Читать книгу один (Марк Вэндэмс) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
bannerbanner
один
один
Оценить:
один

5

Полная версия:

один

Долго ждать не пришлось – через несколько минут дверь открылась. В комнату вошёл человек с длинной чёрной бородой и табуретом в руках. На нём была серая накидка, надетая поверх грязной белой футболки, и обычные серые тряпичные штаны. Человек, выглядевший как отшельник, подошёл к кровати и присел на табурет.

– Альвиан, – представился он хрипловатым голосом и вытащил кляп изо рта Марка.

– Вы кто? – спросил Марк.

– О! Без криков? – игриво поинтересовался Альвиан.

– Вряд ли вы вытащили бы кляп, если бы кто-то мог нас услышать.

– Тю, – Альвиан махнул рукой. – Логика… Сказали бы, что вы смельчак!

Слегка приподняв брови, Марк как можно спокойнее и деликатнее спросил:

– Вы кто? Что тут происходит?

– Вы, господин, у меня в плену, – ответил Альвиан, как-то переигрывая в любезностях.

– И что же вам от меня нужно?

– Какой вежливый тон… Вас переполняет любовь? Или… Вы боитесь… Вы боитесь?

Марк нахмурился и промолчал.

– Почему? Что заставляет вас бояться? Ожидание возможной смерти? Или неподвижность? Или я? – пауза. – Или, быть может, будущее? Простите… Простите, я не силён в эмоциях. – Марк разглядел под бородой Альвиана насмешливую ухмылку. – Эмоции – загадка всего человечества, а вы мне их так открыто демонстрируете! Опрометчиво! – Альвиан помолчал немного, глядя блестящими глазами на своего пленника. – Хотя, разве можно лишь по ним понять, что думает собеседник? Вы не против, если я вас буду называть собеседником?

Марк не ответил, решив, что ответа от него и не ждут, но Альвиан молча смотрел на Марка, пока тот не кивнул, пребывая в некотором недоумении.

– Спасибо! Так вот, разве можно лишь по одним эмоциям понять, что на самом деле думает собеседник? Тем более, по видимым эмоциям, то есть намеренно показанным? Разве можно лишь по ним ориентироваться в беседе? Разве можно лишь по ним понять душу собеседника? Можно? Думаю, нет. Вот вы, понимаете моё нутро?

– Нет, не понимаю, а разве нужно? – слегка растерянно спросил Марк.

– Конечно, нужно! Как же тогда понять, к чему вообще ведут все разговоры и действия? Без понимания нутра ни к чему не придёшь.

Марк молча смотрел на заросшего отшельника и всё ещё видел насмешливую ухмылку под его растрёпанной бородой. Эта явная несовместимость серьёзности ситуации, неуместной темы для разговора, напускной любезности Альвиана и уничижительной усмешки на его губах колола разум, вызывая злость и раздражение.

– Зачем мы вообще об этом говорим? – возмущённо спросил Марк.

Альвиан сыграл заметно преувеличенное удивление, как можно шире раскрыв глаза, и ответил:

– Беседуем.

– И ради этого вы меня связали?

– Нет, ну что вы, разве для этого нужно связывать? – как-то простодушно, и опять с намеренно выставленной напоказ аффектацией, спросил Альвиан.

«Да он играется со мной», – эта мысль окончательно взбесила Марка, так что он перестал сдерживаться:

– Ты кто, чёрт возьми, такой?! Что ты собираешься со мной делать?!

Посмеиваясь, Альвиан встал с табурета и повернулся к окну.

– Люди кажутся мне очень сильными и умными, но иногда… м-м-м… это иногда. Как же я люблю человеческое «иногда», – он говорил медленно, наслаждаясь каждым произнесённым словом. – То время, когда люди действуют по указанию эмоций, оно самое сладкое. Вот взять вас, – он посмотрел на Марка, – вы не кажетесь мне глупым; собственно, вы и не были бы здесь, будь вы неразвиты, – так почему вы вдруг решили, что со мной можно общаться криком и в таком тоне? И почему так резко сменили этот самый тон? Разве не глупо грубить тому, перед кем вы лежите связанным?

– Хватит нести чушь! Отвечай уже, что происходит?! – прокричал Марк, дёргая руками.

Альвиан тяжело вздохнул:

– Значит, беседы не будет… Хотите так? Хорошо, я отвечу на ваш вопрос, Марк, но отвечу только на один. А потом уйду. Так что выберите правильный вопрос.

