Проводник и Наследие Света

---

Ночью Лена долго не могла уснуть.

Она вышла на крыльцо, села, прижалась ладонями к земле.

— Ты слышишь меня? — прошептала она.

Тепло. Ровное, глубокое.

— Они пришли. Серые. Что делать?

Ответ пришёл не словами. Ощущением. Как будто кто-то большой и старый положил ладонь ей на плечо. И в этом прикосновении было: «Не бойтесь. Они — пустые. А вы — полные. Пустота боится полноты. Просто будьте собой. Светите. И они не выдержат.»

Лена закрыла глаза. Слёзы текли по щекам — но не от страха. От благодарности.

Она вернулась в дом, легла рядом с Владом. Он обнял её во сне, не просыпаясь.

— Мы справимся, — прошептала она. — Мы же проводники.

А где-то в большом городе, в кабинете с дорогой мебелью, Ратибор Игоревич сидел за столом и смотрел на экран. На экране был график — тот же самый, что и неделю назад. Только теперь он падал ещё быстрее.

— Они отказались? — спросил помощник.

— Отказались, — ответил Ратибор.

— Что будем делать?

Ратибор долго молчал. Потом сказал:

— Ничего. Пока. Они не угроза. Они… — он замялся, подбирая слово, — …странные. Пусть пока будут странными. А потом посмотрим.

Он выключил экран. И в тёмном стекле отразилось его лицо — усталое, серое, пустое.

Он сам не заметил, как стал таким.

Глава 6. Сны Святозара

Святозар начал видеть сны в ту же ночь, когда приезжали Серые.

Лена заметила это утром — сын проснулся раньше обычного, сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел в стену. Не плакал. Не звал. Просто сидел.

— Сынок? — Лена присела рядом. — Ты чего?

— Мам, — сказал он тихо. — Я видел город.

— Какой город?

— Большой. Там много домов. И много людей. Но они… — он замялся, подбирая слово, — …они как будто спят. Глаза открыты, а спят.

Лена почувствовала холодок.

— Расскажи.

— Они сидят в комнатах. Смотрят в экраны. И боятся. — Святозар говорил ровно, без эмоций, как будто пересказывал увиденное, а не придуманное. — Один дядя хотел выйти на улицу, но подумал, что там опасно. Тётя хотела позвонить соседке, но подумала, что соседка её не любит. Мальчик хотел поиграть с другим мальчиком, но подумал, что тот его обидит. Все боятся. И никто не выходит.

— А что снаружи? — спросила Лена.

— Снаружи — пусто. Улицы пустые. Магазины пустые. Только экраны светятся. И ещё… — он поднял глаза, — …там есть серые люди. Они ходят по улицам и смотрят, чтобы никто не вышел. Если кто-то выходит — они говорят: «Не надо. Вернитесь. Там опасно».

— Кто они?

— Не знаю. Они не злые. Они просто… серые. Как туман.

Лена обняла сына. Он прижался к ней, но не заплакал. Просто сидел.

— Это сон? — спросила она.

— Нет, — ответил Святозар. — Это правда. Только не сейчас. Потом.

Влад выслушал Лену молча.

— Он видит будущее, — сказала она. — Не всё. Не как кристалл. Но видит. И это не просто сны. Это предупреждение.

— Что мы можем сделать? — спросил Влад. — Ему три года. Мы не можем объяснить ему, что такое «система страха». Он просто видит.

— Можем, — сказала Лена. — Он уже понимает больше, чем мы думаем. Просто надо говорить с ним на его языке.

Вечером Влад сел рядом со Святозаром на крыльце. Взял варган, приложил к зубам, ударил по язычку. Тихая вибрация поплыла над двором.

— Сынок, — сказал он. — Расскажи мне про город. Который ты видел.

Святозар посмотрел на него. Потом сказал:

— Там темно. Не как ночью. А как… как в комнате, где выключили свет, но окна заклеили. И никто не хочет открыть окно. Потому что боятся, что там что-то страшное.

