скачать книгу бесплатно
– Да.
– Кейт! Что же нам теперь делать? Идем!
Смит подал дочери руку, отвел ее в соседнюю комнату и закрыл за собой дверь.
Девушка села на походную койку, потому что ни стульев, ни кресел в комнате не было.
Майор в раздражении расхаживал туда-сюда.
– Кейт! Что за безумие тобой овладело! Как тетя Бетти могла тебе разрешить! Кто в колонне взял на себя ответственность за это? Неужели в форте Рэндалл до сих пор не догадываются… – Майор внезапно остановился. – Энтони Роуч, твой жених, здесь. Он не сказал мне ни слова о том, что ты поехала вместе с обозом. Но он же наверняка знал… не мог не знать…
Если до этого мгновения Кейт была бледна, то сейчас побелела как мел.
– Он просил меня поехать с ним. Отец, неужели он и вправду не упомянул обо мне?
Майор вздрогнул.
– Мы поговорим об этом позже, Кейт. А сейчас ложись, отдохни и не задерживай меня более. Меня ждут служебные дела.
И с этими словами майор ушел к себе в кабинет.
Кейт осталась одна. Поведение отца испугало ее, а молчание Роуча глубоко опечалило. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, она стала прислушиваться к звукам, доносившимся из соседней комнаты. Судя по всему, майор получил от Томаса и Тео куда более точный и достоверный отчет о ночной вылазке индейцев, чем от Роуча. Слово взял Томас, и майору никак не удавалось заставить ковбоя выражаться кратко. Томас излагал события чрезвычайно пространно, словно сидел у костра на привале в прерии или где-нибудь в фактории, столь наглядно, с таким обилием деталей, что сам явно наслаждался своим рассказом, хотя у майора и выступила от нетерпения на лбу испарина. Насколько Кейт знала отца, тот только потому заставлял себя слушать Томаса, не перебивая, что каждое его слово, каждое замечание, каждая подробность свидетельствовали о том, что он по-простецки, безыскусно, без прикрас говорит хотя и неприятную, но правду.
Не успел Томас завершить свой рассказ, как Кейт овладело физическое и душевное изнеможение. Она опустилась на походную койку и, не заснув по-настоящему, погрузилась в забытье.
Придя в себя, она в первое мгновение не могла понять, где находится. Но почти тотчас же воспоминания о событиях прошлой ночи нахлынули на нее, ожив с новой силой.
Она снова прислушалась.
Сейчас в здании царила тишина. Из соседней комнаты, кабинета ее отца, тоже не доносилось ни звука. Кейт поднялась с постели. В каморке с походной койкой она особенно остро ощущала собственное одиночество и неприкаянность. Она прошла в соседнюю комнату. Однако там оказалось пусто, что только подтверждалось прежней тишиной. Девушка села за большой дубовый стол и выглянула в окно. Во дворе снова закипела жизнь. Раздался сигнал тревоги. Драгуны и вольные всадники стали строиться.
Кейт встала и подошла к окну. Она принялась рассматривать драгуна, который держал под уздцы рыжую кобылу ее отца. Она увидела, что белокурый молодой человек, встретивший ее и ее спутников, разговаривает с вольными всадниками, готовыми выехать за стены форта. Вдруг она заметила лейтенанта Роуча.
Волосы у него снова были аккуратно расчесаны и приглажены, униформа снова сидела на нем безукоризненно. Он тоже отдавал приказы скрипучим голосом. По-видимому, ему предстояло командовать строящимся взводом драгун. Девушка поняла, что происходит. Ее отец еще до ее возвращения хотел со всеми имеющимися в его распоряжении силами выступить в поход, чтобы перехватить похитителей и во что бы то ни стало не дать им прорваться с украденным оружием на запад, в их охотничьи угодья.
Внезапно от наблюдений и размышлений девушку отвлек стук в дверь.
– Войдите! – крикнула Кейт.
На пороге появился Тео. С дружелюбной и смущенной улыбкой он поставил на стол тарелку дымящегося горохового супа и подошел к окну, у которого стояла Кейт.
