Асобенная для властелина

— Леди Нетакусина, вы должно быть желаете отдохнуть? Позвольте проводить вас. Владыка распорядился выделить вам лучшие покои в восточном крыле.

— Лучшие? — переспросила я, не веря своим ушам. — Он что, решил загладить вину за похищение?

— О, нет, — с лёгкой улыбкой ответила девушка. — Просто таким образом он подчёркивает вашу ценность для него.

Я фыркнула, но спорить не стала. Хотелось оказаться подальше от шума и привести мысли в порядок. Только подумать, совсем недавно я готовилась к смерти, а теперь в моём распоряжении лучшие покои.

Мы прошли через несколько коридоров, поднялись по широкой мраморной лестнице, и наконец служанка остановилась перед дверьми, украшенными искусной резьбой. На ней была вырезана сцена охоты: какие-то звери с драконьими головами и человеческими телами убегали от лучников, чьи лица скрывали маски.

— Если что-то потребуется, позвоните в золотой колокольчик, — произнесла девушка, открывая дверь, и тут же испарилась, словно её сдуло ветром.

Я шагнула внутрь и замерла.

Это было великолепие, которое я и представить не могла. Даже во дворце Пипина тридцать четвёртого, не было таких покоев.

Комната оказалась до неприличия огромной, словно размерами кто-то, что-то компенсировал. По меньшей мере, в пять раз больше моей прежней спальни во дворце императора. Пол устилали толстые ковры, настолько мягкие, что ноги тонули в ворсе. В центре стояла кровать… нет, это была не кровать. Это было целое ложе, сооружённое из золота, с балдахином из полупрозрачных тканей, переливающихся всеми оттенками изумруда. Подушки — шёлк, бархат, парча, и все они громоздились одна на другой в таком количестве, что казалось уже лишним.

В углу — огромное зеркало в золочёной раме, отражающее мою растерянность и идеальную фигуру в простой тунике. Рядом — изящный туалетный столик с резным креслом, уставленный флаконами и баночками, от которых пахло травами и цветами. Стены украшали гобелены с изображениями пейзажей: там были горы, пронзающие облака, и водопады, низвергающиеся в бездну.

За отдельной аркой я обнаружила купальню. И не просто купальню, а настоящий мраморный бассейн, наполненный тёплой водой, которая источала приятный цветочный аромат. Рядом стояли высокие кувшины с маслами и мягкие полотенца, сложенные в виде лебедей.

Всё это выглядело как сказка, если бы не было клеткой.

— Подумать только, — прошептала я, проведя пальцами по шёлку покрывала. — Что тебе от меня надо, змеиный владыка Елдан? Зачем ты притащил меня сюда и пытаешься купить моё расположение?

Я уселась на край кровати и уставилась в стену. Мой разум лихорадочно метался в попытке понять причину.

Раньше Елдан был для меня только врагом, но оказалось, он ещё и коллекционер. Зачем ему гарем таких разнообразных существ? Что он с ними делает? Неужели только для утех? Сомневаюсь. Если бы он хотел просто удовлетворять свою похоть, ему не нужны были бы все эти странные особи. Половина его наложниц выглядела так, будто при одном прикосновении к ним можно подхватить какую-нибудь неизвестную болезнь. Он, определённо, искал что-то другое, или кого-то другого.

— Может, он собирает их, как артефакты? — пробормотала я, вставая и прохаживаясь по комнате. — Или просто болен?

Я остановилась у окна — огромного, во всю стену. За ним простирался розовый сад, о котором говорили девушки, перед тем как я ушла. Деревья с листвой всех оттенков розового и фиолетового, странные цветы, светящиеся в сумерках. Не будь я пленницей, точно растаяла бы такого волшебного вида.

— Я не собираюсь здесь сидеть, — твёрдо сказала себе, возвращаясь к реальности. — Я — Нетакусина из рода Великих наездниц, а не дамочка в беде. И никто меня не удержит, ибо я, само неудержимое пламя!