«Марк? Откуда он знает моё имя? – глаза Марка слегка раскрылись от удивления. Раздражение отступило. – Это не просто сумасшедший. Необходимо взять себя в руки».

– Ты играешься со мной, – проговорил Марк и вызвал у Альвиана очередную едва заметную улыбку, затем его лицо вдруг изменилось и стало каким-то хитрым. Марк насторожился.

– Отчего бы и не поиграть? – заговорил Альвиан. – Своим враждебным и слабо контролируемым поведением ты загнал себя в неприятное положение, но ты и сам это понимаешь, – он немного помолчал, глядя на Марка, затем продолжил: – Я ведь изначально хотел поговорить, рассказать всё, но твоя враждебность… – он как-то наигранно вздохнул. – Вы, люди, становитесь слабыми, жалкими и управляемыми, когда следуете за эмоциями.

«Вы, люди? И как-то сильно дерзко для него… И фамильярно», – задумался Марк и спросил, прищурившись:

– Вы – люди?

В голове пронеслась мысль: «Это уловка! Мой один вопрос, я только что его задал!».

– Я надеюсь, вы поняли, что это был не вопрос, а просто мысли вслух, – тут же добавил Марк и замер в ожидании.

Альвиан расхохотался.

– Вы слабы, Марк. Вы гонитесь то за одной эмоцией, то за другой, и не видите мир в его реальном воплощении. Всего пара предложений, изменение тона и манеры общения заставили вас бояться потерять меня, свой источник информации и возможность выбраться, и вы начали потакать мне и моему правилу одного вопроса, хотя до этого злились, раздражались и не хотели нормально говорить, а ещё до этого были вежливы и уважительны. За людьми с полным эмоциональным набором интересно наблюдать, но иногда это жалкое зрелище. И весьма предсказуемое, отчего и быстро утомляет. Было забавно, но теперь прошу, Марк, задайте свой вопрос.

Марк выдохнул и спросил:

– Где я?

– Вы в моём доме, а именно – на пятом этаже семнадцатого дома бывшей улицы Маршака, нѐкогда существовавшего города Одесса, нѐкогда существовавшей страны Украина.

Глаза Марка округлились, но он не успел ничего сказать, а только издал мычание, так как Альвиан снова всунул кляп ему в рот. Человек, выглядевший как отшельник, последний раз посмотрел на своего заложника, улыбнулся и покинул комнату. Марк остался наедине со своими мыслями, но вскоре, словно по команде, уснул.

На улице темнело. Начинал капать дождь. Под одним из домов стояли три человека в военных костюмах мышиного цвета, от которых вода просто отскакивала. Один из них поднял руку и пальцем указал на пятый этаж.

– Там.

Он же достал из портфеля три баллончика и передал остальным. Второй человек достал из кармана небольшой, круглый, похожий на шайбу предмет и положил под ноги. Над головами образовалось невидимое поле, заметное только благодаря воде, которая стекала по нему, как по стеклу, что позволило всем троим покрыть себя содержимым баллончиков.

***

Наступила ночь. Белый лунный свет рассеивался в облаках и почти не освещал улицу, по подоконнику стучали одинокие дождевые капли, а Марк всё так и лежал, привязанный к кровати в маленькой комнате.

Дверь отворилась. Марк проснулся, едва Альвиан успел переступить порог.

– О! Вовремя, – воскликнул бородатый отшельник и поставил на пол лампу.

Марк заметил в руках у Альвиана шприц, почувствовал вновь нарастающую панику и задёргался, пытаясь освободиться.

– Должен признать, общение с новенькими придаёт мне… – Альвиан задумался. – Нет, неправильно. Общаясь с вами, я отдыхаю, я поистине отдыхаю. Страх… – он наклонился к Марку и поднёс шприц к своему глазу. – Страх перед всем, что вы чувствуете, слышите… – он медленно начал подводить иглу к глазу Марка, – видите… – Альвиан секунд десять наблюдал за учащающимся дыханием и сфокусированными на приблизившейся игле зрачками своего заложника, потом резко выпрямился и закончил: – …стал моим лучшим другом.

Он повернулся в сторону открытой двери: в комнату вошёл человек в маске кошки. Казалось, зрачки Марка вмиг расширились до максимального уровня, но с каждым шагом человека в маске они становились всё больше и больше. Альвиан молча наслаждался реакцией заложника, но в конце концов продолжил:

– Ну… Наверное, я мог бы играть с вашими эмоциями целую вечность, но, увы, – Альвиан пожал плечами. – Время поджимает. Простите, Марк, – он быстро наклонился и воткнул иглу ему в шею.

