушка оживилась, сосредоточилась, хотя явно нервничала и поеживалась от неуверенности. Бросив быстрый взгляд на Рейта, она увидела, что тот на нее смотрит, и покраснела. Наклонившись к столу, она сосредоточенно занялась выбором закусок среди блюд с кистями серого винограда, сухими печеньями, копчеными морскими насекомыми, маринованными стручками папоротника. Кавалер без особого энтузиазма жевал пикули и что-то вроде ржаного кекса с тмином, с отсутствующим видом глядя в морской горизонт. Он пожал плечами – видимо, в ответ на свои неутешительные мысли – повернулся на стуле и обнаружил Розу Катта, бесхитростно изображавшую поглощенность деликатесами. Кавалер изумленно наклонился вперед и в безудержной радости вскочил на ноги, чуть не опрокинув стол. Тремя длинными шагами он пересек павильон и опустился на колено, описывая в воздухе приветственный взмах беретом, угодившим Тразу в лицо: «Синежадентная принцесса! Дордолио к вашим услугам. Мои надежды сбылись!»

Йилин-Йилан наклонила голову с точно рассчитанным выражением сдержанного удивления приятной неожиданностью. Рейта восхищала ее самонадеянность. «Рада случаю встретиться в далекой стране с кавалером из Катта», – проворковала она.

«О „случае“ не может быть и речи! Не меньше дюжины рыцарей отправились на поиски, мечтая заслужить награду, обещанную вашим отцом – к чести своих дворцов и вашего дворца. Клянусь тремястами бородавками верховного дьявола пнуме! Мне выпало вас найти!»

Аначо вкрадчиво спросил: «Значит, вы много и долго искали?»

Дордолио встал, смерил беглым взглядом Аначо, Рейта и Траза, обошелся тремя сухими кивками. Йилин-Йилан весело махнула рукой, как если бы три спутника составляли ей случайную компанию на пикнике: «Мои преданные поклонники – все оказали бесценную помощь. Без них меня, наверное, уже не было бы в живых».

«Если так, – заявил кавалер, – они могут положиться на безусловное покровительство Дордолио из Золотого дворца Карнелианов. Им подобает обращаться ко мне, пользуясь боевым именем: Звезднозолотой Элатрин». Дордолио приветствовал одним широким жестом всех троих, после чего прищелкнул пальцами, подзывая служанку: «Будьте добры, подайте стул. Я обедаю за этим столом».

Служанка бесцеремонно пододвинула стул. Дордолио уселся, обратился к Розе Катта: «Полагаю, вам пришлось пережить ужасные невзгоды, мучительные тяготы. Тем не менее, вы ничуть не выглядите измученной – напротив, как всегда, излучаете свежесть».

Йилин-Йилан смеялась: «В наряде кочевников? Я не успела переодеться. Прежде чем вам показываться, мне нужно было купить десятки самых необходимых вещей».

Покосившись на ее серый костюм, Дордолио небрежно отмахнулся: «Я ничего не заметил. Вы нисколько не изменились. Но если вы не против, мы вместе займемся покупками – коадские базары великолепны».

«Конечно! Расскажите о себе. Вы говорите, мой отец обратился с воззванием?»

«Именно так, и посулил большую награду. Самые галантные рыцари откликнулись на призыв. Мы проследили ваш путь до Спанга, где выяснилось, что вас похитили жрицы-монахини святилища Женских Таинств. Многие отказались от поисков, считая, что вы погибли – но только не я. Мое упорство вознаграждено! С триумфом мы вернемся в Сеттру!»

Йилин-Йилан загадочно улыбнулась в сторону Рейта: «Разумеется, мне не терпится вернуться домой. Как удачно, что вы оказались в Коаде!»

«Удивительное совпадение, – сухо заметил Рейт. – Не прошло и часа, как мы прибыли из Перы».

«Пера? Где это?»

«На крайнем западе Мертвой степи».

На мгновение Дордолио тупо уставился в пространство, после чего снова обратился к Розе Катта: «Какие лишения вам пришлось перенести! Но теперь вы под защитой Дордолио! Мы немедленно отправимся в Сеттру».

Обед продолжался. Дордолио и Йилин-Йилан оживленно болтали. Траз, плохо справлявшийся с незнакомыми столовыми приборами, бросал мрачные взгляды, подозревая, что над ним насмехаются. Аначо игнорировал разговор. Рейт молча ел. Наконец Дордолио откинулся на спинку стула: «Ладно, вернемся к прозе жизни. Пакетбот „Язилисса“ стоит у причала и скоро отплывает в Верводель. Вам грустно будет расстаться с эскортом – несомненно, любезнейшими и полезнейшими помощниками – но о вашем возвращении следует позаботиться безотлагательно».

Рейт сказал сдержанно и ровно: «Между прочим, мы все направляемся в Катт».

Дордолио воззрился на него с бессмысленно-вопросительным выражением, как если бы Рейт произнес нечто невразумительное. Кавалер встал, помог подняться Йилин-Йилан. Они вышли прогуляться по террасе за павильоном. Служанка принесла счет: «Пять цехинов, пожалуйста, за пять обедов».

«Пять?»

«Яо ел за вашим столом».

Аначо насмешливо следил за тем, как Рейт открывает кошелек и отсчитывает деньги: «Присутствие яо по сути дела полезно – по прибытии в Сеттру он поможет тебе не привлекать лишнее внимание».

«Возможно, – отвечал Рейт. – С другой стороны, я надеялся на благодарность отца девушки. Мне пригодится любая помощь».

«Время от времени события складываются так, будто им свойственна собственная воля, – заметил Аначо. – Дирдирские телеологи сделали по этому поводу ряд интересных наблюдений. Припоминаю анализ совпадений – кстати, произведенный дирдирменом, одним из безупречных…» Пока Аначо развивал свою мысль, Траз вышел на террасу полюбоваться крышами Коада. Дордолио и Йилин-Йилан медленно прошли мимо, не обратив на него внимания. Траз вернулся к Рейту и Аначо, кипя негодованием: «Щеголь-яо убеждает ее порвать с нами. Она обзывает нас кочевниками – неотесанными, но честными и надежными!»

«Пусть, – сказал Рейт. – У нее своя судьба, у нас – своя».

«Ты практически сам добился этого! Мы могли бы остаться в Пере или уехать на Счастливые острова, а теперь…» – Траз раздраженно взмахнул руками.

«События развиваются вопреки ожиданиям, – признал Рейт. – И все же, кто знает? Может быть, это к лучшему. По крайней мере, так считает Аначо. Будь так добр, попроси Йилин-Йилан подойти на минуту».