Удивительно, но такие простые слова придали уверенности и я начала осматривать комнату, но уже с новой целью. Гобелены на стенах висели плотно, а за ними ничего не было. Зеркало тоже оказалось обычным, хоть и слишком большим. Я проверила пол — под коврами ничего не было. В отчаянии я уже собиралась попробовать вылезти через окно, когда мой взгляд упал на резную решётку, от которой в один момент повеяло свежим воздухом.

Неудивительно что я сразу её не заметила, ведь стены были настолько плотно украшены то резьбой, то яркими изразцами, то инкурстацией металлом и камнями, что заметить решётку было сложно.

За сундуком в стене чернел узкий лаз. Такой узкий, что туда с трудом могла пролезть даже я, а я никогда не была широкоплечей воительницей, скорее гибкой и стройной.

— Что это? — изумлённо прошептала, присев на корточки.

И словно в ответ, из лаза повеяло сыростью. Я всмотрелась вглубь — ничего не видно. Но сердце бешено заколотилось.

Это был путь к свободе.

Я глубоко вздохнула. Иного шанса может и не представиться.

— Будь что будет, — подбодрила себя, и не раздумывая, полезла внутрь.

Камень был холодным и шершавым. Мне пришлось ползти на животе, извиваясь как змея, чтобы продвигаться вперёд. Было темно, только слабый свет из комнаты освещал первые несколько метров, а дальше — непроглядная тьма.

Я двигалась медленно, наощупь, стараясь запоминать повороты. Через некоторое время я поняла, что безнадёжно заблудилась. Ход разветвлялся, уходил то вверх, то вниз, иногда расширяясь, иногда сужаясь настолько, что я застревала, с трудом выдыхая и втягивая живот.

— Ну и куда меня занесло? — устало пробормотала, остановившись в одном из узких мест, чтобы перевести дух.

И тут услышала гул.

Сначала тихий, похожий на отдалённый рёв зверя. Затем он нарастал, превращаясь в оглушительный грохот. Воздух вокруг меня пришёл в движение, и через мгновение мощный поток с ужасающей силой подхватил меня и потащил куда-то вперёд по туннелю.

Меня швыряло о стены, кружило, как в водовороте. В ушах свистело, глаза слезились от пыли. Я ничего не видела, не чувствовала ни верха, ни низа, и в какой-то момент мне показалось, что всё кончено.

Но в последний миг, когда воздушный поток достиг своего пика и с силой швырнул меня в очередной изгиб, рука нащупала что-то твёрдое — выступ. Я изо всех сил вцепилась в него, чувствуя, как кожу на пальцах сдирает до крови. Поток всё ещё пытался вырвать меня, дёргал, тянул, но я держалась с упрямством, достойным моего рода.

— Ну уж нет! — прохрипела, подтягиваясь.

Ветер стих так же внезапно, как и начался. В туннеле снова стало тихо, только где-то вдалеке раздавался едва слышный гул, уже угасающий.

Я повисла на выступе, тяжело дыша, чувствуя, как каждая мышца ноет от напряжения.

Я отдышалась и продолжила путь. Теперь я двигалась осторожнее, прислушиваясь к каждому шороху. Через некоторое время впереди забрезжил свет, и я с облегчением ускорилась.

Скоро лаз расширился, и я смогла встать на четвереньки, согнувшись в три погибели. Впереди я увидела решётку. Она была тоже золотой, и покрытой замысловатыми узорами, сквозь которые пробивался мягкий, жёлтый свет.

Я подползла к ней почти бесшумно и затаилась. Снизу доносились голоса.

— …сколько ещё это будет продолжаться, Валерьяна?! — визгливый, злой женский голос прорезал тишину, заставив меня вздрогнуть. — Чуть ли не каждый день — новая!

Я прильнула к решётке и пригляделась. Внизу была небольшая комната, залитая светом магических светильников. В центре на подушках сидела та самая нага, которая пыталась задирать меня, Гад`ина Склизнатор. Рядом с ней стояла высокая женщина с длинными зелёными волосами и усталым, но внимательным взглядом. Видимо, та самая Валерьяна.

