скачать книгу бесплатно
– Да вот хочу кое-что прояснить, – с трудом сдержался Адамс. – Мисс Кейт – единственная, кто может что-то знать. Мне надо с ней поговорить.
– Для тебя она не «мисс Кейт», заруби это себе на носу. Для тебя она «мисс Смит», дочь майора.
– Оставьте свои разглагольствования, лейтенант Роуч, – внезапно с напором произнесла Кейт. – Мой отец был вами чрезвычайно недоволен. Адамс! О чем вы хотели со мной поговорить?
Адамс шагнул к ней:
– Мисс Кейт! Вы тогда воскликнули: «Привидение! Привидение!» Что вы там увидели?
– Я увидела привидение! Высокую призрачную фигуру, она беззвучно проскользнула из заднего помещения в большой блокгауз и там словно сквозь землю провалилась.
– Привидение!.. А вы верите в привидения?
– С сегодняшнего дня верю. Человек не может двигаться так беззвучно! И вообще, как человек может провалиться сквозь землю?
– Вот и для меня это загадка.
– Загадки надо разрешать, – снова вмешался Роуч. – Откуда привидению было взяться в оружейной, если это не ты его туда впустил, Адамс? Ключ был у тебя, а кроме тебя, никто туда не входил.
У Адамса кровь схлынула с лица.
– Это мы можем обсудить завтра, лейтенант Роуч. У вас есть пистолет, вы сумеете нажать на курок и левой. Я со своей стороны готов дать вам удовлетворение.
– Я не намерен с тобой связываться, Адамс. Ты будешь отвечать перед своим командиром.
– Но никак не перед вами, Роуч.
Наступило напряженное молчание. Адамс подавил гнев и раздражение.
– Мисс Кейт, – продолжал он, – не могли бы вы еще раз сходить вместе со мной на пожарище, где стоял блокгауз, и показать мне то место, где, как вы говорите, призрак словно сквозь землю провалился?
– Да, конечно. Но не знаю, смогу ли я это место найти. В тот миг я была так взволнована, что плохо соображала.
Девушка направилась к форту в сопровождении Адамса. Роуч не пошел за ними.
Когда Адамс и Кейт остановились на пепелище, перед последними обугленными балками блокгауза, некогда принадлежавшего Беззубому Бену, к ним присоединились и остальные солдаты. Адамс попросил девушку стать на то место, где раньше висела дверь, и попытаться вспомнить, как все происходило.
– Кажется, справа, – произнесла она, – справа, у столов, у второго стола, возле поперечной стены, со стороны реки… Там пропало привидение.
– Оно пропало беззвучно?
– Почти беззвучно. Я расслышала только тихий звук, словно одна деревяшка стукнула о другую.
Адамс прислушался. Внезапно к нему вернулось почти истершееся из памяти воспоминание. А какой звук раздался два года тому назад, в этом самом блокгаузе, в ночь убийства, когда Красный Лис и Бен незаметно бежали с места преступления? Тогда тоже словно бы одна деревяшка стукнула о другую. Адамс подошел к месту, которое указала Кейт, и с помощью Томаса и Тео расчистил пепел, золу и мусор. Обследовав пол, трое солдат обнаружили участок с ровными круглыми краями, а постучав по нему, поняли, что под ним скрывается пустота.
Тео сгреб в сторону остатки мусора. Под слоем пепла показался большой круглый деревянный люк.
Солдаты принялись лихорадочно отрывать его от пола. Поднять его оказалось нетрудно. Когда Тео отодвинул его, под ним предстало отверстие, в котором поблескивала вода.
Солдаты и Кейт в задумчивости разглядывали неожиданно представшую им дыру.
– А самое гнусное, что мы ее нашли только сейчас, – наконец произнес Адамс.
– Думаешь, в нее может пролезть человек? И куда ведет этот колодец? – спросил какой-то заросший щетиной вольный всадник.
– Наверное, все-таки в реку… Надо бы это проверить… Думаю, это не грунтовые воды! Насосом мы качали воду с большей глубины.
– В реку? – засомневался Томас. – Послушай, до реки еще несколько метров, а просто так такой водовод не проложить, тут надо хорошенько поработать…
– А что, если кто-нибудь и поработал? Такой колодец – штука полезная, пригодится, если нападут краснокожие с горящими стрелами или, например, бочки для воды опустели и никто не решается и носа из дому высунуть.
– А блокгауз раньше тут стоял один?
– Один. Да и палисада при нем не было.
– Что ж, тогда я скорее готов в это поверить. Хорошо бы кто-нибудь туда нырнул и выяснил, можно ли по ней проплыть!
– Да, хорошо бы…
Адамс по очереди обвел взглядом своих подчиненных. Никто не изъявил желания нырнуть. Томас поискал по углам и вернулся с большим камнем, а потом обвязал его лассо и опустил в колодец. Оказалось, что глубина его составляет несколько метров.
– Гм.
Мужчины в нерешительности столпились вокруг отверстия. Уже наступил вечер. От Скалистых гор, громада которых вырисовывалась на западе, до постепенно темнеющего востока небо окрасилось всевозможными оттенками фиолетового. Речная вода поблескивала в колодце.
Тут подал сигнал дозорный на сторожевом холме.
– Возвращается майор с отрядом!
Глухой стук копыт большой кавалерийской части ощущался уже через пол. Немногим позже майор Смит со своими драгунами и вольными всадниками показался на противоположном берегу, пересек реку вброд и приказал отряду спешиться у разрушенного пограничного поста. Только присутствие майора или ярость, от которой перехватывает дыхание, помешала солдатам разразиться проклятиями, вероятно замершими у них на устах при виде сгоревшего форта.
Смит кратко спросил, что случилось, и Адамс, у которого на лбу от смущения выступила испарина, подал ему рапорт. Майор велел показать ему колодец. Потом он подозвал к себе разведчика Тобиаса, который вернулся вместе с отрядом. «Смотри – мы соединим несколько лассо и обвяжем тебя. Ты нырнешь в колодец и выяснишь, куда он ведет, а когда поймешь, что дальше не пройти, дернешь за лассо три раза, и мы тебя вытащим».
Вольные всадники связали лассо, и Тобиас повиновался приказу. Очертя голову нырнул он в воду и быстро исчез в колодце. Импровизированный канат непрерывно натягивался, а значит, индеец продвигался вперед. Через некоторое время «канат» провис, и Адамс, державший лассо в руках, почувствовал, как за него дернули три раза, требуя вытащить назад.
Сначала в отверстии показались ступни Тобиаса, потом из колодца выскользнуло все его смуглое тело. Плечи его покрывали ссадины, он кашлял и отплевывался, наглотавшись воды.
– Когда-то это был хороший туннель, – объявил он. – Ведет к реке. Сейчас забит песком. Трудно пробраться. Одно место очень узкое. Но призрак проскользнет всюду!
– Призрак! – гневно повторил майор Смит. – Неужели ты думаешь, Тобиас, что призрак… кто бы он ни был… Ты думаешь, через этот колодец пробрался дакота? Если речь идет о жизни и смерти или о том, чтобы спалить весь наш форт, враг на многое способен!
– Дакота без труда проберется. Он сильный и ловкий. Может долго выдержать под водой. Харри из реки по туннелю пробрался в дом, спрятался, поджег форт и снова через колодец ушел в реку.
– Без труда! – вскрикнул Смит. – Он без труда проберется в форт, а его краснокожие тоже без труда уйдут с нашим украденным оружием, пока мы тут сидим и думаем, какую штуку сыграл с нами их вождь. Этот мерзавец точно знал, зачем едет к нам в форт и зачем устраивает это представление. Только чтобы задержать нас, только чтобы не дать нам догнать его людей, которые с оружием прорываются в свои охотничьи угодья! Он от нас ушел, а мы стоим с пустыми руками перед разрушенным пограничным постом!
– Хау, – хмыкнул Тобиас, и комендант бросил на него свирепый взгляд.
Лейтенант Роуч спросил, не позволят ли ему высказать свое мнение.
– Разрешите задать вопрос? – начал он, скользкий, как угорь, упиваясь неудачами коменданта и пытаясь скрыть свое злорадство.
Смит кивнул.
– Адамс, – приступил он к расспросам, – насколько мне известно, ты уже бывал в этом блокгаузе, прежде чем здесь расквартировали гарнизон?
– Да, я приехал сюда за день до его прибытия.
– То есть в любом случае два года тому назад. И ты ничего не знал об этом колодце? Или ничего не сказал нам об этом?
Адамс отвернулся от Роуча и обратился к Смиту:
– Майор! Я ничего не знал о колодце. Наверное, до сегодняшнего дня он был очень хорошо присыпан землей. Но я помню, что в ночь накануне вашего приезда в этот дом два человека, а именно Красный Лис и Бен, исчезли отсюда. До сих пор я не мог взять в толк, как им удалось бежать. Теперь я понимаю, как они это устроили. Возведя это строение, Бен проложил себе путь к отступлению, сделал запасный выход, который одновременно служил и водоводом. Я только удивлен, что дакота о нем знал. Ведь тогда он не поймал этих двоих…
– Я только удивлен, что мы до сегодняшнего дня о нем не знали! – не унимался Смит. – Адамс, этим признанием ты лишь усугубляешь свою вину. У тебя было два года, чтобы догадаться, как отсюда удрали эти негодяи, два года ты спишь на этом полу и ничего не замечаешь? Ты тупой крестьянин, сколько раз я тебе говорил, а не солдат! Я раскаиваюсь, что доверил тебе пограничный пост, и вообще доверяю тебе в последний раз! Какая небрежность, какая безответственность, какое нежелание думать о важном деле! Ты виноват в том, что мы лишились форта!
– Тогда я могу уйти.
– Если бы у тебя была хоть капля чести, ты бы сказал, что искупишь вину ценой собственной жизни! Но у тебя жалкая крестьянская душонка!
Адамс промолчал, а Роуч поглядел на него с нескрываемой торжествующей насмешкой.
Тем временем наступила темнота. Над безлюдной, негостеприимной прерией одна за другой загорались, мерцая, звезды. Гарнизон принялся устраиваться на ночлег со всевозможными мерами предосторожности. На большом расстоянии от сгоревшего форта разместили тройное кольцо часовых. Теперь, когда от блокгаузов почти ничего не осталось, рядовые предпочитали спать возле своих лошадей. Для майора и для Кейт из одеял, которые забирал с собой отряд во время вылазки, в рабочем кабинете коменданта соорудили две постели. Там же сохранился тяжелый дубовый стол с обугленной столешницей и нижняя часть внешней стены. Поначалу Кейт отвели постель в погребе, находившемся под комендатурой; он был пощажен взрывом и мог считаться самым безопасным местом в форте. Но девушке сделалось не по себе в пыли, духоте, тьме и тесноте, и в конце концов ей тоже позволили спать под открытым небом.
Адамсу выпало нести караул глубокой ночью вместе с Томасом. Вот уже два часа они молча лежали рядом на песчаном холме к югу от разрушенного форта.
– Пора тебе покончить с военной службой, – вдруг сказал Томас.
– Лучше бы мне вообще со всем покончить. Я ни на что не годен.
Томас долго не отвечал.
– Слушай, – через некоторое время снова начал он, – а что, если мы все-таки найдем золото? То, что у нас отбирают ферму, в голове не укладывается. Нам придется платить.
– Замолчи. От твоих мечтаний о золоте у нас ни пенни не прибавится.
– Надо бы тебе снова вернуться на поле да на скотный двор. Вот где ты был бы лучшим. На ферме никто не мог с тобой сравниться.
Тут они замолчали, потому что их внимание что-то привлекло. На вершине ближайшего холма, южнее от них, показалась лошадь. Она вытянула шею и громко заржала.
