скачать книгу бесплатно
– Кирюх, у меня скоро дочь родится.
– Ого. Поздравляю. Как решили назвать?
– Еще думаем. Жена сказала, сначала надо посмотреть. Вдруг назовем Машей, посмотрим – а она Полина? И чего, переименовывать?
Я рассмеялся. Для меня все дети на одно лицо.
– Будешь крестным? – вдруг спросил Рома.
– Не. Точно не. Я не верующий.
– Да и не надо. Просто хочу знать, что на свете есть человек, который поможет моему ребенку, если со мной что-то случится.
– Для этого не нужно ходить в церковь. Для этого нужно быть другом и человеком.
Помог так помог. Если «там» что-то есть, и Рома сейчас наблюдает за дочкой и другом, определенно меня проклинает. Я должен был помочь, а вместо этого едва не сломал Полине жизнь.
С утра водитель уезжает за ней в клинику, и я впервые в жизни нервничаю перед встречей с женщиной. Уже знаю, какой взгляд меня ждет. И с легкой тоской прощаюсь с довольно неплохими вечерами, когда нам было весело. Когда мы пили вино в саду или ходили по театрам, сравнивая впечатления. Одна ночь разрушила год неплохой, в общем-то, жизни. А я эту ночь почти не помню.
Хлопает входная дверь, и я спускаюсь вниз. Полина тенью пытается проскочить к лестнице. При виде нее непроизвольно сжимается сердце. Обычно уложенные крупными волнами волосы собраны в небрежную косу, на лице ни грамма косметики, а под глазами залегли темные круги. Она кутается в плащ, как будто ей холодно, и мне нестерпимо хочется ее обнять. Вдохнуть знакомый запах духов, которые я же для нее и выбрал, пообещать, что все будет хорошо. Что она переживет, и однажды встретит мужчину, который ее полюбит. Который захочет от нее детей.
Вряд ли она сейчас примет объятия от меня.
– Как ты? – Голос хриплый и неровный.
– Нормально.
А у нее бесцветный. Уставший.
– Как себя чувствуешь?
– Нормально.
– Как все прошло?
– Не знаю, я попросила общий наркоз.
– Хорошо, я доплачу.
– Я оплатила с кредитки. Все равно ее оплачиваешь ты.
– Что-нибудь нужно?
– Я хочу спать.
– Помочь тебе?
– Да. Не приближайся ко мне. Забудь о моем существовании.
Она вскидывает голову и оказывает меня презрением.
– Можешь выбросить меня на улицу, забрать квартиру или что там осталось от родителей, мне плевать. Я не собираюсь делать вид, что все в порядке. Да, у нас был уговор. Да, я сама виновата, что на него согласилась. Я сделала все, что ты от меня хотел, надеюсь, ты хорошо развлекся.
– Я не развлекаюсь, Полина. И не собираюсь выбрасывать тебя на улицу. Ты права, мы слишком сблизились, и теперь тебе больно. Я исправлю эту ошибку. И хочу, чтобы ты походила к психологу.
Она протискивается мимо меня на лестницу.
– Катись к черту вместе со своим психологом. Сам к нему ходи.
Ее отчаянную злость можно почувствовать. Она накрывает меня волнами вместе со страхом и обидой. Теперь этот дом – не убежище от внешнего мира, грозившего пережевать ее и выплюнуть. Это место, где никогда не будет безопасно и хорошо.
– Отдыхай. Если что-то понадобится, пиши.
Я долго смотрю ей вслед, даже когда шаги уже стихают где-то в недрах дома. И почему-то вместо облегчения ощущаю тучи, сгустившиеся над головой. Низкие, черные. Готовые вот-вот обрушить свой гнев.
Сегодня я не рискую уехать в офис, остаюсь работать дома. Но вместо того, чтобы заниматься делами, напряженно вслушиваюсь в тишину, жду, когда Полина проснется. Несколько раз я осторожно заглядываю в ее спальню. Девочка спит, свернувшись клубочком, хрупкая и беззащитная. На тумбочке стакан воды и блистер с таблетками обезболивающего, так что ничего удивительного в ее сонливости нет.