— Гад`ина, успокойся, — мягко сказала она, опускаясь на подушки. — Ты же знаешь, владыка собирает женщин потому что может. Иметь большой гарем — это показатель силы и богатства. Таковы все мужчины…

— Да знаю я! — перебила нага, ударив хвостом по полу. — Но зачем тащить всех подряд? Эта человечка, Нетакусина, — кто она вообще такая? Воительница? Ха! Голая девка, которую приволокли сюда, и всё! И смотри, ей уже выделили лучшие покои! Понимаешь, лучшие!

— Тебе не о чем переживать, он же тебя навещает, — заметила Валерьяна.

— Навещает, — фыркнула Гад`ина, — Раз в месяц, а этого так мало! Он приходит, и совсем скоро уходит. Ни разу не остался на ночь! Ни разу! А когда я пытаюсь заговорить о чём-то... о нас... он просто меняет тему!

— Может, он просто устаёт, — неуверенно предположила зеленоволосая. — Война, знаешь ли...

— Война! — взвизгнула нага, и её хвост снова со свистом ударил по полу. — А с другими он тоже на войну ссылается? Или, может, для кого-то время находит? Вот скажи мне, Валерьяна, почему эту человечку поселили в восточном крыле? Ты знаешь, какие там покои! Я сама их видела! Золото, шёлк, бассейны с лепестками роз! Там живут только избранные фаворитки, и то недолго. А у меня, между прочим, в купальне вода иногда холодная бывает, потому что магический кристалл видите-ли сломался, а его уже третий месяц никто не чинит!

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Значит, лучшие покои — это не просто слова. Елдан действительно выделил мне что-то особенное. Но зачем?

— Гад`ина, ты преувеличиваешь, — терпеливо произнесла Валерьяна, протягивая наге чашу с чем-то дымящимся. — Выпей, успокойся. Владыка просто... он просто не хочет никого выделять. Он ко всем одинаково относится.

— Ко всем одинаково?! — Гад`ина резко махнула рукой задев чашу, и та с глухим стуком покатилась по ковру. — А Давиллу он навещает раз в неделю! Я знаю! Что она такого своими щупальцами делает, что он к ней так часто ходит? К Раисе Вязановне тоже заглядывает, хотя та уже в таком возрасте, что надо не о плотских утехах думать, а о склепе! А я? Я — дочь советника Балаболуса! Мой род поддерживает его род уже три поколения! И что я получаю?

Она замолчала, тяжело дыша, и я увидела, как по белой щеке скатилась слеза.

— А эта Нетакусина, — продолжила Гад`ина, уже тише, но с той же горечью, — она даже не из знатного рода! Просто какая-то наездница! Её мать — командир легиона, но это же не аристократия! Это просто солдатня тупая! И её сюда притащили голую, связанную, а он на неё смотрел так... так, как на меня никогда не смотрел!

Валерьяна тяжело вздохнула и подняла упавшую чашу.

— Может, ты просто слишком много думаешь об этом, Гад`ина. Владыка уважает тебя, ценит твой род. Ты — одна из самых влиятельных женщин в гареме.

— Я не хочу быть одной из влиятельных женщин в гареме! — выкрикнула нага, и в её голосе послышались истерические нотки. — Я хочу быть любимой! Хочу быть владычицей, и чтобы он смотрел на меня так же, как смотрел на неё! Слышала бы ты его голос, когда он говорил о ней с Падлосом! Он был... другим! Мягче, что ли... Или мне просто показалось?

— Возможно, тебе показалось, — осторожно ответила Валерьяна. — Ты же знаешь владыку, он всегда говорит так, как нужно для дела. Может, он просто хотел её запугать, или... склонить к сотрудничеству. Ведь насколько я слышала, Нетакусина героиня войны.

— К сотрудничеству? — горько усмехнулась Гад`ина. — Он её не казнил за оскорбление, а это уже много значит.

— Может, он видит в ней какой-то потенциал. В конце концов, она воительница, и довольно известная. Император её очень ценит.

