Жидкий разум

– Как близко ты подходил?

– Метров на двадцать. Дальше не рискнул. Охрана там есть, хоть и немногочисленная. – Штефан сел на стул, устало потёр лицо. – Но я видел рабочих, которые выходили на перекур. Томас, они они двигались странно. Медленно, неуверенно. Один споткнулся на ровном месте. Другой стоял с сигаретой и просто смотрел на неё, словно забыл, что с ней делать.

– Синдром начинается у рабочих, – пробормотала Клара. – Те, кто работает с полимером напрямую, получают самую высокую дозу.

Томас надел перчатки, открыл контейнер, достал первую пробирку с почвой. Даже через стекло было видно, что земля неестественная – слишком однородная, слишком серая, с металлическим блеском.

Он поместил образец под микроскоп. То, что он увидел, заставило его замереть.

Почва была не почвой. Это была масса из полимерных волокон, переплетённых в плотную сеть. Словно кто-то растворил землю и заменил её синтетической паутиной. В этой паутине не было ничего живого – ни бактерий, ни грибков, ни корней растений. Только полимер.

– Клара, посмотри на это.

Она подошла, посмотрела в окуляр. Долгое молчание.

– Это не загрязнение, – выдохнула она. – Это замещение. Полимер не просто попадает в почву. Он вытесняет её. Заменяет собой.

Томас взял следующую пробирку – вода из дренажной канавы. При комнатной температуре жидкость была густой, как кисель. Он капнул каплю на предметное стекло, посмотрел под микроскопом.

Концентрация полимера была настолько высокой, что отдельные частицы невозможно было различить. Они слились в сплошную массу, в которой плавали редкие молекулы воды, а не наоборот.

– Сколько миллиграммов на литр? – спросила Клара.

Томас провёл быстрый расчёт в уме.

– Около пяти тысяч. Может, больше. Это не вода. Это жидкий пластик.

– Пять тысяч, – повторила Клара. – А в Рейне сейчас двести сорок. Значит, источник производит полимер в концентрации, в двадцать раз превышающей то, что мы видим в реках. И эта концентрация разбавляется течением, дождями, притоками.

– Но не исчезает, – закончил Томас. – Только распределяется. Растекается по всей водной системе.

Штефан встал, подошёл к окну.

– Я видел документы на заборе, – сказал он, не оборачиваясь. – Уведомление о предстоящей проверке экологической инспекции. Назначена на пятницу. Через пять дней.

– Они будут скрывать улики, – сказала Клара. – Зачистят территорию, подделают документацию. К пятнице инспекторы не найдут ничего.

– Если мы дадим им эти пять дней, – добавил Томас.

Они посмотрели друг на друга. Мысль была безумной, опасной, возможно преступной. Но другого выхода не было.

– Нам нужно попасть внутрь завода, – сказал Томас медленно. – Сегодня. Сейчас. Пока они не уничтожили доказательства. Взять пробы, документы, фотографии. Всё, что поможет доказать их вину.

– Это незаконное проникновение, – Штефан обернулся. – Нас арестуют.

– Только если поймают, – Клара уже думала практически. – Завод работает круглосуточно?

– Нет. С шести вечера до шести утра только охрана. Два человека на проходной, может, один обход территории.

– Значит, идём ночью. – Томас уже составлял план. – Втроём. Клара, ты остаёшься на связи, координируешь. Штефан знает территорию, он ведёт. Я беру пробы и ищу документы.

– А если нас поймают? – спросила Клара.

– Тогда нас посадят. – Томас пожал плечами. – Но по крайней мере мы попытались. Альтернатива – сидеть здесь и смотреть, как континент превращается в полимерную пустошь.

Молчание. Томас видел, как Клара взвешивает риски, рассчитывает вероятности. Штефан смотрел в окно, где за стеклом шёл тот же проклятый дождь.

– Хорошо, – сказала Клара наконец. – Но с условиями. Первое: мы делаем это профессионально. Готовим оборудование, маршруты отхода, координацию. Второе: если что-то пойдёт не так, мы немедленно уходим. Никакого героизма. Третье: мы документируем всё. Камеры, диктофоны, GPS-трекеры. Если нас поймают, информация всё равно должна выйти наружу.