Наконец я и сам отрубаюсь прямо в кресле, бессонная ночь все же догоняет адской усталостью.
А просыпаюсь от детского плача. Он раздается во сне, конечно, и для большинства напоминает лишь о долгих перелетах в компании орущих младенцев. Но я чувствую, как тьма тянется ко мне из всех углов огромного безжизненного дома.
Не могу сопротивляться. Не могу заставить себя забыть о Полине. Она – единственное, что стоит хранить. Единственное, ради чего я еще готов продолжать жить и работать.
Но когда я вновь заглядываю в ее спальню, постель оказывается пуста.
А дом по-прежнему тих.
Глава 2
Полина
Самым сложным оказалось выбраться из дома.
Кирилл живет в загородном поселке, куда общественный транспорт не ходит в принципе: богатые и знаменитые не любят всякую челядь под окнами. Но эту проблему легко решить, вызвав такси. Поездка обходится в кругленькую сумму и машину (без разрешения охраны) не пустят дальше КПП, зато быстро и без вопросов.
А вот уйти с территории дома – та еще задачка. Охрана на посту круглосуточно, ворота и калитка под наблюдением. Я понятия не имела, какие указания дал охране Воронов. Допускал ли он мысль, что я могу сбежать или даже не подумал о таком развитии событий.
Я, конечно, не была в его доме пленницей. Возвращалась, когда хотела, ехала, куда хотела. Правда, в сопровождении водителя, по совместительству и охранника. Но он никогда не воспринимался тюремщиком.
Наверное, сбежать было бы проще днем. Дождаться, когда Воронов уедет в офис, изъявить желание пройтись по магазинам и ускользнуть прямо из ТЦ или ресторана. Но я была слишком взвинчена, чтобы думать головой.
Так что я просто спустилась вниз, вышла в сад и долго сидела, размышляя, как уйти за пределы территории, чтобы никто не заметил. Даже подумывала перелезть через забор к соседям, но уж лучше меня поймают свои, чем Крестовские.
Решение в итоге нашлось. Не идеальное, но зато простое.
Я вызвала водителя и сказала, что мне не спится, и я хочу покататься. Иногда я так делала, обычно приезжая к реке или на кладбище, к родителям, так что просьба не вызвала вопросов. Я лишь боялась, что водитель позвонит хозяину, но Кирилл, очевидно, решил сохранить в тайне нашу личную жизнь, так что его не стали будить и послушно отвезли меня в центр.
Там я попросила высадить меня у круглосуточной итальянской кафешки и, водитель, думая, что я выбираю ранний завтрак, отправился искать парковочное место.
Понятия не имею, видел ли он, как я выскользнула из кафешки и рванула к такси, да и плевать. Несколько минут я всматривалась в скудный поток машин, пока не убедилась, что нас никто не преследует. А потом направилась на вокзал.
Вот три ингредиента успешного побега: выбрось телефон, сними наличку, запутай следы.
Хорошо, что я общительная. За год я выспросила у охраны об их работе все. Просто из любопытства. Чем они занимаются, как будут искать меня, если что-то случится, что делать, если я заблудилась. Выслушала десятки историй о работе ребят в органах, о поисках сбежавших должников, неверных жен. Меня, похоже, считали за свою: девчонку из простых, с которой можно посмеяться в перерыве. С Вороновым держали дистанцию, а со мной дружили.
Простите, ребята. Надеюсь, вам хватит ума сказать, что вы не имеете понятия, откуда эта девица все знает.
А знаю я вот что.
Водитель вернется в ресторан и не найдет меня в зале. Спросит у персонала. Повезет, если никто не вспомнит быстро выскочившую из зала шатенку. Тогда водитель решит, что я в уборной и немного подождет. Потом попробует позвонить. И обнаружит телефон под одним из диванов.
Конечно, он немедленно сообщил начальнику охраны, а тот – Кириллу. И все это займет (если повезет) минут пятнадцать.
