скачать книгу бесплатно
Учитывается закон. Интерес власти. Иначе она рынок прикроет.
Учитывается интерес торговца. Он жить должен, прибыль получать, чтоб и завтра кормить бандита и власть.
Учитываются интересы производителя. Иначе торговать на рынке нечем будет.
Вот совокупность этих интересов и регулирует рынок. А под «свободой» понимается только то, что государственные органы в приказном порядке не предписывают, чего сколько продавать и какую цену ставить.
И. Директор рынка собрал контролеров, кассиров, кладовщиков и сторожей и сказал: «Уходим, ребята, теперь они пусть сами».
Реформаторы ждали, что вот сейчас освободившееся торгово-производственное пространство, называемое рынком, само себя автоматически отрегулирует и начнет функционировать по законам целесообразности. Они определенно с детства находились под впечатлением рассказа о бароне Мюнхгаузене, который сам себя вытащил из болота за волосы.
Не всякое торгово-производственное пространство есть рынок.
Стало пространство регулироваться. Самые сильные стали вышибать максимум денег. Самые слабые стали вымирать от их отсутствия.
Выстроилась иерархия. Крупные хищники, средние, мелкие, прихлебатели, слуги, выносливая и расторопная плотва, невыносливая и нерасторопная плотва пищевая, а также стервятники и падаль.
В последнюю очередь общество неконтролируемой конкуренции учитывает интересы самых слабых, необязательных и зависимых. И таковыми на нашем рынке оказались производители отечественных товаров. Вот торговать своим сырьем – да, и завладеть им стоит. А барахло и жратва – выгоднее ввозимые, прибыль выше и оборот быстрее.
Когда-то рынок прикончил сельское хозяйство Англии.
Позднее рынок уничтожил ткацкое производство Индии.
Рынок поднял маленькую Голландию в сильные державы – но рынок же потом разорил и опустил ее.
АБСОЛЮТИЗАЦИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЛАГОТВОРНОСТИ РЫНКА ОЗНАЧАЕТ ЭЛЕМЕНТАРНОЕ НЕПОНИМАНИЕ ДИАЛЕКТИКИ
Не существует единого лекарства от всех болезней и для всех организмов.
Не существует единого помогающего средства на все случаи жизни и для всех.
То есть.
Рынок хорош не всегда, не всякий, не для всех, не в любых условиях.
Понятно, что при некоторых условиях распределительная система рациональнее рынка. Война, стихийные бедствия и т. п. превращают свободный рынок в поле, где сильные обирают слабых до смерти – причем благоденствуют и выживают не те, кто полезны и необходимы для выживания обществу и государству, но те, кто более способен именно обирать других по рыночным законам, даже во вред общему делу борьбы, победы, выживания. Когда благ на всех в обрез, и средств на увеличение их производства не предвидится – предприниматель-торговец расстреливается за спекуляцию как паразит, ибо каждый солдат на фронте должен иметь свой паек и форму, каждый работяга в тылу – еду по карточкам, спецуху и койку в бараке. Любое перераспределение здесь выбрасывает часть людей за борт, что недопустимо, вредно, ущербно. Что у одного прибыло – то у других убыло: вот ясный закон рынка без повышения производства.
РЫНОК ВОЗМОЖЕН ПРОДУКТИВНЫЙ И ДЕСТРУКТИВНЫЙ
И вот это всегда необходимо учитывать. Не говоря о том, что это вообще необходимо знать.
Рынок может поощрять производство – и может подавлять. То есть рынок может привлекать общественную энергию в товаропроизводство – а может, наоборот, оттягивать общественную энергию от товаропроизводства.
Если спрос превышает предложение, рынок поддергивает товаропроизводящее предложение. В наших советско-русских условиях на это рыночники и рассчитывали.
Если предложение не пользуется спросом – рынок такое предложение быстро сводит на нет. Плохие товары, безумные десятки тысяч уже никому не нужных танков – перестают производиться, ибо за никому не нужное никто не станет платить. В условиях советско-русского производства груд ужасного барахла рыночники также на это рассчитывали.
Кроме того, свободный рынок удовлетворяет спрос товарами лучшими по соотношению «цена-качество», вводя в страну элемент открытой конкуренции между своими производителями, а также между своими и внешними, и тем стимулируется качество ужасной советской продукции. И на это рыночники рассчитывали.
Но. Но. Можно разводить овец, пользоваться самим мясом и шерстью, и наращивать объем продаж. У богатого – многотысячные стада. Рынок – продуктивный – поощряет скотоводство, поставляя ткани, украшения, оружие и т. д.
А можно сесть с корешами на коней, пристрелять винтовочки – и угонять на рынок в большой город скот и рабов, и выставлять на продажу ткани и оружие. И наличие такого деструктивного рынка стимулирует опустошение разграбляемой для наживы земли. И более того: награбленное можно продать дешевле, чем произведенное, ибо себестоимость награбленного куда ниже. И при постоянном притоке награбленного свое хозяйство захиреет. А расцветет только рынок услуг: лакеи, повара, секс-рабыни, художники-дизайнеры.
Об этом реформаторы-рыночники не очень подумали. Они подумали, что неспособные пойдут в наемные работники к способным, и вскоре все устаканится по уму, и начнется рост производства конкурентоспособных товаров. Потому что это – закон рынка.
Нет. Не закон. Отнюдь не единственный закон.
Если рынок начинается в пустыне – то производство ему предшествует. Сначала надо корешки выкопать и сусликов поймать и зажарить. Потом – меняться добром.
А если наложить кучу товаров и объявить: «Рынок!»? И можно быстро разбогатеть: хитростью и ловкостью нахватать себе всякого? И копатели корешков с ловцами сусликов бросят свое занятие и побегут рыться в куче вещей.
Если прибыльнее всего экспортировать сырье; если прибыльнее ввозить и продавать импортный ширпотреб, чем вкладываться в производство своего; если прибыльнее торговать импортными машинами, чем создать конкурентоспособные отечественные; если выгоднее брать и давать взятки, чем жить честно; если выгоднее торговать алкоголем, табаком и наркотиками, нежели запретить их (реально) – то мы констатируем: российский рынок обрел деструктивный характер, работая на стремительное исчезновение отечественной промышленности (а также идеологии и морали).
ОБЪЕКТИВНАЯ ЦЕЛЬ РЫНКА – МАКСИМУМ ПРИБЫЛИ ПРИ МИНИМУМЕ ЗАТРАТ
Идеал рынка – грабитель, раздевающий прохожего в темном переулке. Но поскольку соседний грабитель оставляет прохожему трусы, то прохожий торгуется с бандой – и в конце концов меняет пиджак на патронташ.
Введение российского рынка напоминало столбление и регистрацию золотоносных участков на Клондайке. Золото уже лежит! Вбей колышки – и гони в контору!
Множества и множества озолотительных вариантов взывали к реализации. Страна была нашпигована добром! И по закону выгоды – сначала надо захватить недвижимость и движимость, завладеть деньгами и каналами их движения, подчинить себе экономические и политические механизмы страны – чтоб качать деньгу на всех уровнях! – а вот потом, когда все это будет выработано, э, тогда можно будет думать о повышении производства.
ПРИХОДЯЩИЙ НА ГОТОВЫЕ ТОВАРЫ РЫНОК СНАЧАЛА ВСЕГДА ДЕСТРУКТИВЕН
Индейцы в Америке, инки и ацтеки: украшения забрать, все ценное забрать, в Испанию свозить – богатеют конкистадоры, наместники, королевство, а экономика опускается, и Испания через супербогатство опускается во второсортные державы. Законы рынка в американских колониях прикончили Испанию.
А государства Латинской Америки поднимались уже потом, и без паршивенькой Испании.
Если я могу купить за рубль и продать за миллион, я не буду работать!
Если я могу сбывать продукцию комбината, ничего на нем не меняя и ничего не вкладывая, и получать миллионы – я не буду работать!
Если я могу продавать нефти на миллиард, не вкладывая ни цента в разведку, смену оборудования и т. п. – я не буду работать!
Я найму политтехнолога и журналиста – и за минимальные деньги они максимально обеспечат мне имидж благотворителя и мецената! Это закон рынка!
Сначала я возьму все, что смогу взять задаром.
Потом я возьму все самое легкое.
Сначала я возьму все самое прибыльное.
Потом я двинусь ко все менее прибыльному.
Вот вам закон рынка.
И нет ни одной сколько-то преуспевающей страны, которая жила бы исключительно и только по этому закону!!!
Потому что убыточным оказывается кормить себя!!! Дешевле ввозить жратву из дешевых стран! И государства приплачивают фермерам. А что это значит? Протекционистские меры защиты, вот такая их форма.
Убыточно высококачественное среднее и высшее образование! Затраты огромны, а большинство идиоты – дешевле пускать импортных специалистов и давать гражданство способным!
Убыточна своя автомобильная промышленность – и вот потомки Форда ездят на японских!
Убыточен «Конкорд» – и вот он больше не летает!
Убыточна программа «Аполлон» – и вот больше астронавты по Луне не ходят!
Свободный рынок, товарищи жулики и господа глупцы, если кто еще не понимает – это единый ринг для боксеров всех весовых категорий. Там тяжеловесы от промышленности разотрут и выкинут вон легковесов. Так развитые задавливают неразвитых навсегда. Навсегда – это надолго, это пока не сменятся соотношения цивилизаций на Земле, это – на наш век хватит.
Выпустить дефективного урода, пусть и с кособокими мышцами, на один ринг с чемпионами – называется «подставить». Реформаторы-рыночники нашу страну подставили.
Наш рынок неизбежно принял деструктивный характер. Сначала украсть, стащить, распродать – все, что хорошо лежит, что уже готово. А потом?.. Не будет вам «потом»! Не будет вам «завтра»! Потому что кто не бежит – тот отстает и оттягивается назад. С каждым днем Россия гипсовеет в статусе страны третьего мира.
Сначала, сначала, сначала десантников учат плавать, а потом навьючивают и пихают в воду. Сначала думается головой – потом получаются пинки по заду. Но, видимо, есть народы, созданные Господом для того, чтобы равно получать пинки по противоположным выпуклостям тела, для этого и служащим… Обидно, что решают одни – а пинают не совсем всех, а других.
Принципиальный отказ от создания регулировочных механизмов, которые уравновешивали бы и корректировали стихию «дикого рынка» – свидетельство неграмотности и непрофессионализма реформаторов, примитивно и узколобо понимавших механизм рынка и его функционирование. Ощущение такое, что кроме отдельных и узкоспециальных статей американских экономистов они сдавали разве что Маркса в институтах и знакомы с Адамом Смитом в изложении Л. Толстого. (Кейнс. Хайек. Фридман. А думать?!)
Рынок был перепутан с вещевым рынком и овощным базаром. Так ведь и там – подводные течения, свои борения, раздел сфер влияния, монополизация цен, сговор с неформальными и формальными властями и т. д.
Рынок придавил производство более дешевой и налаженной продукцией. Рынок вышиб из сферы производства самых энергичных, умных и предприимчивых – в бизнес, политику, криминал, эмиграцию. Рынок сформировал беззастенчивую и аморальную психологию потребительства и материального успеха.
Деточки. Рынок спустил страну в унитаз. Или кому еще неясно, где мы?..
За отключение электричества военным стратегическим объектам виновные расстреливаются. Если такие отключения – следствия рынка, то ведь придется расстреливать директоров этого рынка, товарищи!
Рынок – не Бог. Рынок – средство. Для приличной жизни. Вот такая система распределения и налаживания производства благ.
Если народ обнищал – это ошибочная, вредная, уродливая форма рынка. За пятнадцать лет можно понять – это не случайность, не кратковременность, это вполне закономерный аспект такой вот рыночной политики.
Если политик и экономист равнодушен к страданиям людей вследствие его реформ, отрицает очевидное наличие этих страданий и обвиняет в них сам народ за его неумение приспособиться к таким реформам – то после отсидки положенного срока на зоне с конфискацией имущества такой «экспериментатор» не должен иметь работу за пределами кабинета или лаборатории.
Ты видишь – плачут? Ты видишь – голодные? Ты видишь – обкрадывают? Ты видишь – в упадке страна, и дух ее, и интеллект ее, и надежды ее? Так меняй срочно ту политику, которая привела к этому результату!
Человек, лишенный чувства своего народа, инстинктивного понимания чаяний своего народа, ощущения кровного единства со своим народом – не может проводить благотворные реформы. По существу своему не может! Ибо всегда в действиях Политика есть элемент чувственный, духовный, иррациональный, божественный – благодаря которому, при всей грязи политики и ее цинизме, народ ощущает в Политике – лидера, защитника, вождя, благодетеля.
Господа. С прискорбием вынужден сообщить, что Россией правят сволочи. Разумеется, как каждый человек, я могу ошибаться. Буду счастлив опровержению.
Так вот – еще о рынке. Со временем продуктивный тоже становится деструктивным. Он истощает недра. Сводит леса. Загаживает природу. Заставляет людей гнаться за барахлом вместо того, чтобы рожать детей, и народы уменьшаются, растворяются в пришельцах и исчезают в веках.
Читайте мудрецов. Вспоминайте их чаще. Не бойтесь банальностей – их истина испытана временем. Надо только вдумываться в них. Так – всему свое место и время. Время рынку и время не рынку. Время рынку свободному и время рынку регулируемому.
Время уму и время глупости. Если наше время – время глупости, то любые припарки бесполезны и рецепты излишни.
Россия как страна третьего мира
Туземство десятилетиями начиналось прямо с аэропорта «Шереметьево-2»: добро пожаловать в Рашу. Хмуроватые пограничники проверяли документы так, как могли бы проверять справки у зеков при впуске в зону: отчужденные исполнители неприятного, но важного долга фильтруют толпу потенциальных врагов. Проверил паспорт. Отдал. Впустил. Но он тебе не друг! Ты просто не попался на этот раз – так и быть, проходи.
1. Отличительная черта стран третьего мира: любой служитель закона и вообще госслужащий – тебе не друг и не согражданин, у вас с ним разные интересы и разные задачи. Он и ты принадлежите к разным классам, и ты для него – либо нарушитель, либо сырье для получения взятки, либо безразличный нейтральный материал, который его не интересует.
В любой цивилизованной стране полицейский, убедившись в случае контакта в вашей лояльности, взглянет на вас с нормальным выражением лица, типа: «Мы с вами оба лояльные граждане, мы оба выполняем свой долг – охраняем страну и народ от преступников, и идем в этом деле друг другу навстречу в общих интересах, спасибо, что вы это понимаете и помогаете мне своей вежливостью и послушанием, извините за беспокойство, мы друзья, из одной корзинки, счастливо вам». В России милиционер, проверив ваши документы, пропуск, паспорт или что там по ситуации пришлось, чаще взглянет мимо ваших глаз, вернет документ в сторону ваших рук не фиксируя взглядом, и с минимумом артикуляции произнесет в пространство формулу позволения вам продолжать движение и действие. Так воспитали его наставники, коллеги, жизнь: «Свободен. Ладно. Не задерживаю. Гуляй пока». Хоть он и не имеет права никак тебя задерживать и ущемлять, и уже убедился в этом – но он остается хозяином твоей судьбы, властью, перед которой ты дерьмо, и чуть что – прищучит тебя.
В цивилизованной стране блюститель порядка служит Закону и Власти. В стране третьего мира блюститель порядка и есть власть, а вместо аморфного и почти не существующего закона есть его желание, интерес, самолюбие и произвол.
Когда в африканской стране полицейский берет себе твою авторучку или зажигалку, он убежден, что прав: он – власть, смысл власти в том, что она главная и ее желания уже законны, а подчинение любым требованиям власти – безусловны, любые же неподчинения должны караться.
Когда в России гаишник вымогает деньги у водителя, он знает, что ГАИ/ГИБДД так и устроена, чтоб брать взятки и отстегивать долю наверх. Когда мент в метро выворачивает карманы у хмельного, он знает, что это его добыча, санкционированная сверху.
В любом государстве власть отделена от общества и противопоставлена ему, да, – но только в стране третьего мира принадлежность к властным структурам означает включение в начальствующий класс с правом рассматривать общество как подчиненный и низший по отношению к тебе класс. Типа: мы с тобой не одной крови, быдло, плыви, пока я тебя ни в чем не уличил, потому что если ты меня раздражаешь – я сумею найти зацепку, чтоб сунуть тебя за решетку и отбить потроха, и хрен ты что мне сделаешь, и все это знают, и все мои коллеги меня поддержат.
2. Закона в России нет. Он продекларирован, но он не существует. Все Генеральные прокуроры России один за другим оказывались под следствием и хорошо, если не на нарах. Семья прежнего Президента страны освобождена от уголовного преследования особым указом следующего Президента страны. Любого олигарха при желании можно посадить – а можно и не сажать. Повальное взяточничество чиновников Президент с необыкновенным изяществом назвал «статусной рентой». Выражение «цена вопроса» означает: дай нужному лицу названную сумму – и твой вопрос будет тут же и автоматически решен положительно, а нет – так нет. Выражение «лоббировать интересы» означает: мы пробиваем в жизнь нужные вам решения – за то, что вы нас материально отблагодарите в условленной заранее форме и размере. Чиновный аппарат сосет все соки из бизнеса, как слепни из быка – но за это и бизнес получает право впаривать потребителю гнилую и подпольную дрянь, фальшивые медикаменты и несъедобную жратву, не боясь преследователей со стороны государственных инстанций.
Господа. По коррумпированности и продажности всего и вся Россия занимает одно из призовых мест в мире, находясь здесь среди как раз сплошь полудиких стран третьего мира. Ну – хто мы и хде?!
3. Но мы выйдем из аэропорта или из вокзала. Мы пройдем мимо заискивающе-спесивых носильщиков с допотопнейшими телегами, сваренными из массивных водопроводных труб эпохи социализма. За провозку одного чемодана вдоль перрона с вас, согласно обозначенному тарифу, намерены содрать полтора-два доллара. Да они решили, что у меня денег как у дурака махорки! Где, в какой стране мира вы еще найдете здоровенных дармоедов с мордами вымогателей, катающих тяжеленные телеги – где, где, я вас спрашиваю?! Вместо нормальных тележек, которыми вы можете воспользоваться сами? Понимают ли власти и чиновники, что эти носильщики производят на цивилизованного человека впечатление первого привета из страны вчерашнего дня, из сюрреалистической туземландии?
4. А теперь полюбуйтесь на московских таксистов – тех, что окопались на вокзалах и при аэропортах. С этими же выражениями лиц они будут возить лохов-приезжих в подвалы Лубянки или на народные стройки Колымы. Наглые, приблатненные, льстиво-высокомерные, задирающие цены выше, чем циничная танцовщица канкана задирают юбки над поясом. Они презирают тебя за то, что ты беден, если не едешь с ними – или за то, что глуп, если едешь. Поворот ключа в замке зажигания начинается после десяти долларов.
Нет, они нормальные мужики, эти водилы. Просто – на жизнь зарабатывать надо, семью кормить, ментам и тем-сем отстегивать. Просто – жизнь такая, что надо поддерживать корпоративную спайку и заряжать людей на бабки, а это требует определенного цинизма. И водила уже интонацией вопроса унижает приезжего, как наглый лакей унижает гостя высокомерным взглядом раздатчика блюд.
А вот стоят «желтые такси» на перекрестках, у метро и прочих забитых точках – и заламывают цены, как медведь заламывает козленка: н-на! На них не хватает лишь надписи «Только для дураков с лишними деньгами». Велика Россия – хватает и дураков, и которые с деньгами находятся.
А эти окопались на интуристовских тропах и перекрестках. И счетчик у них настроен, как скрипка, на два евро за километр. Прикинь пробки и светофоры и готовь пятьсот рэ за недлинную поездку по городу.
А нормальный горожанин поднимает руку – и тут же уезжает на бомбиле-частнике: вежливо и куда дешевле такси. Бомбят все! – такое впечатление. Ребята из Азии и с Кавказа покупают битые «жигули» и дуют на заработки, не зная города: «А дорогу подскажете?»
5. Категорически характерен для третьего мира российский автопарк. Сочетание самых дорогих марок: «бентли», «майбах», «порше», от «мерседесов» и БМВ вообще не протолкнуться, – с обилием полуржавых «помоек на колесах», ввезенных за гроши из Германии и Японии. Мало того, что они старые и разваливающиеся. Они дымят и чадят дико.
Ни в одной стране мира нет такого грязного и обильного автомобильного выхлопа, как в России. Столицы Запада, забитые автомобильными пробками, по сравнению с нашими городами дышат озоном! горным воздухом! Да за такой выхлоп там бы водителя пожизненно лишили прав, торговца автомобилями – лицензии, а начальника полиции сослали регулировать движение пингвинов в Антарктиде! Но туземцам себя не жалко: одни берут взятки, другие дают, и все вместе дышат дикой смесью, чтобы умереть до срока и в муках…
А вы полюбуйтесь на эти троллейбусы, которые больше воют, чем едут! Автобусы, которые дребезжат от износа и скрежещут от бессилия!
И венец позора – российские «жигули». Господа, этих машин видеть нельзя, не то что использовать. Это национальное унижение. Это грязный флаг экономической капитуляции на четырех колесах. Это плевок в лицо национальному самолюбию. Это истинная машина для туземцев. Ничего русского в ней нет, кроме отвратительного качества. Это, как все знают, дешевая массовая семейная модель итальянского «фиата» – но только сорокапятилетней (!!!) давности. Когда появилась машина – в СССР правил Хрущев, а Америке Кеннеди! Мы построили автогигант в Тольятти в шестидесятые годы – и стали гнать там уже давно шедшую с «Фиата» модель! В одном старинном боевичке эту машину рекламировал молоденький Ален Делон!
6. Наши – в среднем ничтожные и позорные – зарплаты характерны именно для третьего мира. Наша «потребительская корзина» весьма отличается от «цивилизованной»: в нашу не очень-то закладываются походы в театры и на концерты, не говоря о ресторане раз в месяц или о нескольких бутылках спиртного раз в месяц же; а как у нас с ежесезонной покупной чего-то свеженького и модного из одежды – или как с ежегодной семейной поездкой в места отдыха? Наша «потребительская корзина» – это узелок бедняка.
При этом – деньги в стране есть! Много! И правительство не знает, что с ними делать! То есть. То есть.
Мы бедны не потому, что в стране нету денег. Или земли, или ресурсов, или заводов, или людей. Есть все. Но это «все» устроено таким образом, что одни имеют шиш с маслом, а другие имеют масло с икрой и бриллиантами.
Вот это и называется страна третьего мира.
Сочетание позорной бедности с бесстыдной роскошью при общем богатстве страны – есть один из основных показателей принадлежности к третьему миру. Принципиальной принадлежности. Структурной. Системной. Внутриполитической.
Кушайте свою третьесортность, о любезные сограждане мои.
Может, хоть теперь кого начнет тошнить, и кто придет из раздражения в бешенство, и решит, что он должен хоть что-то сделать, чтоб жить не в позорной стране, а в достойной.
7. Сейчас возразят, что «зато мы делаем ракеты, перекрываем Енисей, а также в области балета…»