В глазах начало темнеть, и последнее, что услышал Марк, глядя на человека в маске, были слова Альвиана: «И да, это действительно кошка, а зовут её Равен».

***

Марк очнулся. Сел на кровати. Голова жутко болела. Комната, похожая на пустой склад, расплывалась перед глазами. Вокруг было темно, так как освещение создавала лишь одна лампочка, свисающая с потолка на оголённом проводе. Может, темнота была и к лучшему, так как раздражать органы чувств, ощущая сильную головную боль, желания не было. На столике около кровати стоял стакан с водой и таблетки в блистере, а под таблетками – листик со словами: «Таблетки от головной боли, примите». Принять их Марк не решился.

Из темноты послышались шаги, затем появился мужчина среднего роста, одетый в военную форму, с полностью седой головой, хотя и выглядел моложе пятидесяти. Он подошёл к Марку, протянул руку и представился:

– Пётр Смоловский.

Марк вяло пожал руку незнакомца.

– Марк Крам.

– Да-да, я знаю.

Пётр присел на высокий стул возле кровати. Марк попытался собраться с силами и задать вопрос, но Пётр его опередил:

– Потягало тебя сегодня.

Небольшая пауза.

– Не переживай, это у тебя последствия приёма зелья Бомжа.

Состояние Марка ухудшалось с каждой секундой, но услышав это, он не мог не спросить: «Что?»

Пётр усмехнулся и начал объяснять:

– Бомж – Альвиан, мы его так называем из-за внешнего вида. А зелье – его сильнодействующий препарат, который отправляет тело в принудительный сон и приводит к кратковременному параличу. Из-за него у тебя такое обмякшее тело и, вероятно, некоторая растерянность. Он любит играться со своими подопытными, так что постарайся не брать в голову его слова, что бы он там ни наговорил.

Марк насупил брови, но так и не смог ничего спросить, сил практически не было.

– Мы тебя вытащили, это пока самое главное. Тебе ещё многое предстоит узнать… – голова Марка закружилась, он начал опускаться на кровать. – Всему своё время.

Марк ощутил, что отключается.

– Ну да ладно, ты всё равно сейч… – продолжал Пётр, но, собрав все силы, Марк его перебил:

– Где я?

– В реальности. Отдыхай.

Марк снова погрузился в сон.

***

Проснулся Марк, на удивление, всё в том же помещении с одной тусклой лампочкой. Самочувствие понемногу приходило в норму; возвращались воспоминания пережитого. Первое, что вспомнилось – раковина, стоящая недалеко от кровати, прямо на границе освещённой лампочкой области.

Марк слез с кровати и неуверенно направился к раковине. Каждый шаг отдавался иллюзорным эхом, словно в реальности его и не было, но в голове Марка звук отчётливо повторялся, заполняя пустоту, которую создали наркотики, усталость и шок. Каждый шаг словно развеивал туманный занавес, бережно окутавший всё вокруг, кроме грязной, слегка проржавевшей раковины, к которой Марка тянуло, словно к священному Граалю. Интуиция подсказывала, что холодная вода поможет преодолеть растерянность и вернуть способность мыслить. Она не подвела: после того, как он хорошенько умылся ледяной водой, сознание пробудилось, будто после пощёчины, в глазах больше не плыло, зрение прояснилось. Оставалось найти выход.

Он побрёл в темноту, из которой то ли во сне, то ли наяву вышел мужчина в военной форме. Этот путь привёл к стене, разъехавшейся как автоматические двери, из которых резко ударил яркий свет. Марку пришлось прикрыть глаза рукой и даже немного согнуться. Привыкнув к свету, он обнаружил, что попал в точно такое же помещение, но уже с мебелью, освещением и, что самое важное, людьми.

Недалеко от двери на диване сидел Пётр и читал книгу, в другой части помещения играли в настольный теннис чернокожий мужчина и рыжеволосая девушка. Игроки увидели Марка, но никак не отреагировали, а Пётр так зачитался, что даже не заметил его.

– Значит, это был не сон, – начал разговор Марк, подойдя к Петру.

– Уже проснулся? – спросил Пётр и захлопнул книжку. – Тебе сейчас всё будет казаться сном, – он встал и указал в сторону других дверей. – Пойдём.