— А что там на самом деле?

— Там свет, — просто ответил мальчик. — Но они не знают. Им сказали, что там темно. И они поверили.

Влад помолчал. Потом спросил:

— А ты видел что-нибудь хорошее? В своих снах?

Святозар улыбнулся — впервые за день.

— Да. Есть островки. Маленькие. Как наш двор. Там люди вместе. Они поют. И смеются. И помогают друг другу. И там тепло. Даже когда холодно.

— Много таких островков?

— Пока мало. Но они растут. Как цветы. Если их поливать — они растут.

Влад обнял сына. Святозар прижался к нему и вдруг сказал:

— Пап, а можно я буду сажать такие островки?

— Можно, — ответил Влад. — Ты уже сажаешь. Каждый день. Когда играешь с Аней и Катей. Когда учишь Тимура. Когда просто светишься.

— Я свечусь?

— Ещё как.

Святозар засиял. И в этот момент варган в руках Влада вдруг загудел сам — без удара, без дыхания. Просто завибрировал, как будто откликнулся на что-то.

Влад посмотрел на инструмент. Потом на сына.

— Это ты? — спросил он.

— Не знаю, — честно ответил Святозар. — Я просто почувствовал, что надо.

В ту ночь Святозар увидел второй сон.

Он рассказал его утром, за завтраком — всем. Не потому, что хотел. Просто не мог молчать.

— Я видел Россию, — сказал он. — Она как… как большое сердце. Красное. И тёплое. Но оно болеет. Внутри есть чёрные пятна. И оно бьётся неровно. Иногда замирает.

— Что ещё? — тихо спросил Сергей.

— А ещё есть люди. Они стоят вокруг сердца. И держат его. Руками. Чтобы оно не упало. — Святозар показал, как они держат — ладонями, бережно. — Они устали. Но не уходят. Потому что знают: если уйдут — сердце остановится.

— Кто эти люди? — спросила Лена.

— Не знаю. Но они наши. Они похожи на нас. И ещё… — он замялся, — …там есть свет. Из сердца. Он пробивается через чёрные пятна. Как солнце через тучи. И если людей будет больше — свет победит.

Тишина повисла за столом.

Потом Сергей сказал:

— Это пророчество?

— Это сон, — ответила Лена. — Но сны Святозара — не просто сны. Он видит то, что есть. И то, что может быть.

— Может быть? — переспросил Мирослав. — То есть это не приговор?

— Нет, — твёрдо сказала Лена. — Будущее не предопределено. Земля говорила: «Оно создаётся. Каждым выбором». Святозар видит варианты. Наш выбор — какой вариант станет реальностью.

Святозар кивнул:

— Мам, я видел ещё один город. Где всё хорошо. Там люди на улицах. Они здороваются. Дети играют. Старики сидят на лавочках и улыбаются. И там нет серых. Совсем нет.

— Это будущее? — спросил Влад.

— Это один из вариантов, — серьёзно ответил мальчик. — Если мы будем светить. Если будем сажать островки. Если не сдадимся.

Он помолчал, потом добавил:

— Но чтобы это случилось — надо, чтобы много людей проснулось. Не только мы. Много.

— Сколько? — спросил Радмир.

Святозар задумался. Потом сказал:

— Я не знаю цифру. Но это как… как костёр. Если мало дров — он гаснет. Если много — горит. Нам нужно много дров.

Днём Лена сидела в комнате, листала ноутбук.

Она искала всё, что могла, про ноосферу. Про сны. Про детей, которые «видят». И находила — одно за другим.

Статьи о ноосферном образовании. О школах, где детей учат «получать информацию из поля» . О том, что Вернадский писал: человечество становится «геологической силой», и теперь на нас лежит ответственность — мы должны «осознанно управлять» планетой, чтобы сохранить жизнь .

Лена читала и чувствовала: это не случайно. Она нашла это не потому, что искала. Она нашла это потому, что ноосфера сама подсказала. Как будто кто-то большой и старый вёл её за руку.