Томас кивнул.

– Договорились. Встречаемся здесь в восемь вечера. Готовим оборудование. Выезжаем в десять. К полуночи должны быть на заводе.

– А до этого? – спросил Штефан.

– До этого я проверю кровь пациентов из клиники. Если там есть полимер, у нас будет прямое доказательство связи между "HydroNex" и синдромом потери памяти.

Они разошлись по своим задачам. Томас приступил к анализу крови. Это была кропотливая работа – каждый образец нужно было центрифугировать, фильтровать, помещать под спектрометр. Но он работал быстро, методично, не отвлекаясь.

К двум часам дня были готовы первые результаты. Томас смотрел на экран спектрометра, и его руки холодели.

Полимер. В крови всех двадцати пяти пациентов. Концентрация варьировалась от трёх до пятнадцати микрограммов на миллилитр, но он был везде. Микроскопические частицы, циркулирующие в кровотоке, проникающие через гематоэнцефалический барьер, достигающие мозга.

Он позвонил Эрике.

– Нашёл, – сказал он коротко. – Полимер в крови у всех пациентов. Это не случайность. Это причина.

– Боже, – выдохнула она. – Значит, каждый, кто пил водопроводную воду.

– Потенциально заражён. Да. Вопрос только в дозе и индивидуальной восприимчивости.

– Что мне делать? Объявлять карантин? Закрывать водопровод?

– У вас нет таких полномочий. Но вы можете поднять тревогу. Министерство здравоохранения, ВОЗ, кого угодно. Скажите, что это эпидемия. Скажите, что вода отравлена.

– Меня назовут паникёршей.

– Лучше быть паникёршей и живой, чем спокойной и без памяти.

Он отключился, посмотрел на результаты анализов. Двадцать пять подтверждений. Двадцать пять доказательств. Этого должно хватить.

В три часа дня телефон зазвонил снова. Софи Дюпон.

– Томас, материал готов. Выходит в эфир в семь вечера на France 24. Потом подхватят все крупные каналы. К завтрашнему утру об этом будет знать вся Европа.

– Хорошо, – он почувствовал странное облегчение. – Спасибо.

– Нет, это вам спасибо. За данные. За храбрость. – Пауза. – Томас, берегите себя. Когда новость выйдет, на вас обрушится шторм.

– Я знаю.

Он выключил телефон, откинулся на спинку стула. Семь часов вечера. Значит, через четыре часа начнётся хаос. Обвинения, отрицания, паника. Правительство будет защищаться. "HydroNex" будет подавать иски. Но правда выйдет наружу.

Глава 6: За закрытыми дверями.

В семь вечера новость вышла в эфир France 24. Томас смотрел трансляцию на экране ноутбука в лаборатории, сжимая в руке стаканчик с холодным кофе. Софи Дюпон говорила уверенно, серьёзно, без излишнего драматизма. За её спиной – инфографика с картой распространения загрязнения, молекулярная структура полимера, графики роста концентрации.

"Согласно документам, полученным нашей редакцией от немецких учёных, синтетический полимер неизвестного происхождения распространяется по водным системам Европы с июля текущего года. Концентрация вещества растёт экспоненциально. Источник загрязнения предположительно находится в промышленной зоне Рура"

Телефон Томаса начал разрываться от звонков. Директор института, коллеги, журналисты. Он отключил звук, но сообщения продолжали приходить одно за другим. "Это правда?", "Почему не предупредили?", "Вы создали панику!", "Требуем объяснений!".

– Началось, – сказала Клара, стоя рядом. Она тоже смотрела трансляцию, и лицо её было бледным. – Через час правительство выступит с опровержением. Через два – "HydroNex" подаст иск о клевете. Через три.

– Через три мы будем внутри их завода, – закончил Томас, выключая ноутбук. – Пора собираться.

Штефан уже ждал их у служебного входа, одетый во всё чёрное. В руках у него был рюкзак с оборудованием – пробирки, контейнеры для образцов, фонарики, камеры. На поясе висел GPS-трекер.

– Готовы? – спросил он.