— Ценит, ценит... — передразнила нага с характерным шипением. — Все её ценят! А меня? Меня никто не ценит! Я — дочь Балаболуса! Я — единственная наследница! Я умею управлять магией воды, плести сложные заклинания, которые не под силу никому в этом гареме! Но он выбирает её! Почему? Потому что она умеет драться?

— Она действительно умеет драться, — флегматично заметила Валерьяна. — Говорят, она в одиночку разбила отряд элитных воинов владыки у Саснианской крепости.

— Ну и что! — заорала женщина, и от её крика у меня заложило уши. — Я тоже могу разбить отряд! Я могу утопить целую армию, если захочу! Но он никогда не давал мне возможности показать себя в бою! Он посадил меня в гареме, и всё, что я могу — это сидеть и ждать его милости!

Она замолчала, и в комнате повисла гнетущая тишина. Я даже перестала дышать, боясь, что они меня услышат. Но наложницы, казалось, забыли обо всём на свете.

— Я устала, Валерьяна, — наконец тихо сказала нага, и в её голосе не осталось ни капли прежней ярости. — Устала ждать. Устала надеяться. Устала видеть, как в гарем привозят всё новых и новых женщин, и каждая из них кажется ему интереснее меня.

— Может, тебе стоит просто поговорить с ним? Высказать всё что на душе. Донести что ты чувствуешь.

— Я пробовала, — горько усмехнулась Гад`ина. — Но он уходит, Валерьяна. Он всегда уходит, когда речь заходит о чувствах.

— Но ведь ты его любишь?

— Люблю, — выдохнула нага. — Как проклятая, люблю. И ненавижу за это. За то, что он заставляет меня страдать. За то, что он выбирает других. За то, что он... он даже не пытается понять, как мне больно.

— Ты повторяешься.

Я замерла, чувствуя, как внутри поднимается что-то странное. Смесь жалости и недоумения. Она действительно любит его. И он, судя по всему, даже не замечает этого. А может, замечает, но ему всё равно. Как можно быть таким бессердечным?

Внезапно Гад`ина подняла голову и уставилась в потолок. Её глаза странно сверкнули, и она принюхалась.

— Валерьяна, — медленно, с нарастающей подозрительностью произнесла она. — Ты чувствуешь это?

— Что? — насторожилась та.

— Запах. Человеческий запах. И он идёт сверху.

Я похолодела. Сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Она меня слышит? Чует? Как она вообще может чувствовать что-то на таком расстоянии?

Гад`ина медленно повернула голову в мою сторону. Точнее, в сторону решётки. Её глаза сузились, и на губах появилась хищная улыбка.

— Похоже, у нас гости, — прошипела она.

Я попыталась отползти назад, в темноту туннеля, но было слишком поздно. Нага уже взмахнула рукой, и ярко-зелёная вспышка ударила прямо в решётку. Металл заскрежетал и я почувствовала, как опора уходит из-под ног и рук. Решётка с лязгом распахнулась, и неведомая сила потащила меня вниз.

Удар о воду вышел не таким болезненным, как я ожидала, но воздух из лёгких на мгновение вышибло. Я вынырнула и быстро поплыла к каменному бортику, но боль в плече и ушибленный бок мгновенно дали о себе знать. Добравшись до бортика я ухватилась за него, а подняв голову, встретилась взглядом с Гад`иной.

Наложница сидела на подушках, сложив руки на груди, и смотрела на меня с ледяным презрением. Её хвост медленно двигался из стороны в сторону, как у готовящейся к броску змеи.

— Нетакусина, — протянула она, и в её голосе слышалась плохо скрываемая злость. — Какая неожиданная встреча. Ты потерялась, дорогая? Или решила, что гостеприимство владыки нужно испытать на прочность?

— Просто проверяла странный ход, — сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее и наглее. — Очень интересная у вас тут система тайных ходов. Прямо дух захватывает.

Валерьяна, наблюдавшая за сценой, устало прикрыла глаза и покачала головой.