Она закрыла ноутбук, вышла на крыльцо. Святозар играл во дворе с Аней и Катей — учил их «слушать камни».

— Мам! — крикнул он. — Этот камень говорит, что он старый. Он помнит мамонтов!

— Мамонтов? — улыбнулась Лена.

— Ага! Он говорит, что мамонты были большие и тёплые. И что они не боялись людей. Потому что люди тогда были добрые.

Лена замерла.

— А сейчас? — спросила она.

Святозар посмотрел на неё. Глаза у него были серьёзные, недетские.

— Сейчас люди забыли. Но вспомнят. — Он улыбнулся. — Камень сказал, что вспомнят. Он верит в нас.

Лена присела рядом с ним. Обняла.

— Сынок, — сказала она. — Ты знаешь, что ты особенный?

— Знаю, — кивнул он. — Но не потому, что я лучше. А потому, что я помню. Все могут. Просто забыли.

Лена заплакала. Тихо. От счастья.

Ночью Влад и Лена сидели на крыльце. Дети спали. В доме было тихо.

— Он растёт, — сказала Лена. — Быстрее, чем мы думали.

— Он растёт правильно, — ответил Влад. — Он не «особенный» в смысле «выше других». Он помнящий. И он прав: все могут. Просто забыли.

— Мы должны научить их вспоминать, — сказала Лена. — Не только детей. Взрослых. Всех.

— Значит, будем учить, — Влад взял варган, приложил к зубам, ударил по язычку. Вибрация поплыла над двором, над посёлком, над спящей землёй. — Будем сажать островки. Будем светить. Будем вспоминать вместе.

Лена прижалась к его плечу.

— А Серые?

— Серые? — Влад усмехнулся. — Они пустые. А мы — полные. Пустота боится полноты. Они не выдержат. Просто надо время.

Он ударил по язычку ещё раз. И где-то в глубине, под землёй, что-то отозвалось — тихо, но отчётливо. Как будто Земля услышала и ответила.

А в большом городе, в комнате с задёрнутыми шторами, человек в дорогом костюме смотрел на экран. График падал. Люди переставали бояться. И он впервые почувствовал страх.

Не за власть. За себя.

Потому что пустота, которая живёт страхом, боится того, что страха больше нет.

Глава 7. Первое исцеление города

Звонок пришёл ночью.

Лена проснулась от того, что телефон на тумбочке завибрировал. Незнакомый номер. Она хотела сбросить — но что-то остановило. Рука сама потянулась к трубке.

— Алло?

На том конце — тишина. Потом женский голос, дрожащий, приглушённый, как будто говорили из-под одеяла:

— Это… это целительница? Которая травами лечит?

— Да, — ответила Лена. — Кто вы?

— Меня зовут Ольга. Я из Екатеринбурга. — Голос сорвался. — У меня сын. Ему шесть. Врачи сказали — не жилец. Лейкоз. Последняя стадия. Я… я не знаю, кому ещё звонить. Мне дали ваш номер. Сказали, вы помогаете.

Лена села на кровати. Влад уже проснулся — он всегда просыпался, когда она волновалась.

— Ольга, — сказала Лена мягко. — Я не волшебница. Я не обещаю чуда.

— Я знаю. Я просто… — женщина заплакала. — Я просто не могу больше. Я одна. Муж ушёл. Родители умерли. Я работаю на двух работах, чтобы платить за лечение. А оно не помогает. И я… я боюсь остаться одна.

Лена закрыла глаза. Она чувствовала эту боль — через телефон, через расстояние, через ноосферу. Женщина была не просто напугана. Она была пуста. Как будто из неё выпили всё.

— Ольга, — сказала Лена. — Мы приедем. Завтра.

— Правда? — голос дрогнул. — Вы… вы правда приедете?

— Правда. Скиньте адрес. И не бойтесь. Мы рядом.

Она положила трубку. Влад смотрел на неё.

