Его сводная победа

– Вечно эти Серебровы все портят.

Она начинает одеваться.

– Ладно, наследничек, расклад такой. Пусть твоя сестричка метнется и заберет заяву из ментовки. А иначе я скажу, что ты меня изнасиловал. Сядешь лет на десять. Следы на мне есть, может, даже синячок какой останется. Не отмажешься.

Я устало вздыхаю и откидываюсь на сиденье. Алиса продолжает улыбаться, свято веря в собственную победу.

– За артистизм – пять. За базу – двойка.

– Чего?

– В каршеринговой тачке, – я показываю ей приложение, – происходящее в салоне пишет регистратор. Иди, пиши заявление на изнасилование. Давай поспорим, что случится быстрее: меня арестуют или твоя жизнь и карьера рухнут, когда я солью все это вместе с заявлением в сеть?

От злости она краснеет и едва не лопается.

– Мудак!

Девица хлопает дверью машины с такой силой, что мне наверняка придется оплачивать какой-нибудь штраф или ремонт. Хотя и так придется: трахаться в каршеринговых тачках тоже нельзя. Но карточка-то мачехи. Вот пусть и разбирается.

На самом деле в общении с бабами есть еще третий принцип. Не уверен – не трахай.

Совпадений многовато

Элина

– Лен, ты можешь себе это представить? Он только появился в доме, а уже переспал с Самойловой! Как?! Просто как это вообще возможно?! Ощущение, как будто меня прокляли. Сначала эта история с медалью, потом тот придурок, сводный брат, теперь еще вот это…

– А ты не думала, что это специально?

– Что специально?

– Самойлова. Специально устроила встречу с твоим сводным, чтобы тебя позлить. А что? Сначала использовала своего парня, чтобы он тебя проучил, потом, когда не вышло, выбросила его как отработанный материал и решила действовать через брата. Ты вообще уверена, что он на твоей стороне?

– В каком смысле?

Где-то внизу, в кабинете, отец сейчас отчитывает Марка. Меня не пустили. Была мысль подслушать под дверью, но Рита (не иначе как по просьбе мамы) именно в этот момент затеяла уборку в коридоре, а наш пылесос по уровню шума больше напоминает «Боинг».

– Ну, что эта сказка про храброго рыцаря и совращенного мальчика – правда? Как-то все странно. Сначала ты якобы случайно находишь на парковке именно того парня, которого разыскал твой отец. Потом он якобы случайно выходит курить – это с воспалением легких! – и спасает тебя от какого-то урода. Потом опять же случайно встречает Самойлову и спит с ней, понятия не имея, кто она такая. И все это на твоих глазах. Самойлова что, идиотка, показываться твоей маме?

– Так может, она ничего не знала? Встретила симпатичного парня рядом с мамой, решила, что будет круто заполучить его к себе в коллекцию.

– Ты сама-то в это веришь? Эль, ну не многовато ли совпадений?

Приходится признать, что Лена права. Все складывается, как в дурацком сериале. Из-за череды нелепых случайностей персонажи оказываются в нужных местах и совершают нужные поступки.

– Но заявления-то настоящие. В полиции не получится сказать «это пранк!» и провернуть фарш назад.

– Почему? Если они в сговоре, то сделают вид, будто помирились.

– А мое заявление?

– А что за него будет? Хулиганство? На камерах видно, что он тебе угрожал? Или просто наехал и за руки подергал? Скажет, хотел вернуть бывшую девушку. Ну поспорили, был неправ, готов к любому наказанию, прошу пардону. И все, какие проблемы? Даже если что и получит, то или условно, или вообще какой-нибудь штраф.

– Получить условный срок, чтобы… что? Отомстить мне за просранную медаль? Ей-богу, Азарова, я как будто лично в Самойлову фуросемид закладывала! Она его жрала даже не к соревнованиям, а чтобы влезть в платье к тусовке у Демидова.

– Да, но это же Самойлова. Сама подумай, способна ли она на такой спектакль.

Тут и думать не надо.