– Что происходит?

– Сейчас я всё расскажу, терпение.

Марк молча последовал за Петром. Игроки так и не обратили внимания на новенького, даже когда тот проходил мимо. «Странно», – отметил Марк. За дверьми оказался металлический тоннель, как в бункере.

– Где мы? – спросил Марк.

– Это наше убежище. Наш дом. Сюда, пожалуйста.

Они прошли ещё через одни двери и попали в такой же тоннель.

– Где моя жена?

– Она тут, – Пётр ткнул пальцем в голову Марка.

– Не понял.

– Её нет. Собственно говоря, её и не было никогда. Хотя…

Марк напрягся и уже вдохнул воздуха, чтобы задать вопрос, но Пётр жестом указал: «Подожди». Они подошли к очередной двери, которая открылась так же, как и остальные, но за ней оказался лифт. Пётр нажал на кнопку «78». Лифт тронулся.

Марк обратил внимание, что в доме девяносто два этажа. «Ничего себе, где это было такое здание?»

– Вся твоя прошлая жизнь – игра твоего мозга. Всё, что было раньше, – выдумка, – сказал Пётр.

– Что значит «игра мозга»?

– Это значит, что вся твоя жизнь была создана тобой самим, – непроизвольно, конечно, но всё же тобой.

– Не понимаю, – отупело проговорил Марк.

– Давай поднимемся, сам всё увидишь.

– Вы кто такие?

– Мы хорошие люди.

Двери лифта открылись. Марк пропустил Петра вперёд, затем вышел и сам. Они оказались среди руин. Над головой ничего не было, кроме неба. Свистел ветер.

– А как?.. – спросил Марк, уставившись в небо и указывая пальцем на лифт.

– Магнитные поля, – ответил Пётр, отмахнувшись.

– Нет, как он в заброшенном здании-то?

– А наличие света тебя не удивило?

– Как-то не подумал…

– Всё по порядку, – сказал Пётр, подошёл к краю и сделал широкий жест.

Марк приблизился – перед ним вновь открылся совершенно неизвестный мир. С такой высоты перед взором расстилался весь город, который буквально превратился в каменные джунгли. Растения, будто обнимавшие высокие футуристичные, частично разваленные здания, казались ничем иным, как задумкой дизайнера. Асфальт смешивался с травой, землёй и металлоломом. Вдалеке можно было разглядеть каких-то животных. А в свинцово-сером облачном небе, которое придавало окружению чёрно-белые оттенки, парили несколько птиц, казавшиеся издали обыкновенными.

– Где мы? – изумлённо спросил Марк.

– На Земле, если ты об этом. Сейчас две тысячи сто девяносто шестой год от рождества Христова и девяносто девятый год с момента «возрождения человечества», – Пётр пальцами указал кавычки.

– Я это…?

– Нет, ты не переместился во времени, ты всегда жил тут. Видишь ли, твой мозг вытолкнул тебя из реальности, создав свою собственную.

Марк уже набрал воздуха, чтобы задать вопрос, а может, и не один, но Пётр не дал ему слова:

– Почему, как и для чего это происходит, нам точно не известно, но это происходит, и сейчас я попытаюсь рассказать всё по порядку, – Пётр жестом указал Марку, что готов услышать его вопрос.

– Продолжай.

– Ты в каком году жил?

– Две тысячи двенадцатый.

– Хм… Ну, тогда придётся с самого начала, – Пётр опёрся рукой об остаток стены. – В две тысячи девяносто втором году человечество достигло пика алчности, безразличия и лени. Жизнь во всех её проявлениях окончательно утратила свою ценность.

– Ну, в далёком прошлом жизнь тоже не особо ценилась, особенно рабов, крестьян и так далее.

– Верно, но тогда не было технологий. Они-то и добили человечество, – Пётр заметил удивление Марка и решил уточнить: – Не в смысле – роботы добили! Просто компьютеры помогли человеку не нуждаться в другом человеке. Если в далёком прошлом людям не всегда нравился их круг общения, но всё равно нужно было общаться, так как требовал статус, положение и тому подобное, да и выхода особо не было, то к концу двадцать первого века технологии делали за человека всё. Вот взять, например, приёмники. Это такие аппараты, вроде вашего… – Пётр запнулся и задумался: – …факса, только принимают они всё: и еду, и деньги, и вещи, и прочее и прочее. По сути, это что-то вроде мини-телепорта, только работают они на основе 3D-принтера. Они поглощают предмет в одном месте, передают его параметры и поглощённые ресурсы через цифровой канал, и воссоздают в другом месте из того же материала.