— Это вентиляция, и что вообще ты в ней забыла?

— Говорю же, проверяла странный ход, — ответила я, выбираясь из бассейна.

— Гад`ина, может, не стоит... — попыталась вмешаться Валерьяна но тут же осеклась.

— Стоит, — отрезала нага, не сводя с меня взгляда. — Эта дрянь слышала наш разговор, осталось узнать как долго.

— Девочки, продолжайте сплетничать, мне до ваших разговоров дела нет.

— Ты, кажется, не поняла, Нетакусина, — угрожающее шипение защекотало мозг. — Здесь я главная. И если ты думаешь, что сможешь вот так просто шляться по дворцу и подслушивать чужие разговоры, то ты глубоко ошибаешься.

Я поднялась на ноги, и выпрямилась, глядя прямо в глаза наложнице. Вода стекала с моих волос, образуя на полу небольшую лужу, но я старалась держаться так, будто только что не выпала в чужой бассейн, а совершила триумфальный выход.

— Знаешь, Гад`ина, — сказала я, поправляя мокрую тунику, которая предательски прилипла к телу. — Если ты так переживаешь, что я слышала твой разговор, то могу тебя успокоить: я не расслышала ни слова. Там такой сквозняк был, что у меня в ушах свистело, как во время шторма. Но теперь, когда я знаю, что ты так ревнуешь, у меня к тебе встречный вопрос: а ты точно уверена, что он вообще способен на чувства? Может, Елдан просто коллекционирует нас, как бабочек? Только вместо булавок использует свою, булавочку.

Гад`ина прищурилась, и её глаза опасно сверкнули в холодном свете магических жаровен. Даже белое пламя в золотых чашах будто застыло. Хвост замер, а затем медленно начал подниматься.

— Ты смеешь надо мной насмехаться, глупая, маленькая человечка? — прошипела она, и в голосе её послышалась угроза.

— И ни капельки я не насмехаюсь, — пожала я плечами, стараясь сохранять лёгкость в голосе. — Я просто ищу выход. Это разные вещи. Вот если бы я пробралась в твою спальню намеренно, вот это было бы странно, а так, мне ни ты, ни твой Елдан не нужны. Если честно, я хочу вернуться домой.

— Ты! — Гад`ина резко поднялась, и в следующее мгновение она уже скользила ко мне, хвост её вился по полу, оставляя влажный след. — Да как ты смеешь так разговаривать со мной! Я дочь Балаболуса! Я здесь главная!

— Ну да, — я нахально улыбнулась, отступая на шаг. — Главная ревнивица гарема. Это очень почётное звание. Я слышала, ты даже получила медаль за самое долгое ожидание внимания владыки. Поздравляю! Ты, наверное, им очень гордишься.

— Заткнись! — взвизгнула Гад`ина, и в её руках засверкал водяной шар. — Я тебя утоплю, и никто даже не заметит!

— Не надо меня топить! — воскликнула я, поднимая руки в шутливом жесте защиты. — Я ведь только что из бассейна вылезла, у меня волосы мокрые, я вся мокрая. Если ты меня ещё раз в воду окунёшь, я просто превращусь в лягушку. А ты любишь лягушек? У тебя вообще есть домашние животные? Или только вот эти нализыватели?

Гад`ина зарычала. Шар в её руках вздулся, наливаясь зелёным светом. С каждым мгновением он становился всё больше и ярче.

— Сейчас ты пожалеешь, что родилась на свет, поганая человечка!

— Я уже жалею, поверь! — крикнула ей, готовясь увернуться. Может и не стоило её намеренно бесить, но порой очень сложно вовремя остановиться.

— Ах ты!

Шар сорвался с её руки и полетел прямо в меня. Я успела пригнуться, сгусток магии пронёсся над моей головой и с глухим ударом врезался в стену, разлетаясь на сотни капель. Воспользовавшись моментом я быстро перекатилась, и оказавшись за небольшим столиком, резко перевернула его используя как прикрытие.

— Эй, полегче! — крикнула я, выглядывая из-за б