– Поешьте, маленькая мисс, это придаст вам силы!
– Спасибо. Большое спасибо. Суп еще слишком горяч. Скажите, мой отец выступает со своим отрядом, чтобы наказать похитителей оружия?
– Конечно! Сейчас уж индейцам достанется. Вы же видите, все идут в бой, весь гарнизон. Только двенадцать человек останутся защищать форт и вас.
– Да-да.
Внезапно Кейт почувствовала, что воспоминания последних часов обрушились на нее всей своей невыносимой тяжестью. Пытаясь бессознательно забыться, она вновь впала в некое подобие прострации. И вдруг снова вздрогнула.
– Там индеец!
– Не бойтесь, мисс, этот индеец совершенно безобидный, он прикован и носит христианское имя Тобиас. Ешьте, а то суп остынет.
Кейт послушно села за стол и помешала суп, хотя он уже и не был таким горячим.
– А зачем вы привязали индейца? – принялась выспрашивать она.
– Ну, он служит у нас в форте разведчиком. Мы его отправили на вылазку, проверить, все ли спокойно, он сказал, что да, а потом уверял, что не заметил дакота. Больше от него ничего не добьешься. Он даже майору не отвечает. Ждет заслуженной порки.
Кейт посмотрела в окно. Индеец, высокий и стройный, стоял, сгорбившись, потому что был прикован за руки к низенькому столбику. Его черные волосы были стянуты на лбу зеленой повязкой; на нем были вельветовые штаны, хлопчатобумажная рубаха и расшитый жилет.
– Лучше бы сняли с него рубаху, – посетовал Тео, – по голому-то телу будет чувствительнее. Только наш Адамс, которому поручили его наказать, не очень-то хочет брать на себя роль истязателя.
– А кто это – Адамс? – поинтересовалась девушка.
– Белобрысый, тот, что встретил нас у ворот. Простите, мисс Кейт, мне надо показаться во дворе!
Тео ушел. Кейт отставила тарелку с супом и вернулась к своим наблюдениям за происходящим во дворе.
В это время там как раз появился ее отец. По-видимому, он еще раз сам обозревал окрестности с вершины сторожевой башни, ведь он вышел из башни через дверь, ведущую непосредственно во двор. Быстрыми шагами прошел он к драгунам и вскочил на свою рыжую кобылу. Для всех это послужило сигналом к выступлению.
Привратник широко распахнул большие створки ворот.
В эту минуту со сторожевой башни вновь раздался предупредительный свист. Кейт узнала этот резкий звук. Несколько часов тому назад он возвестил гарнизону и их собственное приближение. Она смотрела на Адамса, который не сел на лошадь, а значит, вместе с еще одиннадцатью гарнизонными солдатами должен был остаться в форте. Светловолосый вольный всадник, задрав голову, крикнул дозорному:
– Эй, Джим! Что там?
– Прямо к нам скачет краснокожий! – прозвучало в ответ.
– Просто так скачет – как ни в чем не бывало?
– Да, как ни в чем не бывало, вроде как в мирное время или как парламентер.
– А он точно один?
– Совершенно точно.
Кейт увидела, как Адамс бросился к ее отцу. Майор, не спешиваясь, выслушал рапорт Адамса и его личные предложения по этому поводу с явным нетерпением.
Вольный всадник Адамс
– Предлагаю, – сказал Адамс, обращаясь к коменданту, осадившему лошадь у ворот, – предлагаю лично выехать навстречу этому краснокожему, прежде чем тот приблизится к форту.
Именно в эту минуту майор Смит предпочел бы, чтобы его не задерживали, однако согласился на предложение подчиненного.
– Хорошо, поезжай. Делай что хочешь, лишь бы мы не теряли времени и этот индеец не заметил, как нас мало и какие у нас планы. Смотри, выведай у него что-нибудь и, если сможешь, пристрели прямо в прерии. Да берегись, все эти дакота очень коварны.