Адамс и Томас заметили, как на других сторожевых постах воцарилось беспокойство, и по доносившимся оттуда крикам заключили, что их товарищи готовят лассо и намереваются подобраться к мустангу поближе. Некоторые отвязывали от деревянных колышков собственных коней, чтобы в случае необходимости броситься за мустангом в погоню. Но не успели они вскочить в седло, как произошло что-то, разрушившее их надежды. По лугам пролетела тень, едва различимая глазом, и вот уже на спине жеребца красовался всадник-индеец. Он поднял коня на дыбы, и тот, стоя на задних ногах и держа передние копыта на весу, замер на фоне ночного неба, являя на вершине холма необычайное зрелище, воплощение мужества и пренебрежения опасностью. Всадник взмахнул томагавком, словно приветствуя своих врагов. Затем он вместе со своим конем пропал, как призрак, в ночной прерии.
С десяток всадников бросились в погоню. Раздались выстрелы. Но пули улетели в пустоту, и майор приказал немедленно возвращаться, ведь после того, как противник расхитил их колонну и взорвал последний запас, пороха у солдат оставалось мало.
В эту ночь всем гарнизоном владело беспокойство и уныние. Никто не спал. Все так и ждали, какое еще безумство учинит бежавший вождь дакота. Адамс невольно вспомнил, что примерно такое же настроение царило в блокгаузе Бена после убийства Маттотаупы, отца Токей Ито.
Один за другим медленно шли томительные часы. Адамс и Томас вызвались нести дозор до утра, взяв на себя двойное время. Фермерского сына одолевали нерадостные беспокойные мысли. Напрасно пытался он сосредоточить все свое внимание на окружающей местности, откуда во тьме с легкостью могли пробраться к разрушенному форту враги. Когда он вспоминал, что он – последний оставшийся в живых из всей банды и что это его сейчас подстерегают мщение и смерть, его охватывало странное чувство. А точно ли он последний?.. Жив ведь и сам Красный Лис, убийца. Но он ускользнул и пребывает в безопасности. Здесь, на Наойбрэре, Адамс оставался последним золотоискателем. Он случайно обмолвился в разговоре с дакота, что еще не расстался с мыслью найти золото. Очевидно, теперь ему не стоило ждать пощады.
Адамс прислушался и попытался вглядеться во тьму. Однако ему открывалось куда меньше, чем могло бы предстать индейцу. Чтобы достичь совершенства в искусстве наблюдения и слежки, начинать надо было не в двадцать лет, а в два года.
Вокруг по-прежнему царила тишина, ничто не шелохнулось. Лишь травы клонились под ночным ветром.
– Возвращайся на ферму во что бы то ни стало, – внезапно снова начал Томас. – Тебе ведь невдомек, что за жизнь у батрака или у траппера, они же вечно по уши в долгах. А мы с Тео успели так пожить. Это непосильный труд и сплошные муки. Чтобы хоть как-то существовать, нужна земля и деньги.
– Замолчи! – оборвал его Адамс.
Но Томас не унимался.
– Если хочешь знать правду, Адам Адамсон, твой старик вышвырнул нас, а мы ведь десять лет на него батрачили. У него больше нет денег, ему приходится еще и скот продавать, чтобы собрать все до последнего гроша и так, может быть, расплатиться с долгами. Потому-то мы к тебе и приехали. Теперь ты все знаешь.
– А разве я могу вам помочь? Я ведь тоже нищий вроде вас.
– Тогда мы закроем рот и будем стрелять в краснокожих, пока сами не получим пулю. Мы сами не лучше краснокожих, все едино.
На том разговор и кончился. Адамс снова вспомнил о Токей Ито, которого все боялись и которого они поджидали здесь на посту. Адамс тоже опасался мести дакота, но не мог его ненавидеть.
Ведь Томас и Тео, бывшие охотники на бобров, а впоследствии ковбои, слишком часто рассказывали ему о Харри Токей Ито и Маттотаупе, слишком глубоко запечатлелся у него в памяти тот вечер, когда он впервые встретился с Харри, тот вечер, когда был убит Маттотаупа. Теперь Токей Ито сумел внушить уважение надменным «синим мундирам» и справить по отцу тризну, которую не скоро забудет всякий, кто стал ей свидетелем. Это до известной степени даже радовало Адамса. Токей Ито стремился отомстить за убийство и защитить свою землю. Так и подобало поступать мужчине; враждебность дакота к бледнолицым представлялась Адамсу естественной, а ненависть белых к индейцу – бессмысленной.
Наконец настало утро. Гарнизону пришлось обойтись без горячего завтрака. Все запасы провианта были уничтожены взрывом, и солдаты неохотно довольствовались скудным пайком, который захватил с собой отряд, совершавший вылазку из форта. Единственный, кому достался недурной завтрак, был Тобиас. Он наловил рыбы в реке. Кейт с некоторого расстояния завистливо наблюдала, как индеец запекает свою добычу в горячей золе. Однако Тобиас, который с готовностью поделился бы с любым дружественно настроенным индейцем, по отношению к комендантской дочери повел себя отнюдь не рыцарственно. Он один съел все до последней рыбки.
Девушка побрела дальше, и Адамс во всех подробностях мог рассмотреть, как она встретилась с братьями Томасом и Тео. Изможденные, с крючковатыми носами солдаты обрадовались ее приходу и тотчас же завели с Кейт разговор, как ей и хотелось. Адамс прислушивался, отыскивая пощаженные огнем балки и доски, из которых еще можно было сколотить какое-нибудь укрытие от непогоды. Плотницкому делу он был обучен.
– Выходит, есть нам теперь нечего? – осведомилась девушка у Томаса. – Что же нам делать? Но индейцы тоже живут в этой местности. Значит, здесь можно раздобыть какую-то еду!
– А вы разумно рассуждаете, – откликнулся Томас, обтесывая балку для Адамса. – Но здесь, в этих трижды проклятых краях, только и есть для пропитания что бизоны!
– Значит, вы будете охотиться на бизонов?
– Если их найдем… то да. Но их, как кур, не подозвать, они на «цып-цып-цып» не сбегутся. Бизоны себе на уме, да и где пастись, выбирают сами. Сдается мне, поблизости бизоньих стад сейчас нет.
– А что едят вождь и Медвежье племя?
– Надо же, какая вы настырная, пристали со своими вопросами, как репей! У индейцев есть еще зимние запасы, сушеное и мороженое мясо, но вот когда они все это съедят, а бизоны так и не покажутся…
– И что тогда?
– Тогда они устраивают бизонью пляску со своим шаманом: «Добрый дух, ниспошли нам бизонов, бизонов, бизонов, – бизонов, бизонов, бизонов ниспошли нам, Добрый дух». Так они поют день и ночь и еще пляшут.
– Это правда? Что за вздор!
– А разве вы никогда не молились: «Отче наш, иже еси на небесех, хлеб наш насущный даждь нам днесь…» Вы просто повторяете эти слова, не вдумываясь, потому что вы не голодаете. А вот индейцы весной голодают.
– А если и это не помогает?
– Что ж, если бизоны не идут к индейцам, тогда индейцы идут к бизонам. Тогда они разбирают свои вигвамы и переселяются в другие места, и мужчины на своих быстроногих мустангах рыщут в поисках бизоньих стад… в собственных охотничьих угодьях, а если ничего не находят, то и в чужих. Тогда без кровопролития чаще всего не обходится.
Кейт на минуту задумалась.
– Что ж, жизнь у них тяжелая, – наконец произнесла она и посмотрела на Адамса, но тот отвел глаза. – Не могут построить себе постоянных жилищ, потому что вынуждены вечно странствовать со своими вигвамами вслед бизонам… Выходит, что не люди подчиняют себе животных, а животные – людей! Но мы не можем им уподобиться. Мы не можем прямо сейчас отправиться на поиски бизонов, рискуя, что тогда на нас нападут индейцы!