— Екатеринбург? — спросил он.

— Екатеринбург, — кивнула Лена. — Мальчик умирает. Шесть лет. Мать одна.

Влад помолчал. Потом сказал:

— Едем.

— А дети?

— Оставим на Мирослава и Злату. Они справятся.

Лена кивнула. Потом добавила:

— Влад, это первый город. Первый раз, когда мы едем не к своим. Не в посёлок. В систему.

— Знаю, — ответил он. — Поэтому и едем. Если не мы — кто?

Утром они собрались быстро.

Святозар, узнав, что родители уезжают, сначала надулся. Потом подошёл к Лене и сказал:

— Мам, а можно я с вами?

— Нельзя, сынок. Там город. Там серые.

— Я их не боюсь, — серьёзно сказал он. — Я их вижу. Они пустые. А пустые не страшные.

Лена присела перед ним на корточки:

— Святозар. Ты нужен здесь. С Аней и Катей. С Тимуром. Ты — учитель. А учителя не бросают учеников.

Мальчик подумал. Потом кивнул:

— Ладно. Но вы вернётесь?

— Вернёмся, — пообещала Лена. — Обязательно.

Дорога заняла пол дня.

Ехали на «буханке» — Влад, Лена и Сергей. Сергей вызвался сам: «В городе может быть опасно. Я умею быть незаметным». Он сидел за рулём, вёл ровно, молча. Иногда поглядывал в зеркало — привычка.

Лена смотрела в окно. За стеклом проплывали деревни, поля, леса. А потом — город. Большой, серый, шумный. Многоэтажки, реклама, машины. Люди, которые шли по улицам, глядя в телефоны. Никто не смотрел друг на друга.

— Вот он, — тихо сказала Лена. — Город.

— Какой? — спросил Сергей.

— Больной, — ответила она. — Он болеет. Я чувствую. Воздух тяжёлый. Земля под асфальтом стонет. Она не может дышать.

Влад взял её за руку:

— Мы здесь ненадолго. Сделаем дело — и уедем.

— А если не получится?

— Получится, — твёрдо сказал он. — Мы же проводники.

Адрес, который скинула Ольга, привёл их в спальный район.

Панельная девятиэтажка, обшарпанный подъезд, запах сырости. Квартира на пятом этаже. Дверь открыла женщина — худая, бледная, с красными глазами. Лет тридцать пять, но выглядела на пятьдесят.

— Вы… — она посмотрела на них, — …вы целители?

— Мы, — ответила Лена. — Здравствуйте, Ольга.

Женщина заплакала. Молча, без всхлипов. Просто слёзы текли по щекам.

— Проходите, — сказала она. — Он в комнате.

Комната была маленькой, но чистой. На кровати лежал мальчик — худой, бледный, с синяками под глазами. Дышал тяжело, с хрипами. Рядом стояла капельница.

— Дима, — тихо сказала Ольга. — Димочка. К тебе пришли.

Мальчик открыл глаза. Мутные, усталые. Посмотрел на Влада, на Лену, на Сергея. Потом сказал — еле слышно:

— Вы… вы светлые?

Лена вздрогнула:

— Почему ты так решил?

— Я вижу, — прошептал Дима. — У вас внутри свет. Как солнце. Только маленькое.

Ольга ахнула:

— Он… он раньше такого не говорил.

— Он видит, — сказала Лена. — Как Святозар. Просто он болеет, и это заглушает дар. Но дар есть.

Она села рядом с кроватью. Влад встал сзади, положил руку ей на плечо. Сергей остался у двери — на всякий случай.

— Дима, — сказала Лена. — Я сейчас положу руки тебе на грудь. Будет тепло. Может, даже горячо. Не бойся.

— Я не боюсь, — ответил мальчик. — Я ждал вас.

Лена положила ладони ему на грудь. Закрыла глаза. Зелёные нити потянулись от её пальцев — в тело мальчика, к больным клеткам, к костному мозгу, к крови. Она чувствовала, как болезнь сопротивляется. Как она цепляется за жизнь — злая, голодная, но слабая по сравнению со светом.