Выслушав этот приказ, Адамс сделал кислое лицо, но не стал перечить, а тотчас же вывел из конюшни своего гнедого и выехал за ворота. Он пересек реку вброд и рысью проскакал небольшой отрезок долины, знакомой ему вот уже два года, с того самого дня, как он впервые проехал верхом по этой местности. Вскоре он завидел всадника, о котором сообщил дозорный на башне: тот скакал ему навстречу размеренным галопом. Вот индеец пустил коня шагом. Адамс остановился и стал ждать. Внимательно, с затаенным напряжением, оглядел он противника. Конь у индейца был буланый, с темной гривой и темным хвостом. Сам он, несмотря на весенний холод, был почти наг. За поясом у него виднелись нож и револьвер. Винтовку он вез в ярко расшитом кожаном чехле, словно и не ожидал никакой схватки. Черные волосы его были разделены на пробор и заплетены в косы. Повязка из змеиной кожи удерживала на затылке три орлиных пера. Индеец был высок ростом и строен, как и все представители его народа. Во всем его облике ощущалась скрытность и холодность, нежелание общаться с бледнолицым и надменность.
Адамс вздрогнул от удивления. Он узнал своего противника.
Если бы в это мгновение вольного всадника спросили, что он чувствует, тот затруднился бы ответить. За прошедшие два года он нередко вспоминал индейца, который сейчас осадил коня рядом с ним. Харри Токей Ито был опасным врагом. Он сражался за свою землю, за свой народ и стремился отомстить за убийство своего отца. Адамс не сомневался, что и он сам запечатлелся в памяти дакота как бывший пособник Красного Лиса.
Индеец спешился, и Адамс последовал его примеру. Дакота достал из-за пояса трубку, выбил искру и затянулся. Адамс закурил сигарету. Хотя майор велел ему не задерживаться, он не мог знать, что замеченный со сторожевой башни индеец – не кто иной, как вождь наводящего страх Медвежьего племени. Чтобы хоть что-нибудь выведать и хоть чего-нибудь добиться, Адамсу надлежало вести себя спокойно и вежливо.
Адамс молчал. Поскольку это индеец прибыл на переговоры, нарушить молчание первым полагалось ему.
– Приветствую белого человека, – начал вождь. – Я приехал спросить, почему белые люди селятся здесь, на землях дакота, и привозят сюда ружья, из которых будут в нас стрелять.
Адамс провел рукой по белокурым волосам.
– Черт побери, что мне ответить на это? Так уж получилось, что мы сюда переселились. Нас так много, а дома нам, беднякам, места нет. Мы голодаем и бедствуем, а потом садимся на большой корабль и плывем в свободную страну Америку. И думаем, что там нас ждет лучшая жизнь.
Дакота курил, лицо его оставалось непроницаемым.
– Вы не давали нам никакой земли, так почему хотите отобрать у нас нашу?
– Потому что вы со своей землей ничего не делаете. – Тут Адамс, фермерский сын, оседлал любимого конька. – Как поступаете вы с прериями и лесами? Да никак. Вы охотитесь, может быть, иногда сажаете кукурузу, там, где она хорошо приживается, да выращиваете рис, там, где бог пошлет, а в целом у вас все остается по-старому, глушь да дичь, заросли да чащобы. Но так не годится. Нужно взять в руки плуг, и возделывать землю, и выращивать скот.
Вождь опустил глаза.
– А ты так поступаешь?
Адамс покраснел.
– Мне пришлось уехать, – выдавил из себя он.
– И кто тебя прогнал?
– Компании, скупающие земельные участки… Они ничуть не лучше компаний, скупающих пушнину, которые ты знаешь по фронтиру. И те и другие только знай обманывают маленького человека.
– А откуда тут взялись эти торговые компании? Они что, тоже бедняки, которым дома нечего есть?
– Нет. Ты же сам знаешь, не напрасно же ты много лет жил среди нас. Торговые компании создают богачи, и они привозят деньги с собой. И тогда могут нас проглотить, как огромные акулы – крохотных рыбок.