Потом у них будет два варианта. Отследить меня по городским камерам – это долго, но даст стопроцентный результат. Подумать головой. Вариант ненадежный, зато быстрый. Уверена, Кирилл сообразит, что я не стану брать билеты на самолет или поезд, а уеду на электричке.
Дальше след потеряется. Я доеду до ближайшей глухой станции, найду там автобус в какой-нибудь крошечный городок, из него в другой, из другого в третий. И так далее, пока не почувствую себя в безопасности. Второй телефон выброшу по дороге (как хорошо, что когда Воронов купил мне новый, подаренный родителями я надежно спрятала в шкаф), а наличных мне хватит на несколько месяцев, за которые придется решить проблему с работой и жильем.
У меня с собой нет кредиток, дебетовых карт, техники, ничего, по чему можно отследить. Только паспорт, и это проблема. Все билеты сейчас продают по паспорту, а значит, теоретически, Воронов может меня найти. И даже поменять по утере или порче не получится, наверняка знакомые в органах мигом сольют мужу все новые данные.
Но я успею решить эту задачку. В конце концов, можно уехать на попутке, договориться с водителем или проводником. В сказку про мужа-абьюзера и несчастную девочку готовы поверить многие. Да и сказка ли это? Я уже ни в чем не уверена.
Я просто хочу оказаться как можно дальше от отца моего ребенка, выдохнуть, закрыть глаза и почувствовать, что нам ничего не угрожает.
– А если пациентка не хочет делать аборт? – медленно спрашиваю я. – Вы можете написать, что сделали и… не делать?
Врач смотрит так, словно я предложила ему убить и ограбить бабушку.
– Нет, Полина Романовна, это уголовное преступление. Я лишусь не только карьеры, но и свободы, если все откроется. Послушайте, я не понимаю, что именно происходит, но чувствую, что вы попали в беду. Позвольте вам помочь, обратиться в органы…
Я морщусь.
– Я не хочу обращаться в органы! Я просто хочу уйти от мужа, и чтобы он не знал о ребенке!
– Вы имеете на это полное право, хотя этически…
– Этически он сам сказал, что ребенок ему не нужен, и я вместе с ним. Не его дело, что будет дальше. Только он из меня душу вытрясет, когда узнает, что я отказалась от аборта.
– И как же он узнает?
– Серьезно? Вы прикидываетесь или делаете вид? Он платит за операцию.
– И все же, ваше здоровье – это конфиденциальная информация, касающаяся только вас. Никто, в том числе и ваш муж, не имеет права доступа к ней. Только если вы разрешите. Вы записывали супруга в число доверенных лиц?
– Я… кажется, да… не помню…
– Давайте поднимем договор и, если что, подпишем новое приложение. Он получит только ту информацию, которую сообщите ему вы. И никто из клиники не скажет лишнего.
– Как будто я не знаю, что с деньгами и связями можно все.
– Можно, – не спорит Павел. – Но доступ к электронным картам только у врачей и руководства. Конечно, если ваш муж выйдет на начальство и убедит его выдать данные, я не смогу повлиять. Хотя прецедентов еще не было, наш шеф довольно строго относится к конфиденциальности. В конце концов, Полина, у нас не девяностые. Самое слабое место – это младший медперсонал. Нет ничего проще, чем взять карту в архиве и дать полистать за небольшое вознаграждение. Но я лично прослежу, чтобы карта не попала к вашему мужу… м-м-м… по объективным причинам.
– Это как?
Я даже не надеюсь на удачу или чью-то помощь. Когда ее мне предложили в последний раз, все закончилось здесь, в холодной клинике.
– Я ее потеряю, – фыркает врач, и впервые в непроглядной тьме брезжит слабый свет.
Оказывается, убегать не так уж просто.
На вокзале я сильно нервничаю, стараясь не привлекать внимание. Молодая девушка, к счастью, не тот персонаж, который бросается в глаза. Таких, как я, здесь достаточно. Встречают, провожают, ждут поезда. Главное не паниковать. Воронов еще не хватился меня, а если и хватился, не сообразил ехать на вокзал. Чтобы у него было меньше шансов меня найти, я не подхожу к кассам, а останавливаюсь у автомата с билетами и начинаю изучать расписание.
Через полчаса ближайшая электричка до небольшого городка неподалеку, и это то, что нужно. Да, легко вычислить, но оттуда я двину дальше, постараюсь поймать попутку. Потом снова и снова, пока не окажусь в безопасности и не выдохну.
Может, муж и не будет меня искать?
Зачем ему вообще сбежавшая жена? Может, ему и в голову не придет, что я могла отказаться от аборта. Решит, будто так оскорбил меня этим, что я ушла. Выдохнет, перекрестится, поклянется себе никогда больше не связываться с малолетними девицами, и на этом все кончится.
Но почему мне так слабо в это верится?
В другой жизни я могла бы стать детективом, наверное. Или телохранителем. К моменту, когда подходит электричка, у меня есть три пути отступления на случай, если увижу охрану Воронова. И запасной план побега тоже есть. Не очень надежный, но лучше, чем никакой.
Лишь оказавшись внутри электрички, на старом деревянном сидении, я выдыхаю, наблюдая, как удаляется вокзал. Первый этап позади. Впереди – неизвестность. Куда более понятная, чем та, что так пугала год назад. Не менее страшная и опасная для одинокой, ничего не умеющей, девушки, но в то же время совершенно иная.
Теперь я несу ответственность не только за себя. Тысячи матерей-одиночек как-то выживают на просторах России. Растят детей, работают, учатся. Да, это совсем не та шикарная жизнь, которую обещал Воронов, но я не из тех, кто меняет семью на айфон. Не прощу себе, если малодушно откажусь от ребенка, который не виноват в том, что его родители – пьяные идиоты.
В первую очередь нужно найти жилье. Квартиру за наличку с договором, который не регистрируется. Или комнату, чтобы не потратить все деньги сразу. Потом пройти какие-то курсы маникюра или наращивания ресниц, чтобы недолго и с возможностью свободного графика. Постараться хоть как-то заработать на будущее, когда появится ребенок.
Хочется заорать самой себе «что ты творишь?!». Как будешь жить одна, без навыков, без жилья, без работы? Рожать, растить ребенка? А если что-то пойдет не так? Во время родов или после, если я умру или не справлюсь? Лучше ему быть сиротой или не родиться?
Чувствуя, как подкатывает паника, я выдыхаю, заставляя себя успокоиться. Дело сделано. Назад дороги нет, испуганно вернуться под крыло Воронова – навсегда распрощаться с самоуважением.
Мимо проносятся одинаковые деревни, крошечные станции и лес. Много леса. Он успокаивает. Однажды я непременно выберусь на природу. Может, с ребенком. Будем гулять среди сосен, дышать лесным воздухом, слушать птиц. Болтать обо всем на свете. Расскажу ему о розовом и черном пляжах Греции, о вулканах Камчатки, о горе Олимп и горе Эльбрус, о Волге и Ниагарском водопаде. Обо всех местах, где я бывала и где однажды побываем вместе.
Мечты о светлом будущем помогают отвлечься от страха перед ним же, но заставляют вспомнить об одном нюансе беременности, который за суматохой побега отошел на второй план.
Я очень. Очень хочу есть.
Я даже булочки не прихватила, спеша сбежать. А теперь сижу и с тоской смотрю в другой конец электрички, где ребенок с наслаждением уплетает круассан. Первым делом куплю поесть.
И вдруг я вздрагиваю.
Потому что в руках вибрирует телефон.
Номер незнакомый. Не Кирилла, его я знаю наизусть. Но телефон был выключен год, и лишь симкарту я изредка активировала, чтобы номер не ушел к другому.
Нельзя отвечать. Нужно нажать на «сброс», а еще лучше игнорировать. Но я как будто теряю способность соображать. Прикладываю телефон к уху и молчу.
– Ты хоть понимаешь, как глупо то, что ты делаешь?