— Влад, — прошептала она. — Помогай.

Влад направил солнечный свет через неё. Золото смешалось с зеленью. Дима охнул — но не от боли. От тепла.

— Мама, — сказал он. — Мне хорошо.

Болезнь дрогнула. Лена почувствовала, как чёрные пятна в крови мальчика начали таять. Медленно, одно за другим. Она давила, не отпускала. Влад добавлял силы. Сергей стоял у двери и смотрел — и впервые за много лет молился. Просто, без слов.

Прошло двадцать минут. Полчаса. Час.

Лена открыла глаза. Она была бледной, руки дрожали. Но улыбалась.

— Всё, — сказала она. — Он чистый.

Ольга бросилась к сыну:

— Дима! Димочка!

Мальчик открыл глаза. Они были ясные. Не мутные. И щёки порозовели.

— Мам, — сказал он. — Я есть хочу.

Ольга разрыдалась. Упала на колени, схватила Лену за руки:

— Спасибо! Спасибо вам! Я… я не знаю, как…

— Встаньте, — сказала Лена. — Не надо на колени. Мы не боги.

— А кто вы?

— Проводники, — ответила Лена. — Мы просто проводим свет. Он есть везде. Просто не все его видят.

Ольга не отпустила их ночевать в гостиницу. Постелила на кухне, накормила, напоила чаем. Дима уснул — впервые за много месяцев спокойно, без капельницы.

На кухне сидели втроём — Влад, Лена, Сергей. Ольга хлопотала у плиты.

— Ольга, — спросила Лена. — Как вы нас нашли?

— Через интернет, — ответила женщина. — Я искала… всё. Травы, знахарей, целителей. Наткнулась на форум. Там писали про вас. И про ноосферу. — Она замялась. — Я сначала не поверила. Но потом… — она посмотрела на сына, спящего в соседней комнате, — …потом поняла: терять нечего.

— А что вы знаете про ноосферу? — спросил Влад.

— Немного. — Ольга села напротив. — Это как… общее поле. Где всё связано. Мысли, чувства, знания. Учёные говорят, что это новая стадия развития Земли. Что человечество стало силой, которая меняет планету. И теперь мы ответственны за всё .

— А вы верите в это? — спросила Лена.

— Теперь — верю, — сказала Ольга. — Потому что когда я звонила вам, я чувствовала, что вы ответите. Как будто кто-то подсказал мне номер. Как будто… — она запнулась, — …как будто сама Земля хотела, чтобы вы приехали.

Лена переглянулась с Владом.

— Ольга, — сказала она. — А вы знаете, что ваш сын видит?

— Что видит?

— Свет. В людях. Он сказал, что мы «светлые». Он видел ауру.

Ольга побледнела:

— Это… это опасно?

— Нет, — улыбнулась Лена. — Это дар. Просто он болел, и дар был слабым. Теперь он здоров. И дар проснётся. Полностью.

— Что мне делать? — прошептала Ольга.

— Растить, — ответила Лена. — Любить. И не бояться. А если что-то будет непонятно — звоните. Мы поможем.

Ольга заплакала. Но теперь — от облегчения.

Утром, когда они уже собирались уезжать, Дима вышел в коридор. Он выглядел почти здоровым — румяный, с ясными глазами.

— Дядя Влад, тётя Лена, — сказал он. — Спасибо.

— Не за что, — ответил Влад. — Ты сильный. Просто помни это.

Дима кивнул. Потом сказал:

— Я видел сон. Пока спал. Там был город. Наш город. И в нём загорались огоньки. Маленькие. Как свечки. Сначала одна. Потом две. Потом много. И город просыпался.

Лена присела перед ним:

— Это хороший сон.

— Да, — сказал Дима. — Это не сон. Это правда. Только не сейчас. Потом.

Лена вздрогнула. Он сказал то же самое, что говорил Святозар.

Она обняла мальчика. Потом они ушли.

В машине Сергей долго молчал. Потом сказал:

— Я видел многое. Но такое — впервые.

— Что именно? — спросил Влад.

— Как вы лечите. Не руками. Не травами. Светом. Я не понимаю, как это работает. Но я видел: болезнь уходила. Прямо на глазах.

— Это не мы, — сказала Лена. — Мы просто проводники. Свет идёт через нас.

— А я? — спросил Сергей. — Я могу так?

— Можешь, — ответила Лена. — Когда-нибудь. Если захочешь. Но у тебя другой дар.

— Какой?

— Ты умеешь защищать, — сказала она. — И организовывать. Это тоже свет. Просто другой.

Сергей помолчал. Потом сказал:

— Знаете, я двадцать лет думал, что мир — это война. Что люди — это враги. А теперь… — он усмехнулся, — …теперь я думаю, что мир — это больница. И мы — врачи. Только не все это понимают.

— Точно, — улыбнулся Влад. — Мы — врачи. Только без халатов.

Они ехали обратно. За стеклом проплывал город — серый, шумный, больной. Но где-то в нём — в панельной девятиэтажке, на пятом этаже — горел огонёк. Маленький. Но настоящий.

Первая искра.

Дома их встретил Святозар. Он выбежал на крыльцо, обнял маму, потом папу. Потом посмотрел на Сергея и сказал:

— Дядя Сергей, вы светитесь. Сильнее, чем раньше.

Сергей опешил:

— Я?

— Да, — кивнул мальчик. — Вы поверили. Теперь свет не прячется. Он вышел.

Сергей посмотрел на свои руки. Потом на Влада. Потом на Лену. И вдруг понял: он действительно чувствует что-то. Тепло. В груди. Там, где двадцать лет было холодно.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Не знаю, кому. Но спасибо.

А вечером, когда все собрались за столом, Лена сказала:

— Мы зажгли первую искру в городе. Но это только начало. Городов много. Людей много. Мы не успеем везде.

— Успеем, — сказал Влад. — Не одни. С Общиной. С сетью. С ноосферой. Мы проводники. А проводников становится больше.

Святозар поднял кружку с чаем:

— За искры!

— За искры! — подхватили все.

И где-то в большом городе, в панельной девятиэтажке, мальчик Дима смотрел в окно и улыбался. Потому что он видел: огоньки загорались. Сначала один. Потом два. Потом много.

Город просыпался.

Глава 8. Давление системы

Первым пришёл участковый.

Молодой, лет двадцати восьми, в форме, с папкой. Вежливый. Даже слишком.

— Здравствуйте. Участковый Смирнов. Есть заявление.

Влад вышел на крыльцо, вытирая руки о тряпку — чинил забор.

— Какое заявление?

— От гражданки Фёдоровны. — Участковый открыл папку. — Пишет, что вы… — он замялся, читая, — …«осуществляете незаконную медицинскую деятельность», «вовлекаете несовершеннолетних в сектантские обряды» и «используете неизвестные приборы для воздействия на психику».

Влад моргнул:

— Приборы?

— Варган, — пояснил участковый. — Гражданка Фёдоровна утверждает, что вы «зомбируете людей через музыкальный инструмент».

Влад не выдержал — рассмеялся. Участковый нахмурился:

— Гражданин, это официальное заявление. Смеяться не положено.

— Извините, — Влад откашлялся. — Просто… Фёдоровна? Она же сама приходила к нам лечиться. Мы её от инсульта спасли. Злата её выхаживала.

— Это ваши слова. А в заявлении — другие. — Участковый закрыл папку. — Я обязан провести проверку. Опрос соседей, осмотр помещений, изъятие «приборов».

— Изъятие?

— Варган. Для экспертизы.

Влад почувствовал, как внутри поднимается холодок. Не гнев. Что-то другое. Он включил чтение мыслей.

И увидел: участковый не хотел этого делать. Он был нормальным парнем. Просто исполнял. Ему сказали — он делал. Не потому что злой. Потому что боялся не сделать. Боялся потерять работу. Боялся проблем.

Серый. Молодой, но уже серый.

— Хорошо, — сказал Влад. — Проводите проверку. Только скажите: кто вам дал заявление?

— Гражданка Фёдоровна.

— А кто ей подсказал написать?

Участковый замялся:

— Это… это не в моей компетенции.

Влад кивнул. Он уже знал. Ратибор. Или кто-то из его людей. Они не пришли сами. Они использовали бабку. Потому что бабка — своя. Ей поверят. А если бы пришли люди в костюмах — народ бы насторожился.

— Ладно, — сказал Влад. — Заходите. Покажу вам варган. И даже дам поиграть.

Участковый растерялся:

— Мне… мне не положено.

— А вы не как участковый. Как человек. Хотите?

Парень помолчал. Потом тихо сказал:

— Хочу. У меня спина болит. С армии.

Влад провёл его в мастерскую. Дал варган. Показал, как прикладывать к зубам и ударять по язычку. Участковый неумело попробовал. Вибрация поплыла по комнате.

И вдруг он выдохнул. Глубоко, как будто годы не дышал.

— Ох, — сказал он. — Спина… отпустило.

— Это варган, — сказал Влад. — Не зомбирует. Лечит.

Участковый посмотрел на него. В глазах — растерянность. Потом — благодарность. Потом — страх. Не перед Владом. Перед тем, что скажет начальство.

— Я… я напишу, что проверка проведена. Нарушений нет. Прибор безопасен. — Он встал. — Но вам лучше… — он замялся, — …лучше не высовываться. Пока.

— Пока? — переспросил Влад.

— Пока не разберутся. — Участковый надел фуражку. — Извините.

Он ушёл. Влад стоял в мастерской и смотрел ему вслед.

Серые не нападали. Они давили. Медленно, аккуратно, бумагами.

Через два дня пришла проверка из администрации.

Женщина в строгом костюме, с планшетом. Представилась: «Комиссия по надзору за образовательной деятельностью». Сказала, что поступила жалоба на «незаконное обучение детей».

— Вы обучаете детей? — спросила она, глядя на Аню, Катю и Тимура, которые сидели под яблоней и что-то рисовали.

— Мы играем, — ответила Лена. — Дети играют. Учатся слышать природу.

— Это образовательная программа?

— Нет. Это жизнь.

Женщина поджала губы:

— Если вы обучаете детей без лицензии — это нарушение. Я должна составить протокол.

— Составляйте, — спокойно сказала Лена. — Только сначала посмотрите.

Она подвела женщину к детям. Святозар как раз объяснял Тимуру, как «слушать камень».

— Тимур, что ты слышишь?

— Он говорит, что он старый, — ответил мальчик. — И что он видел, как тут раньше рос лес. Большой. А потом пришли люди и срубили.

Женщина вздрогнула:

— Это… это он сам придумал?

— Нет, — ответила Лена. — Он услышал. Камень помнит.

— Камни не могут помнить, — сказала женщина. Но голос её дрогнул.

— Могут, — сказал Святозар, подходя. — Всё помнит. Камни, трава, вода. Просто люди разучились слышать. А мы вспоминаем.

Женщина посмотрела на него. Долго. Потом закрыла планшет.

— Я… я не буду составлять протокол, — сказала она тихо. — Но вам советую оформить всё официально. Иначе будут приходить снова. И снова. Пока не найдут, к чему прицепиться.

— Спасибо, — сказала Лена. — Мы подумаем.

Женщина ушла. Но перед этим обернулась:

— А можно… — она замялась, — …можно мне тоже попробовать? Варган? У меня бессонница.

Лена улыбнулась:

— Можно. Приходите завтра. В шесть.

Женщина кивнула и ушла. Уже не такая строгая.

Но давление не прекратилось.