В фигурном катании бешеная конкуренция. Медалей всего три (а на самом деле – одна, кроме золота для нас других не существует), а способных девочек десятки. Чтобы достичь успеха, судьба должна поцеловать в макушку. Нужны деньги – тренировки и участие в соревнованиях требуют огромных средств, так что бедных в фигурке нет. Талант – сколько бы денег ни было у твоих родителей, если ты не способна кататься, ничего не получишь. Удача – родиться в нужное время, чтобы как можно раньше допустили к стартам. Харизма – мало хорошо соревноваться, нужно завоевать любовь болельщиков и поддерживать интерес к имени. Красота бы не помешала, с ней завоевать всеобщую любовь проще. И еще – здоровье. Если подведет в неподходящий момент – прощайте, долгие годы жесточайших тренировок и жертв.

Ненависть в фигурном катании вспыхивает от одной искры. Я обошла Самойлову на чемпионате, народная любовь перешла ко мне, и теперь Алиса делает все, чтобы испортить мне жизнь. Устраивает провокации, покупает мерзкие комменты обо мне в сети. И, похоже, перешла от идиотских интриг к реальному членовредительству.

– Может, ты и права. Совпадений многовато.

– Если хочешь знать мое мнение: братик появился у вас неслучайно.

– Но даже Самойлова не способна отправиться в прошлое и сделать так, чтобы у папы появился сын. Узнать бы наверняка… но как?

Я подхожу к окну и вижу на парковке, рядом со своей машиной, старую развалюху Марка. Ее перегнали с парковки ТЦ, и теперь она служит напоминанием о том, что в размеренную жизнь вмешался хаос.

Хотя когда-то я жила в том же хаосе, что и Марк. Смутно помню то время, но мы не всегда были богаты. И не встреть мама отца, я вполне могла ездить на такой же старенькой отечественной машине, а вместо звезды фигурного катания быть студенткой медколледжа и работать в ночь, чтобы накопить на летнюю поездку к морю.

И тут мне в голову приходит интересная мысль.

– Давай я тебе позвоню позже, лады? Надо кое-что срочно сделать.

– И сбрось мне его фотку!

– Лена!

– Что?!

Подруга смеется и отключается. Если я не покажу, как выглядит Марк, Ленка залезет на сосну напротив его окон.

Пока папа отчитывает Марка за сексуальную неразборчивость, а мама бдит, чтобы я не добыла компромат, я спускаюсь на парковку и наудачу дергаю ручку машины. Конечно, никто и не подумал ее запирать. Я и свою-то не запираю, когда она на парковке у дома.

Внутри срач. Я бы сказала, Срач с большой буквы. Он реально жил в машине. На заднем сиденье – вещи, вода, какие-то пакеты еды быстрого приготовления, небольшой чайник.

Мне даже жалко Марка. Представить не могу, как одиноко и страшно ему без родных, жилья и шансов на нормальное будущее. Почему он так упрямится, когда папа предлагает помощь? Я бы вцепилась в эту возможность обеими руками, даже если бы ненавидела предлагающего поддержку всем сердцем. Очень странный парень.

Порывшись в бардачке, я нахожу то, что искала: его телефон. Конечно, он запаролен, но при помощи иголки я вытаскиваю симку и прячу в карман. А потом, убедившись, что меня никто не видит, возвращаюсь домой.

Если вставить симку в другой телефон и немного повозиться, можно восстановить переписку в некоторых мессенджерах. Я надеюсь, Марк не настолько продвинутый, чтобы об этом думать.

– А ты не очень общительный мальчик.

Переписки восстановлены, но в них нет ничего, что указывало бы на знакомство с Самойловой. Все же я склоняюсь к тому, что они не были знакомы. По крайней мере, до того, как я нашла Марка. Совпадения ведь случаются, видеть в них заговоры – большая ошибка.

Очередной чат заставляет меня выпрямиться. Это не переписка с Самойловой, но уж лучше бы была она.

«Ты деньги достал?» – спрашивает неизвестный собеседник.

«Еще нет, Лех, я в больнице, как я тебе их здесь достану? Выпишут, займусь».

«Время, Марк! У тебя есть, а у Андрюхи его нет. Ты придумал, как найти бабки?»

«Есть одна мыслишка. Но я уже сказал, из больницы я ничего не сделаю. Надо впарить эту хрень повыгоднее. Кажется, единственный идиот, который способен дать за нее бабок, это тот, у которого придется жить».

Паршивый день

Марк

Паршивый день. А ведь казался таким многообещающим.

Ненавижу чувствовать себя идиотом, а Серебров – человек, который хорошо умеет это чувство вызывать.

– Не пришло в голову, с чего вдруг чемпионка-хрен-знает-какого-чемпионата запала на тебя с первой же встречи?

– Только не говори, что никогда не трахался с симпатичной девчонкой на первом свидании, – бурчу я.

– В то время как на меня завели дело? Нет.

Туше. Крыть нечем. Я угрюмо молчу весь вечер, пока новоявленный папаша меня распекает. Хорошо, что в машине был регистратор, иначе я оказался бы в полной заднице. Но плохо, что теперь, во-первых, с меня не будут спускать глаз, во-вторых, и самому придется подозревать в подставе каждого, кто подходит слишком близко.

Не то чтобы я к этому не привык. Просто правила игры непрозрачные.

– Значит, теперь будешь ездить с водителем, и без моего одобрения ни шагу. Пойми ты, Марк, на кону твое будущее! Не принимаешь меня – твое право. Хочешь делать все назло – пожалуйста. Но подумай о том, как ты хочешь провести жизнь. С судимостью? Уверен?

Продолжаю молчать, хотя на языке вертится все, что я думаю о жизни, в которой заступиться за девчонку означает присесть на нары. В какой-то момент я даже готов рассказать Сереброву об Андрее. Я почти решаюсь, но…

– Все, иди. Сделай одолжение, думай в следующий раз головой, а не тем, чем ты думал сегодня.

И момент оказывается упущен. Почему-то слушать, какой я безответственный и наивный, неприятно. Не только потому что я отвык, когда меня отчитывают, но и потому что в деле замешана девчонка. Вот посмешище-то.

Одно утешает: я трахнул чемпионку-хрен-знает-какого-чемпионата. За это где-то должны давать очки.

Дико хочется жрать. Время уже за полночь, но на кухне наверняка найдется что-нибудь съестное. Вообще, я отлично справляюсь с чувством голода. Но зачем же мучить себя, раз уж Серебровы любезно предоставили свой дом в мое полное распоряжение, да еще и заперли меня здесь.

Пройдя на кухню, я сразу же лезу в холодильник, не замечая на высоком стуле за кухонным островом одинокую хрупкую фигурку.

– Наслаждаешься новой жизнью?

Ма-а-а-атерь, да ее голос можно в лимонад добавлять вместо льда. Еще не хватало здесь сестрички. Что, завидует, что секс сегодня перепал прямой конкурентке?

– А ты умеешь жить с удовольствием, Марк.

– Хочешь, тебя научу?

– Сам признаешься, или мне придется?

О, колбаса.

– Чего?

Я даже забываю, зачем полез в холодильник. Манящая палка сырокопченой колбасы так и остается невостребованной. Прикрываю дверь и смотрю на Элину, пытаясь понять, о чем она. Но слабого света из холодильника не хватает, чтобы понять, что означает выражение ее лица.

– Ты не просто так согласился здесь жить. Тебе нужны деньги для каких-то темных делишек. И ты собираешься взять их у отца. Думаешь, он такой идиот, или планируешь сделать это тайно?

Сердце предательски екает. Откуда она знает? Черт, я не собирался брать деньги отца, я хотел продать машину и при помощи Сереброва перекантоваться, пока не заработаю на новую. Но Элина цедит это с таким презрением, что мне мгновенно перестает хотеться оправдываться. Черт возьми, в конце концов, ее семейка мне должна.

– Мои дела тебя не касаются.

– Ты прав, – неожиданно улыбается она.

И это настораживает.

– Пойду, расскажу все тому, кого они касаются. Папе. Он будет очень рад услышать, что какой-то Андрюха очень ждет деньги.

– Стоять! – рычу я.

Сам от себя не ожидаю, но хватаю Сереброву за руку и вжимаю в холодильник. Теперь я могу ее рассмотреть. Она нервно облизывает губы, даже не понимая, в какой опасной близости от меня находится.

Как тебе везет, малышка, что ты моя сестра. Я бы предпочел той чемпионке совсем другую…

– Ты рылась в моей переписке? Не много ли ты на себя берешь? Как ты вообще включила телефон?

Она явно собой гордится. Смотрит торжествующе, как будто выиграла в лотерею миллион. Наверное, так же она смотрела с пьедестала на своих соперниц. Но обыграть меня будет сложнее, чем малолеток в блестящих платьицах.

У меня есть смертельное оружие против Элины Серебровой. Видит бог, я не собирался им пользоваться.

– Еще раз залезешь в мои переписки – я закопаю тебя под ближайшей елкой, поняла?

Она открывает рот, чтобы возразить, но я зажимаю его ладонью. У нее горячая и бархатистая кожа. От прикосновения меня словно бьет током. Зрелище очень возбуждающее. И я в буквальном смысле испытываю к себе отвращение. Соберись, Марк, соберись! Сестра – это табу!

– А если я недостаточно доходчиво объясняю, то мне тоже есть что рассказать папе. Ты, кажется, говорила, что не знаешь парнишу, который едва не лишил тебя зубов. Что скажет папа, когда узнает, что его девочка-чемпионка, умница и отличница, соврала?

Она что-то мычит, и я нехотя убираю руку.

– Что за чушь ты несешь?

Вместо ответа я даю ей свой новый телефон и включаю одно-единственное видео, самый ценный трофей, полученный от случайной подружки. Не знаю, какую цель преследовала Алиса, но спасибо ей огромное.

Элина молча смотрит на экран, поджав губы. Мне ее даже жалко. Она что, вообще не помнит, когда это записывали? Бедолага. Если бы во мне было чуть больше любви к этому миру, я бы немедленно удалил видео. Но, во-первых, оно все равно есть у Алисы. Во-вторых, я что, дурак, избавляться от единственного оружия против сводной сестрички.

– Так что закрой свой ротик, забудь о том, что прочитала, и не смей больше никогда шариться по моим вещам. А не то мама и папа узнают, как их пьяная дочурка вешалась на парня подруги и раздевалась на камеру. А если и после этого понимание не достигнет – узнает весь интернет. Как думаешь, если я выложу это на «Порнхабе», смогу заработать достаточно денег, чтобы не просить их у отца?

Дети

– Удали немедленно! – шипит Сереброва.

Она пытается вырвать телефон у меня из рук, но не хватает роста – и бедняжка прыгает в бесплодных попытках добыть желаемое.

– Ну давай, прыгни аксель, – фыркаю я.

– Удали, я сказала! Это статья!

– Иди и напиши заявление.

Первые эмоции стихают, и Сереброва меняет тактику. Снова напускает на себя вид ледяной принцессы. Складывает руки на груди и холодно щурится.

– А знаешь, делай, что хочешь. К тебе все равно никто относиться лучше не станет. Я – любимая дочурка. Подумаешь, какая-то пьянка. А ты – беспризорник, ввязавшийся в драку. Сольешь видео – отец вышвырнет тебя на улицу за такую выходку. Сольешь ему – и что?

– А ты прямо уверена, да? – усмехаюсь я.

Зря давлю на больную мозоль, но Сереброва почему-то иррационально раздражает. Мне хочется закрыть ей рот и заставить замолчать, но все способы осуществления этого желания какие-то… странные. Марк, соберись, черт возьми, это твоя сестра. И ты уже наломал дров, поддавшись уговорам члена.

– Значит, хочешь, чтобы я ушел?

– Ты что, прочитал мое письмо Деду Морозу? Не просто хочу, Марк, а знаю, как этого добиться. Покажу папе твою переписку – и настанет пора прощаться. Больше всего отец ненавидит, когда его пытаются развести на бабло.