– Полезная вещь, – заметил Марк.

– Верно, но вследствие их изобретения перестала работать такая сфера, как транспортировка, начали закрываться рестораны, магазины, почты и так далее. Люди постепенно переставали работать, общаться, а всё больше и больше времени проводили дома с обилием еды и вещей, за которыми даже выходить не было нужды, и со своим домашним искусственным интеллектом. Ведь, если задуматься, приятно общаться с кем-то, кто идеален в твоих глазах, а в случае чего человек всегда мог изменить черты характера своего «друга».

– Мне кажется, это началось ещё в начале двадцать первого века.

– Многие так считают, – Пётр наигранно улыбнулся. – Так вот, мораль, сочувствие, взаимопомощь – почти все необходимые для нормальных отношений чувства, – попросту исчезали, а вместе с ними и равенство между людьми. Только равенство не между слоями населения или расами, а между каждым человеком лично. Каждый считал себя лучшим… или нет, каждый считал себя богом. В итоге – отсутствие морали, – Пётр поднял указательный палец левой руки, – и разбухшее эго, – правый указательный палец тоже оказался в воздухе, – соединились, – он прижал два пальца друг к другу. – И человек попросту перестал ценить жизнь во всех её проявлениях. Люди перестали верить друг другу, любить, сопереживать. У всех целью стало одно – доказать, что именно он – тот самый бог, каким себя видит.

– Люди… – Марк вздохнул и покачал головой.

Пётр кивнул и продолжил:

– Спустя год человечество окончательно свихнулось. Границы дружбы и добра стёрлись. Это было безумие… – он замолчал и уставился куда-то вдаль, но через несколько секунд продолжил: – Одним чудным утром люди окончательно обезумели. Но не все… По каким-то причинам часть населения осталась в здравом уме. Мой дед рассказывал, что это были самые страшные времена для всего живого, – он повернул голову и посмотрел Марку прямо в глаза. – Он видел, как его друзья вырезали свои семьи, а после, как ни в чём не бывало, бросались на других. В общем, за несколько дней разгорелась мировая война, но не между государствами или народами, а между каждым человеком лично.

– Как это вообще возможно? Человеку свойственно искать себе окружение. Неужели никто не кооперировался?

– Меня там не было. Я рассказываю историю, переданную выжившими, а как, что и почему это произошло, никто точно не знает и сегодня. Существует несколько теорий: одна из них гласит, что это была болезнь; другая – что такова природа человека, и всё к этому вело уже давно; третья – что человек, как и вся природа… – Пётр обвёл рукой заросший город, – …быстро эволюционировал, и не все индивидуумы смогли перейти на следующий этап.

– И какой верить?

– Лично я склоняюсь к последней, так как обезумели не все. По каким принципам шло распределение – нам неизвестно, но распределение было… Есть, конечно, и другая сторона – природа сильно изменилась, она действительно эволюционировала и, причём, чуть ли не за пару лет, – факт, а вот человек, в большинстве своём, каким был, таким и остался, за исключением некоторых эмоциональных сбоев. Официально эволюционировавшими считаются только спящие, так что эта теория под сомнением у многих.

Они замолчали. Марк рассеянно глядел куда-то в город, а Пётр с интересом рассматривал своего нового знакомого.

– Сколько людей выжило? – спросил Марк минуту спустя.

– После окончания войны?

– Нет, какое сейчас население Земли?

– Мы, конечно, не уверены на всё сто процентов, что подобных скоплений людей больше нет на всей Земле, но и никаких подтверждений, что они есть, тоже нет. После войны, пароходы прибывали всё реже, и с каждым разом в них приплывало всё меньше людей. А судя по тому, что весточка наших предков о пригодном для жизни «островке» долетела до людей со всего мира, то и о других таких местах должны были как-то узнать. Но таких знаний нет. Так вот, судя по данным, что мы имеем, теперешнее население Земли немного меньше двух миллионов человек.

Марк непроизвольно выдохнул и издал звук, похожий на свист, что заставило Петра ухмыльнуться.

– Да-а-а… Многие покончили с собой уже после войны. Психика не выдержала.

Пространство заполнил рёв двигателей. Марк поднял голову и невысоко в небе увидел самолёт.

– Самолёт? – удивлённо спросил Марк, чувствуя, что это необычно.

– Такой, как ты, полетел, спящий. Самолёт на горючем, а у нас таких нет, – пояснил свой вывод Пётр. – Да и вообще, мы самолётами не пользуемся.

– Я только начал что-то понимать… – тихо проговорил Марк.

– А это именно та причина, по которой я верю в теорию с участием эволюции, – сказал Пётр, указывая на самолёт. – Начну с начала, а точнее, с конца той ужасной войны, которую называют «вымирание», а именно с две тысячи девяносто шестого года. Так вот, по окончании войны все те, кому удалось выжить в бесконечном потоке взрывов, выстрелов, жестокости, голода, холода и так далее, начали собираться в одном месте. Они постепенно обустраивались на более или менее приемлемом для жизни участке Земли, продолжая всеми возможными способами передавать сообщения о новом объединении человечества. Жизнь постепенно возвращалась в привычную колею – технологии воссоздавались учёными, заводы – инженерами, автомобили – конструкторами и так далее, переводя достижения человечества из эпохи в эпоху. Не все технологии удалось вернуть в жизнь человека, но большинство из них всё же с нами и теперь. Вместе с нормализацией жизни нормализовалось и её продолжение – начали рождаться дети. Вот тут-то и начинается самое интересное, – Пётр замолчал, ожидая хоть какой-то реакции от собеседника.

– И-и-и?.. – не выдержал Марк.

Глаза Петра горели, он продолжил:

– После рождения некоторые дети, вроде тебя, будто начинали жить в двух мирах сразу. Они видели и слышали то, чего не замечали мы. У них был свой отдельный мир. У каждого. Как и у тебя до «пробуждения». Поначалу люди воспринимали это как психическое отклонение, но, как выяснилось позже, по словам этих же детей, они жили в мире, созданном своим собственным мозгом. То есть, они жили в нашей реальности, взаимодействовали с родителями и со всеми другими людьми, но при этом видели и брали ещё и то, чего не было. Можно сказать, они сами для себя «досоздавали» воображением часть реальности, добавляя желательное и вычёркивая нежелательное, вроде последствий войны, изменений в природе и тому подобное. Но они обязательно создавали мир из фактов реальной истории, будто им эти знания передались от предков. Представляешь?

– Если честно, я не представляю даже, как такое можно представить.

– Есть предположения, что эти дети подверглись эволюции, но пока не осознают своих возможностей. Но это всё только предположения.

– Я думал, что я просто лежал, как в коме, а потом очнулся.

– Нет, вы живёте среди нас, просто воспринимаете окружение иначе. А точнее, подстраиваете его под себя лично.

– Если всё моё прошлое было иллюзией, то как я не спотыкался о растения, например? Где брал пищу? – Марк ткнул пальцем куда-то в небо. – Горючее, в конце концов?

– Дошли до самого интересного, – воодушевлённо начал Пётр. – Человек, как и всё вокруг, – это энергия. Вы, спящие, на подсознательном уровне знаете, как управлять энергией не только своего тела, но и окружения. Видишь ли, до сих пор никто не знает, что такое мозг, его истинные возможности, и какова сила его влияния на мир. Ваш мозг не просто создаёт в ваших головах иллюзию спокойной жизни, он создаёт необходимые для этого ресурсы, – то есть, вы сами себе создаёте эти ресурсы просто, можно сказать, из воздуха. И создаёт ровно столько, сколько нужно, чтобы ваш мир казался реальностью и функционировал. Это невероятно и необъяснимо, но это факт. Вот, например, тот самолёт. Горючего не производили с две тысячи сорокового года, всё перешло на электробатареи, а с две тысячи семидесятого и вовсе на вечные двигатели… – заметив недоумение Марка, Пётр решил немного углубиться в историю. – Голландский учёный Джордж де Йонг создал вечный двигатель размером с кулак, который мог питать энергией целый автомобиль. Несколько таких двигателей – и самолёт уже летит без горючего. Кстати, это здание электроэнергией питают как раз несколько таких двигателей. За двадцать лет люди внедрили эти двигатели везде, а многие учёные, работавшие с ними до войны, перенесли свои знания в новый мир, позволяя создавать их и сегодня. Так вот. Горючего нет, а самолёт летит, – Пётр сделал небольшую паузу. – Я даже больше скажу: там, скорее всего, и пилота нет, а самолёт летит. Так вот, тебе знакома… – Пётр замолчал и задумался, – …теория искажения, или как там она называлась?

bannerbanner