скачать книгу бесплатно
– Мне кажется, они что-то темнят, – пробормотала она, направившись в кафе на первом этаже, где Настя сидела со своим молодым человеком. Сейчас будет пытать. Неспроста вчера Адель эту справку чуть не под микроскопом рассматривала, только на язык не пробовала.
– Значит, сегодня не будет сеанса? – Тоня с жалостью посмотрела на старика. – А… а вдруг он нас не дождется?
Ден пожал плечами. Бывает и такое. Тут, как говорится, надо учиться врачебной черствости. Они ведь тоже не боги, в конце концов.
Начальница вернулась минут через десять, мрачнее тучи. С ней в палату влетела расстроенная клиентка. Увидела по-прежнему копошащегося в углу Веню и совсем расстроилась.
– Как же так? – Дену даже стало ее немного жаль. Слишком растерянное у девушки было лицо, как у ребенка. – Неужели ничего нельзя сделать?
– Вы не волнуйтесь. В случае чего, деньги мы вам вернем в полном объеме, – с кислой улыбкой заверила ее Адель, и напряжение в воздухе немного разрядилось. Но все же Дену так и казалось, что злосчастная справка того и гляди подернется огоньком и превратится в пепел.
– Да не в деньгах дело… Я хочу его вернуть. Вернуть, понимаете? Он не должен быть таким. И не мог он руки на себя наложить, он бы меня никогда так не оставил…
Заплакав, Настя выбежала в коридор. В палате на некоторое время повисла неловкая тишина, прерываемая лишь возней Виена.
– Ну так что, отменяем на сегодня?
Адель тяжело вздохнула и по привычке потянулась в карман за карамелькой.
– Тоня, можешь идти домой. – устало вздохнула она. —Если починим, на задание выйдем мы с Денисом.
Задние. Как партизаны, честное слово. Только… насчет последнего, не ослышался ли он?
За все время, проведенное в их конторе, Ден ни разу не видел, чтобы начальница сама принимала участие в сеансах. А уж когда дело попахивало суицидальным душком— тем более, чуть ли не фимиамом окуривала помещение после таких клиентов.
И теперь сама Адель отправится с ним на прогулку?
Хорошенькое получится свиданьице, блин.
Однако же, спорить с Адель при ее весомости было как-то… неразумно. Да и вообще зря он внял увещеваниям Иван Иваныча больше времени уделять классике. Теперь, стоило начальнице нахмурить брови, Мамушка Маргарет Митчелл так и вставала перед глазами, вооружившись, для полной адаптации образа, традиционной русской скалкой.
Щелк!
Стоило принять решение, и машина заработала…
Все переглянулись – Настя так и вовсе помучнела и тихонько присела в сторонке на краешек стула. В воздухе ощутимо запахло мистикой.
– Тоня, иди домой, что стоишь? – повторила Адель, и голос у нее такой, прямо: беги, девочка, беги. Сейчас сюда ввалится ватага монстров. Мы их задержим, насколько сможем, а ты живи…
Что видят во сне те, кто всей душой возненавидел саму жизнь? Даже отбросив религиозную подоплеку, лезть в пекло чужих страстей Денису ой как не хотелось. Но перед глазами сама собой возникла грустная фигура Иван Иваныча, тискающая в руках квартальный отчет.
А дома ждал мандаринку соскучившийся Жак.
Что поделать, работа у нас такая…
– Ну что, – нарочито весело спросил он, – тогда, может, начнем?
На душе у него драли диван не меньше дюжины нахальных котов, а в животе все переворачивалось – давно позабытое ощущение перед кабинетом дантиста.
– Успеть бы до полуночи, – подлила масла в огонь начальница, и как-то уж подозрительно быстро принялась перебирать блестящие бусины на браслете.
– А что, – аккуратно осведомился Ден, – в аду тоже часы приема?
– Лишнего не болтай, – отрезала Адель. И без разговоров надела ему на шею замшевый мешочек. Внутри почти наверняка был ладан, освященное масло или святая вода. В иной ситуации было бы круто ощутить себя Константином, вступившим в схватку с Бальтазаром, но только не перед реальной операцией.
– Страхи могут материализоваться, не забыл?
Да уж, спасибо, не думай о белом медведе. Право, для дочери священника у Адель порой были прямо-таки садистские наклонности.
На сей раз Ден даже не почувствовал обычного головокружения. Вернее, голову начало вести задолго до начала сеанса. Гранитный пол под ногами непривычно пружинил: умная материя, зараза, мигом считала его страх, как старательно он ни утрамбовывал его в застенки подсознания. В голову лезла всякая чушь, вроде огненных щупальцев с присосками, как в дешевом фильме ужасов. А вдруг сейчас переступят порог – а там бездна, заполненная криками душ?
Там плач и скрежет зубов…
– Заходим?
Целый ряд дверей, выбирай любую. И нужная, как всегда, нашлась по чистому наитию. Более светлая, чем другие, или пахло от нее как-то по-особому что ли…
Серой? Ден с тревогой принюхался. И совсем уж малодушно закрыл глаза, когда из дверного проема на них обрушились потоки янтарного света.
– Ну, что там? – словно издалека до него донесся изумленный возглас Адель. Пора бы наконец и взглянуть, а то с закрытыми глазами может унести невесть куда. Осторожно, Ден приоткрыл один глаз, потом, уже не таясь, второй.
Хоббит в норке.
Нет, ну правда, именно так ощутил бы себя любой, впервые оказавшись под исчерченными ветвистыми кореньями сводом. Все пространство, куда ни глянь, было занято книжными полками. Горизонтальные, вертикальные, наискосок по диагонали, а кое-где даже виднелись полукружья и спирали, до отказа заполненные бумажными сокровищами. На земле это книгохранилище имело бы все шансы попасть в книгу рекордов. Почище, чем библиотека чудовища, чахнувшего над алой розой. Или, скорее, пещера Алладина, благо каждый корешок переливался щедрым золотым тиснением, под которым с трудом, но все же угадывался цвет обложки. Кое-где книжные ряды образовывали четкую радугу, но в основном радовали глаз свободным разнотравьем.
– О, а вот и посетители!
Навстречу им из-за стола поднялся мужчина – вылитый Петр Алексеевич на фото, только значительно помолодевший и совсем не похожий на те высохшие останки, которые они видели в палате.
Даже рубашка та же самая, серо-голубая ковбойка, и плюшевые тапки, надетые на ярко-оранжевые носки.
– Давненько никто не заходил. Позвольте ваш читательский билет? – шутливо спросил клиент. Похоже, на сей раз интуиция подвела Адель: чистилищем тут и не пахло, из чего следовало, что в кому Петр Алексеевич впал совершенно непреднамеренно и в данный момент находился в своей желанной писательской нирване. Заваленный рукописями стол простирался на метров на десять в длину. А между стопками книг Ден с удивлением заметил пушистое изваяние кота.
– Вот, – виновато махнул рукой их клиент, – за мной увязался. Говорил ему, говорил: тебе со мной нельзя, у тебя еще восемь жизней не израсходованы. А он, упрямец, убежит – и снова ко мне.
Морда у кота даже издали поражал своим высокомерием, пышная шерсть лоснилась серебром, волосок к волоску. Хвост роскошным боа свисал со стола, и кончик то и дело нервно подергивался при виде непрошенных гостей.
– Суровый, Васька. Он и раньше чужих не любил. Да вы проходите, чувствуйте себя как дома.
На столе уже закипал чайник, удивительным образом обходившийся без плитки, облитые медовым золотом чашки звенели и казались совсем прозрачными на просвет, ровно как и тягучее варенье из крыжовника.
Ничего себе, обслуживание по высшему классу, – подумал про себя Ден, и поймал на себе предостерегающий взгляд Адель. Да-да, не есть, не пить, отпечатков по возможности тоже не оставлять. Не то, чтобы память сразу отшибет, как в той сказке, и останешься навсегда в этой идиллии. Лишние ощущения могут испортить эфир, вызвать помехи. И не забывать, ради чего они сюда, собственно, пришли.
– Как там Настенька?
– Скучает, очень… – начал было парень, но Петр Алексеевич внезапно стукнул чашкой о блюдце и по-молодому подскочил к приставной лестнице на колесиках.
– Нет, вы когда-нибудь видели такое? – закричал он уже откуда-то из-под потолка. – Полное собрание Анакреонта! Все пять томов!
Жаль, сеть не ловит, – помянул Википедию Ден. Оставалось лишь вежливо улыбаться и восхищаться вместе с оживленным писателем.
– А еще вот что…
Раскрыв наугад папирус, клиент процитировал:
И вино разбавлено водой,
Чтобы песнь за чашей оставалась стройной.
– Каково? Понимаю! Все понимаю, будто в голове переводчик встроенный! Эх, при жизни бы так, я бы…
Старик жестом заправского фокусника достал из-за нагромождения книг тарелку печенья. Ден в очередной раз подивился реалистичности мира грез. От запаха слюнки потекли. Рассыпчатое, так рука и тянется.
– Вот, угощайтесь. Мое любимое, ореховое. Каждую неделю свежее приносят, словно из печки.
– Приносят? – насторожился Ден, обменявшись с по-прежнему молчавшей Адель взглядом. – Хотите сказать, вас еще и навещают?
– А как же! Меня тут регулярно проверяют, спрашивают, не надо ли чего. Я ведь в первое время растерялся совсем. Думал: что, неужели в рай попал? Ан нет, сказали, все еще впереди. А здесь так, небольшая остановка. Вот жду еще, чтобы мне с дочкой дали переговорить, хоть ненадолго.
– Она все надеется, что вы проснетесь, – наконец подала голос Адель. И все грела о чашку руки, словно продрогла до костей. – Переживает очень.
– Еще бы, она и раньше… ну, когда я простудой болел или сердце пошаливало, не знала, куда кинуться. Такой шум поднимала, из ничего. Замуж-то она собирается?
– А как же. За счастливого обладателя серебристого скайвелла. Знаете такого?
Старик озадаченно пожевал, нахмурив лоб.
– Вроде не припомню. Может, Сережка Бобрынский. Он за ней со школьной скамьи ухаживает. Ничего, парень неплохой. Только разговаривает… как из подворотни вылез, честное слово. Ну ничего, Настенька его перевоспитает. Она у нас начитанная, вся в меня!
Сколько уже длилось их чаепитие? Часы по-прежнему были на руке, только вот стрелки казались размытыми, не разберешь. Время здесь имело иной ход. Не пора ли домой?
Кот, потянувшись и показав ярко-алый язык, мягко спрыгнул со стола и принялся тереться о брюки хозяина.
– Честно говоря, сам не ожидал сюда попасть, – Петр Алексеевич принялся гладить изогнутую коромыслом спину, а кот замурчал еще громче, приподнимаясь на задние лапы и подставляя лобастую голову, почесать. – Я здесь как Повелитель Страниц. А там у меня Паркинсон, начальная стадия. Зачем дочке со мной мучиться?
– Ну вы и… решили уйти, по-тихому, не прощаясь? – аккуратно вставил Ден. Кот при этих словах сел египетской скульптурой, и уставился на парня желтыми немигающими глазищами.
– Было такое, – помрачнел клиент, отхлебывая из чашки. – Друг у меня… тезка мой, кстати, тоже Петром зовут. Его и попросил… ну, посодействовать, он же врач. Да, наверное, перенервничал, вот сердце-то и прихватило. Не успел грех на душу взять. Может, и к счастью…
Кот все продолжал пялиться, отчего Дену стало откровенно не по себе. В голове все поплыло, того и гляди выбросит назад. Оно и верно, засиделись они здесь.
В некоторых случаях к клиенту приставляется страж, – вспомнились инструкции Адель. – Не обязательно человек. Главное, чтобы между ними двумя было полное доверие друг к другу.
В тонком мире свои правила. И в этой библиотеке в их услугах не нуждались, явно читалось в янтарных блюдцах с немигающим вертикальным зрачком. Уже то, что им позволили встретиться, было огромным исключением, и дальше испытывать терпение хозяев было бы уже чересчур.
Страшнее кошки зверя нет…
– Я тут подумал, – спохватился старик, и принялся лихорадочно шарить в карманах. Кот, словно пытаясь его успокоить, снова принялся тереться о штанины. И то ли зрение совсем затуманилось, то ли еще что, вот только ноги Петра Алексеевича на глазах стали блекнуть, будто их кто-то стер невидимым ластиком.
– Не передадите дочке письмо? Долго сочинял, знаете ли, чтобы не испугать. Если сам ее не увижу, пусть хоть не плачет там из-за меня.
Ден потянулся было за листком, но рука прошла сквозь бумагу, как через воздух. Судорожно вздохнув, он так и не решился взглянуть старику в лицо.
Не жилец.
– Понимаю, – грустно протянул тот. – Вот ведь… пока сидел тут, все спрашивал: а когда, ну когда же… А теперь и уходить почему-то не хочется… И все равно, если не сложно, утешьте девочку. У меня все хорошо, так ей и передайте!
Последние слова старика потонули в вязком крыжовенном желе, и полки с книгами мягко качнулись и поплыли куда-то вверх. Понемногу туман начал рассеиваться, и сквозь него проступили белые матовые панели, подмигнул серый экран телевизора на треугольнике кронштейна, сдержанной зеленью растрепались перья хлорофитума.
– Вот черт… – на новой футболке расплылось алое пятнышко, еще одно капнуло на стерильно-хлорный выцветший линолеум.
Адель сначала довольно-таки ощутимо шлепнула его по губам, и лишь потом вложила в одну руку стакан, а в другую бумажную салфетку. У нее самой белые рожки из носа смешно выделялись на смуглой коже.
– Ты как? – обеспокоенное лицо Тони казалось немного чужим, будто не виделись лет десять. Когда они виделись в последний раз, неужели только вчера?
– Который час… – не спросил, промямлил Ден. И тут же заметил тикающий циферблат на стене прямо перед собой. Половина пятого утра, ничего себе.
– Я уж думала, вы не выберетесь! – сердито зашипела Тоня, помогая ему выйти в коридор. Краем глаза парень успел зацепить подпрыгивающую линию на мониторе. Петр Алексеевич продолжал спать.
– Еще водички хочешь?
– Лучше что-нибудь покрепче, – пошутил Денис, едва удержавшись на раздутом кожаном диване. Вот бы лечь, вытянуть руки-ноги. А еще лучше, оказаться в лежаке на каком-нибудь тропическом пляже. Возвращаться к тому, что они с Адель только что пережили, не хотелось от слова совсем.
– Ну вы даете. Столько часов там. Не Адель ли сама говорила, что можно час, максимум два, не больше?
– Насте заходила?
На всякий случай он проверил карманы. Записки там, конечно же, не оказалось. Надо бы записать последние слова Петра Алексеевича, пока не забыл.
– Она домой за чем-то поехала, а что?
– Телефон ее есть? Позвони, скажи ей, что есть новости.
На разговоре он настоял сам, хотя Адель норовила отправить его под строгим Тониным конвоем домой, отсыпаться. Но как-то невразумительными, на его взгляд, прозвучали бы слова послания, озвученные мерным отработанным голосом заправского психолога. Словно прогноз астролога на неделю: ваш отец жив-здоров и передает вам наилучшие пожелания…
А тут Настя поверила сразу. И расплакалась, как ему показалось, с облегчением.
– Спасибо вам, – сквозь всхлипывания пыталась улыбнуться она. Жалкая, конечно, попытка. Не выдержав, Денис обнял ее за вздрагивающие плечи, позволив залить слезами и без того испорченную футболку. – Спасибо. Знаете, как-то сразу полегчало…
А улыбка у нее красивая. И еще маленькое родимое пятнышко на шее – знак богатого духовного мира. Настя его стеснялась и постоянно прикрывала то волосами, то шелковым шарфиком, но он все равно заметил.
Деньги Адель все-таки вернула: а как же, пункт 12.7 о частично несостоявшемся контакте. Вот если бы старик соблаговолил хоть на минуту открыть глаза, или у них на руках была собственноручно написанное им письмо, тогда другое дело. Настя, к слову, была ужасно против.
Пока женщины спорили, Денис между тем обратил внимание на ярко-красную переноску, из которой выглядывала знакомая усатая морда.
– Вы и Ваську принесли?
– Откуда вы зна… – кажется, теперь у нее развеялись последние сомнения на их счет. Хотя иной скептик мог бы возразить, что Денис случайно угадал нужную кличку.