– А это справедливо?
– Нет. Но что с этим поделаешь? Я хочу найти золото, чтобы заплатить за свою землю.
Последняя фраза вырвалась у Адамса помимо воли. Он тотчас же раскаялся в том, что ее произнес, но было уже поздно.
Лицо дакота в тот же миг ожесточилось и помрачнело, все черты его словно высекла из камня ненависть.
– Золотоискатели и захватчики земли!
Он затушил трубку, но не убрал ее и встал на ноги. Адамс тоже поднялся и тоже без лишних слов, потому что почувствовал, что любые объяснения и извинения теперь бессмысленны.
– Я хочу видеть майора Смита, – холодным и горделивым тоном продолжил дакота. – Я могу рассказать ему кое-что о колонне, которую мы победили и уничтожили.
– Ты хочешь вести переговоры с майором Смитом, вождь? – Адамс тщетно пытался разгадать непроницаемый взгляд своего противника.
– Я хочу видеть майора Смита, – повторил тот.
– Ты даешь честное слово, что приехал один и не станешь затягивать переговоры, чтобы дать своим людям время напасть на нас?
– Заверяю вас в этом.
– Хорошо. Тогда поедем вместе со мной в форт.
– Ты обещаешь, что меня потом не задержат?
– Да.
Адамс давно знал, что слову свободного индейца можно верить безоговорочно и что слово, данное индейцу, тоже надлежит держать. Поэтому сейчас он развернул коня и первым поскакал назад к пограничному посту; индеец последовал за ним. Майор наверняка уже устал ждать. Адамс и его спутник вновь пересекли реку вброд. Ворота были широко распахнуты. Когда оба они проскакали во двор, привратник не мог решить, как быть – оставить ворота открытыми или запереть. В конце концов он выбрал нечто среднее и полуприкрыл створки ворот.
Адамс соскочил с коня, чтобы подать рапорт коменданту. Смит спешился и стал рядом со своей золотисто-рыжей кобылой. Он перебил молодого вольного всадника на первом же слове:
– Адамс, где ты столько пропадал с этим краснокожим? Ты, верно, никогда не научишься выполнять приказы. Ты как был, так и остался батраком, а солдат из тебя никудышный. А еще пропустил краснокожего в форт, не завязав ему глаза? Ты что, хочешь, чтобы он все здесь разведал и передал своим собратьям?
Вольного всадника не смутили упреки.
– Господин майор! Все, что дакота может здесь увидеть, ему и без того уже года два как известно. Поэтому глаза ему можно не завязывать. Вы будете говорить с ним или мне увести его назад?
К Смиту и Адамсу подошел лейтенант Роуч.
– Это еще что за краснокожий пес? – шепотом спросил он. – У индейца отличный жеребец! Мне кажется, будто я его уже видел! Адамс наверняка знает, кого к нам сюда притащил.
Во время этого разговора индеец сидел верхом, неподвижный как статуя. Вокруг него образовалась пустота. Любопытные рядовые обступили его кругом, но близко подходить не отваживались.
Адамс испытывал глубокое отвращение к лейтенанту Роучу, хотя в этот день увидел его впервые.
– А как же, – отвечал Адамс непочтительно и нелюбезно, – еще бы мне не знать, кого я привел в форт.
– И кого же?..
– Вождя Медвежьего племени.
Смит и Роуч так и подскочили от негодования, а вместе с ними и обступившие индейца рядовые. К ним проник предводитель врагов!
– Адамс! – крикнул Смит. – Это же краснокожий бандит, тот самый, что убил уже многих наших людей, а сегодня ночью напал на колонну!
– Он самый, майор. Он хочет с вами поговорить. Думаю, он приехал на переговоры.
– Адамс, такого своеволия и глупости я от тебя все-таки не ожидал. Что значит «на переговоры»! Этот мерзавец уже предательски убил не одного нашего, похитил наше оружие и уничтожил наш конвой…
Смит повернулся к индейцу: