Эхо не вернётся

Он углубился в свой компьютер, а остальные снова вернулись к работе. Но Сара не могла сосредоточиться. Она продолжала смотреть в окно, на хаос внизу. Толпа на перекрёстке разрослась до нескольких сотен человек. Полиция отступила – видимо, решила, что безопаснее держаться на расстоянии, чем пытаться контролировать неконтролируемое.

Кто-то поджёг мусорный бак. Пламя взметнулось вверх – яркое, оранжевое, беззвучное. Другие подхватили идею. По улице покатилась волна поджогов. Горели мусорные баки, припаркованные машины, витрины магазинов. Город превращался в беззвучный ад.

И самым страшным была не сама деструкция, а то, что она происходила в полной тишине. Никаких криков. Никаких сирен. Только безмолвные фигуры, метающиеся в свете пожаров.

"Это как немое кино", – написала Эмили, и в её словах была такая тоска, что у Сары защемило сердце.

Да, немое кино. Только это был не фильм. Это была реальность. И они находились в самом центре этого кошмара.

Часы показывали три пополудни. До дедлайна, установленного директором Хендерсоном, оставался час. Сара знала: они не успеют. Не успеют найти решение, не успеют даже толком понять проблему. Военные придут, заберут все данные, засекретят исследования. А потом что? Будут искать способ использовать это как оружие? Или попытаются найти лечение? Сара не знала, что было бы хуже.

Маргарет подошла к ней и положила руку на плечо. Жест простой, но от него стало чуть легче. Они посмотрели друг на друга – два учёных, посвятивших жизнь изучению звука, теперь стоящие в мире, где звука больше нет.

"Мы сделаем всё, что сможем", – написала Маргарет.

"А если этого будет недостаточно?" – ответила Сара.

Маргарет помедлила, потом медленно напечатала: "Тогда нам придётся научиться жить в тишине. Как научились до нас миллионы глухих людей."

Сара кивнула. Где-то в глубине души она знала, что Маргарет права. Может быть, это и был единственный выход – адаптироваться. Эволюционировать. Стать другими.

Но цена этой адаптации Сколько ещё людей покончат с собой, не выдержав тишины? Сколько сойдут с ума? Сколько погибнут в хаосе, в пожарах, в драках, которые они даже не услышат?

В этот момент дверь лаборатории распахнулась. Вошли двое мужчин в тёмных костюмах – явно не учёные. За ними – солдаты в форме. Шесть человек с автоматами наперевес.

Один из мужчин в костюме показал удостоверение. Федеральные агенты. Второй начал что-то говорить, но, разумеется, никто его не услышал. Он выругался – по губам было понятно – и достал планшет.

"Агент Томас Райли, Национальная служба безопасности", – высветилось на экране. "По приказу правительства Канады вы и ваши исследования переходят под нашу юрисдикцию. Всё оборудование, все данные подлежат конфискации. Персоналу предписано эвакуироваться из здания в течение пятнадцати минут."

Маргарет шагнула вперёд, её лицо побагровело от гнева. Она схватила свой планшет и быстро напечатала: "Вы не можете так просто"

"Можем", – перебил её агент Райли своим сообщением. "Режим чрезвычайного положения. Мы уже можем всё."

Сара смотрела, как солдаты расходятся по лаборатории, начинают отключать оборудование, складывать ноутбуки в чёрные кейсы. Вся их работа, все данные – всё уходило из их рук.

Она встретилась взглядом с Джеймсом. Он едва заметно кивнул в сторону своего компьютера. Сара поняла: он что-то сделал. Скопировал данные? Спрятал резервную копию? Она не знала, но доверяла ему.

"Пятнадцать минут", – снова написал агент Райли. "Рекомендуем поторопиться."

Команда молча – во всех смыслах этого слова – собирала личные вещи. Сара в последний раз окинула взглядом лабораторию. Это место было её вторым домом последние пятнадцать лет. Здесь она защитила диссертацию. Здесь сделала открытия, опубликовала статьи. Здесь встретила людей, ставших не просто коллегами, а семьёй.

И теперь всё это кончилось. В одночасье. В одно беззвучное мгновение.

Они вышли из института под конвоем солдат. На улице стало ещё хуже, чем было час назад. Пожаров больше. Толпы больше. Хаоса больше. Мир разваливался на части, и некому было его склеить.

Сара остановилась на крыльце, оглядываясь. Где-то там, в этом беззвучном хаосе, была её сестра Элизабет. Глухая с рождения. Единственный человек, для которого эта катастрофа ничего не изменила. Может быть, именно к ней Саре и следовало идти. Учиться жить в мире без звука. Учиться у тех, кто всегда жил в тишине.

Она достала телефон и написала сообщение сестре: "Я иду к тебе. Научи меня слышать молчание."

Ответ пришёл почти мгновенно: "Приходи. Я ждала."

Глава 4: Расширение зоны.

Добираться через город оказалось сложнее, чем Сара ожидала. Такси не работали – диспетчерские службы парализованы без радиосвязи. Метро закрыто – слишком опасно управлять поездами, когда машинисты не слышат сигналов тревоги. Автобусы стояли брошенными посреди улиц, водители просто ушли домой или куда глаза глядят.

Оставалось идти пешком. Элизабет жила в районе Кенсингтон-маркет, примерно в пяти километрах от института. Обычно это была приятная прогулка – по оживлённым улицам, мимо кафе и магазинов, парков и скверов. Сейчас это был поход через зону боевых действий.

Джеймс пошёл с ней. Сказал жестами: "Вместе безопаснее." Маргарет направилась домой в противоположную сторону. Раджеш и Эмили решили остаться у института – у Эмили там была машина, они надеялись выбраться из центра на ней, хотя дороги были забиты.

Они прощались быстро, без лишних слов – потому что слов не было. Только взгляды, рукопожатия, короткие объятия. Сара видела страх в глазах коллег и знала, что они видят то же самое в её глазах. Страх неизвестности. Страх того, что всё уже никогда не будет прежним.

Идти по беззвучному городу было сюрреалистично. Сара видела, как открываются и закрываются рты людей – они кричали, ругались, плакали, но не слышала ни звука. Машины ехали как призраки. Вертолёты зависали над городом, но характерного стрекота лопастей не было – только зрительное ощущение вибрации воздуха.

На каждом углу были импровизированные пункты информации – волонтёры раздавали листовки с инструкциями, как общаться жестами, куда обращаться за помощью. Сара взяла одну листовку – на ней была напечатана базовая азбука языка жестов и телефоны экстренных служб. Будто телефоны могли кому-то помочь в мире без звука.

Джеймс шёл рядом, напряжённый, постоянно оглядываясь. Он был прав – улицы были опасны. На перекрёстке Данфорт и Бродвью они наткнулись на группу мародёров, вламывающихся в ювелирный магазин. Охранная сигнализация мигала красными огнями, но звука не издавала. Никто не придёт на помощь.

Они обошли это место стороной, ускорив шаг. Сара чувствовала, как колотится сердце. Странно было бояться в тишине. Обычно страх приходит со звуком – лай собаки, крик, грохот. Сейчас опасность была беззвучной, что делало её ещё более жуткой.

Возле больницы Святого Михаила была очередь, растянувшаяся на целый квартал. Сотни людей, может быть, тысяча. Многие сидели на асфальте, держась за головы. Медперсонал пытался организовать хоть какой-то порядок, расклеивал огромные плакаты с номерами – видимо, какая-то система приоритетов. Но это было похоже на попытку вычерпать океан чайной ложкой.

Сара заметила пожилую женщину, сидящую на ступеньках аптеки. Та раскачивалась взад-вперёд, монотонно, механически. Губы шевелились – молитва? Или просто бормотание сошедшего с ума рассудка? Невозможно было сказать.

Телефон Сары завибрировал. Сообщение от Раджеша в их общий групповой чат: "Проверил спутниковые данные. Зона распространения расширяется со скоростью 120 км/ч. Охвачена вся провинция Онтарио. Квебек. Штат Нью-Йорк. Пенсильвания. Огайо. К вечеру достигнет западного побережья."

Сара остановилась посреди тротуара, перечитывая сообщение. Сто двадцать километров в час. К вечеру – весь континент. А дальше? Океаны их не остановят – микроорганизмы в атмосфере, они путешествуют с воздушными массами.

"Сколько у нас есть?" – написала она в ответ.

"До полного охвата планеты? Максимум три дня", – ответил Раджеш.

Три дня. Семьдесят два часа до того момента, когда на Земле не останется ни одного места, где можно услышать звук.

Джеймс прочитал переписку через её плечо. Побледнел. Достал свой телефон и показал ей новости – BBC World только что опубликовала материал о том, что явление зафиксировано в Европе. Лондон, Париж, Берлин сообщают о тех же симптомах. Звук затухает. Люди паникуют.

"Это конец", – написал Джеймс на экране заметок. "Конец такого мира, каким мы его знали."

Сара хотела возразить, но не смогла найти слов. Потому что он был прав. Даже если они найдут способ остановить распространение микроорганизмов, даже если смогут вернуть звук – мир уже изменился. Миллионы людей травмированы. Социальные структуры разрушены. Экономика в свободном падении. Цивилизация, построенная на звуковой коммуникации, рассыпалась за один день.

Они шли дальше. Сара заметила, что на больших экранах – тех самых, что обычно показывали рекламу – теперь транслировались экстренные сообщения. Бегущая строка текста, основные инструкции, телефоны горячих линий. Хоть какая-то попытка организовать коммуникацию в мире без звука.

Один экран показывал карту распространения аномалии. Красная зона покрывала уже половину Северной Америки. Оранжевая – территории, где звук ослаб, но ещё различим. Жёлтая – пока не затронутые, но под угрозой. Зелёной зоны на карте не было. Совсем.

Возле парка Кристи-Питс собралась толпа. Человек триста, может больше. Кто-то стоял на импровизированной трибуне – перевёрнутом мусорном баке – и что-то объяснял. Рядом помощник держал огромный планшет с написанным крупными буквами текстом. Сара не могла прочесть с такого расстояния, но догадалась – организация. Люди пытались создать хоть какую-то структуру в хаосе.

Это было обнадёживающе. Значит, не все поддались панике. Кто-то думал о выживании, об адаптации.

Джеймс потянул её за рукав и показал вверх. Над городом пролетала эскадрилья военных вертолётов – видимо, Си-Хорнеты. Они зависли над центром, явно патрулируя. Военное положение, о котором говорил премьер-министр, вступило в силу.

Телефон снова завибрировал. На этот раз от Эмили: "Нашла что-то важное в архивах НАСА. Три дня назад в атмосферу вошёл небольшой метеорит. Сгорел над Атлантикой. Никто не обратил внимания – обычное дело, тысячи метеоритов входят в атмосферу каждый год. Но координаты и время совпадают с началом аномалии."

Значит, теория Эмили про космическое происхождение подтверждается. Эти микроорганизмы действительно пришли извне. С метеорита, который принёс их из межзвёздного пространства или с другой планеты.

"Отправь данные Раджешу", – быстро написала Сара. "Пусть построит модель распространения из точки входа метеорита. Может быть, это поможет предсказать, куда двинется зона дальше."

"Уже отправила", – ответила Эмили.

Они дошли до Кенсингтон-маркета. Обычно это было шумное, живое место – рынок с десятками лавочек, уличными музыкантами, туристами и местными жителями. Сейчас большинство лавок были закрыты, металлические решётки опущены. Несколько торговцев всё ещё пытались продавать овощи и фрукты, но клиентов было мало.

Дом Элизабет находился на тихой улочке за рынком. Трёхэтажное здание викторианской эпохи, переделанное в квартиры. Сара знала этот адрес наизусть – она бывала здесь сотни раз.

Они поднялись на второй этаж. Сара постучала в дверь – по привычке, хотя понимала абсурдность жеста. Элизабет не услышит. Она никогда не слышала стука в дверь. Поэтому у неё была световая система – при нажатии на кнопку звонка мигала лампочка внутри квартиры.

Сара нажала кнопку. Подождала. Через несколько секунд дверь открылась.

Элизабет выглядела так же, как всегда – спокойной, собранной. Её каштановые волосы были собраны в хвост, на ней была удобная домашняя одежда. Она посмотрела на Сару, потом на Джеймса, и на её лице появилась лёгкая улыбка. Не радостная – понимающая.

"Я знала, что ты придёшь", – показала она жестами на языке ASL, американском языке жестов. "Входите."

Квартира была уютной, заполненной книгами и растениями. На стенах висели картины – Элизабет увлекалась живописью. На кофейном столике стоял включённый телевизор с субтитрами – новости, конечно. Элизабет следила за происходящим.

Она жестами предложила им присесть, приготовила чай. Движения спокойные, размеренные. Для неё ничего не изменилось – её мир был тихим всегда. В каком-то смысле сейчас весь мир стал таким, как её мир. И это давало ей преимущество.

Когда они уселись за столом, Элизабет посмотрела на Сару и показала жестами: "Расскажи."

Сара начала объяснять – медленно, неуклюже. Её знание языка жестов было базовым, она училась, но никогда не достигала беглости. Джеймс помогал, когда мог. Вместе они рассказали о микроорганизмах, о распространении, о том, что военные забрали исследования, о панике на улицах.

Элизабет слушала – вернее, смотрела – внимательно. Когда они закончили, она задумалась, потом начала показывать жестами, медленно, чтобы они поняли.

"Вы боитесь тишины. Все слышащие люди боятся. Для вас тишина – это потеря. Но для меня она всегда была нормой. Я не знаю, каково это – слышать. И я не чувствую, что мне чего-то не хватает."

Она сделала паузу, потом продолжила:

"Мир не кончается без звука. Он становится другим. У вас есть глаза. У вас есть руки. У вас есть способность чувствовать вибрации. Это достаточно для жизни. Для коммуникации. Для любви и счастья. Глухие люди живут полноценной жизнью уже тысячи лет. Теперь весь мир должен научиться тому, что мы всегда знали."

Сара смотрела на сестру и чувствовала, как внутри что-то меняется. Элизабет была права. Тишина не была концом. Это была просто другая реальность. Да, переход будет болезненным. Да, многие не справятся. Но человечество адаптируется. Оно всегда адаптировалось.

Телефон завибрировал. Сообщение от Раджеша: "Построил модель. Если источник действительно в точке входа метеорита, то максимальная концентрация микроорганизмов должна быть именно там. Над Атлантикой, в верхних слоях атмосферы. Они распространяются оттуда воздушными потоками."

"И что это даёт?" – спросил Джеймс, глядя через плечо Сары.

"Возможность", – написала Сара. "Если мы знаем, где их больше всего, мы можем попытаться воздействовать именно на это место. Уничтожить источник."

"Как? У нас нет доступа к оборудованию. Военные всё забрали."

Сара посмотрела на Джеймса. Потом достала флешку из кармана – ту самую, которую он незаметно сунул ей в руку перед уходом из института. Все данные. Все исследования. Он сохранил копию.

"У нас есть данные", – написала она. "Значит, у нас есть шанс."

Элизабет наблюдала за их обменом сообщениями. Потом показала жестами: "Вы не сдадитесь?"

"Нет", – ответила Сара вслух, хотя знала, что сестра не услышит. Но Элизабет прочитала по губам и улыбнулась.

Глава 5: Теория катастрофы.

Они работали всю ночь. Элизабет превратила свою гостиную в импровизированную лабораторию – раздвинула кофейный столик, принесла складной стол из кладовки, расставила три ноутбука. Сара подключила флешку к своему компьютеру, и данные потекли на экраны.

Цифры. Графики. Спектральные анализы. Модели распространения. Всё, что они успели собрать в институте за те несколько часов, пока военные не пришли. Недостаточно для полной картины, но достаточно, чтобы строить гипотезы.

Джеймс сидел, уткнувшись в монитор, и яростно печатал. Время от времени останавливался, смотрел в потолок, думал, потом снова возвращался к клавиатуре. Сара знала этот процесс – она видела его сотни раз в институте. Джеймс всегда так работал: погружался в данные с головой, переставал замечать окружающий мир, пока не находил то, что искал.

Сара занималась биохимическими показателями. Микроорганизмы, обнаруженные в образцах воздуха, были странными. Очень странными. Клеточная структура напоминала земные бактерии, но была проще – примитивнее, что ли. Как будто это были предки бактерий, а не их современные версии. Или что-то, что эволюционировало в совершенно других условиях.

Элизабет приносила им кофе, сэндвичи, следила, чтобы они делали перерывы. Она не могла помочь в исследовании, но создавала условия для работы – и это было не менее важно.

В три часа ночи Джеймс вдруг замер. Сара увидела это боковым зрением и подняла глаза от своего ноутбука. Джеймс сидел неподвижно, глядя в экран, и по его лицу было видно – он что-то понял. Что-то важное.

Сара постучала по столу, привлекая его внимание. Джеймс вздрогнул, повернулся к ней. Взял планшет и начал быстро печатать.

"Я знаю, как они это делают. Как поглощают звук."

Сара придвинулась ближе. Джеймс развернул к ней свой ноутбук. На экране была сложная диаграмма – молекулярная структура с десятками формул и стрелок.

"Эти микроорганизмы не просто поглощают звуковую энергию", – продолжил он печатать. "Они изменяют молекулярную структуру воздуха. Точнее, они выделяют специфическое вещество – назовём его Субстанция-Икс – которое связывается с молекулами азота и кислорода. Это изменение делает воздух более вязким на молекулярном уровне. Звуковые волны не могут эффективно распространяться через такую среду."

Сара смотрела на диаграмму, пытаясь осмыслить. Это имело смысл. Звук распространяется через колебания молекул. Если молекулы становятся менее подвижными, более связанными друг с другом звуковая волна затухает. Как если бы вы пытались кричать под водой, только ещё хуже.

"Но откуда они взялись?" – написала она. "Даже если они прилетели с метеоритом, почему именно сейчас начали так активно размножаться?"

Джеймс задумался, потом набрал: "Условия. Им нужны определённые условия для размножения. Температура, влажность, химический состав атмосферы. Возможно, что-то изменилось в последние годы. Глобальное потепление? Промышленные выбросы? Изменение озонового слоя?"

Он переключился на другой файл – данные о составе атмосферы за последние двадцать лет. Графики показывали постепенное изменение концентраций различных газов. Углекислый газ рос – это было известно. Метан рос. Озон в нижних слоях атмосферы тоже рос, несмотря на уменьшение озоновой дыры в стратосфере.

"Смотри", – написал Джеймс, тыкая пальцем в особенно крутой участок графика. "Последние три месяца. Резкий скачок концентрации оксидов азота в верхних слоях тропосферы. Никто не обратил внимания – в пределах естественных колебаний. Но что если"

Он не закончил фразу, переключился обратно к своей диаграмме. Начал вносить изменения в формулы, добавлять новые переменные. Сара видела, как складывается картина.

"Ты думаешь, оксиды азота – это катализатор?" – написала она.

"Больше чем катализатор. Это пища. Эти микроорганизмы питаются оксидами азота. Используют их для метаболизма. А в качестве побочного продукта выделяют Субстанцию-Икс, которая и делает воздух непроницаемым для звука."

Сара откинулась на спинку стула. Если это правда, то всё становилось на свои места. Метеорит принёс споры этих микроорганизмов в атмосферу. Они дрейфовали там годами, может быть, десятилетиями в спящем состоянии. Ждали. А потом концентрация оксидов азота достигла критического уровня, и они проснулись. Начали размножаться. Начали преобразовывать атмосферу.

"Мы сами создали идеальные условия", – написала она медленно. "Промышленные выбросы, сжигание топлива, выхлопные газы миллионов автомобилей. Мы кормили их годами, не зная об этом."

Джеймс кивнул мрачно. Написал: "Ирония в том, что мы боролись с глобальным потеплением, но не заметили, как готовили почву для другой катастрофы."

Элизабет подошла к ним, положила руки на плечи обоим. Посмотрела на экраны, хотя и не могла понять сложных формул. Но она видела их лица и понимала – что-то изменилось. Они нашли ответ.

Сара показала сестре жестами: "Мы поняли, как это работает."

"И это поможет остановить?" – спросила Элизабет жестами.

"Надеюсь", – ответила Сара, хотя не была уверена.

Джеймс снова начал печатать: "Если моя теория верна, нам нужно снизить концентрацию оксидов азота в атмосфере. Лишить микроорганизмы пищи. Тогда они перестанут размножаться, начнут умирать. И звук постепенно вернётся."

"Но как?" – спросила Сара. "Мы не можем просто очистить всю атмосферу планеты. Это займёт годы, десятилетия."

"Не всю атмосферу. Только эпицентр. Точку максимальной концентрации над Атлантикой. Если мы уничтожим популяцию там, остальные не смогут поддерживать распространение. Процесс пойдёт вспять."

Это была логика эпидемии. Если убить вирус в источнике, инфекция не распространится дальше. Только здесь источником была не одна точка, а целая область атмосферы в сотни квадратных километров.

Телефон Сары завибрировал. Сообщение от Раджеша: "Вы там живы? Город горит. Буквально. Пожары по всему центру. Пожарные не могут координировать действия без связи. Мы с Эмили забаррикадировались в институте. Военные ходят снаружи, но пока не трогают."

"Живы", – быстро ответила Сара. "Работаем над теорией. Джеймс нашёл связь с оксидами азота. Отправляю данные."

Она переслала файлы Джеймса. Через минуту пришёл ответ: "Получил. Это это масштабно. Если вы правы, то это не просто научное открытие. Это руководство к действию."

"Именно", – написала Сара. "Теперь нужно понять, как применить это на практике."

Следующие несколько часов они работали над разработкой метода. Джеймс предложил использовать распыление специального химического агента в верхних слоях атмосферы – что-то, что свяжет оксиды азота, сделает их недоступными для микроорганизмов. Раджеш с другого конца города рассчитывал необходимые объёмы и концентрации. Сара моделировала возможные побочные эффекты.

К рассвету у них была готова базовая схема. Неполная, с множеством допущений, но это было лучше, чем ничего.

"Нужно связаться с властями", – написал Джеймс. "Показать им эти данные. Убедить провести эксперимент."

"Они нас не послушают", – возразила Сара. "Мы теперь просто гражданские лица без доступа к лаборатории. А наши исследования конфискованы."

"Тогда нужно найти того, кто послушает."

Сара задумалась. Кто мог бы помочь? У кого был авторитет, ресурсы и, главное, желание действовать быстро, не дожидаясь бесконечных согласований через бюрократическую машину?

Она вспомнила одно имя. Доктор Анита Чандра, руководитель программы изучения атмосферы в NASA. Они познакомились на конференции пять лет назад, периодически переписывались. Анита была не просто учёным – она была человеком действия. Если кто и мог протолкнуть проект быстро, так это она.

Сара нашла в контактах электронную почту Аниты и начала печатать письмо. Описала ситуацию, приложила все данные, все модели, все расчёты. Написала в заголовке одно слово: "URGENT" – срочно.

Отправила в шесть утра по торонтскому времени. В Хьюстоне, где располагался офис NASA, было семь. Рабочий день только начинался. Может быть, Анита увидит письмо. Может быть, она поймёт важность.

Пока они ждали ответа, Сара вышла на балкон. Город просыпался – если это можно было назвать пробуждением. Дым поднимался с нескольких районов – последствия ночных пожаров. На улицах было на удивление мало людей. Может быть, они поняли, что безопаснее сидеть дома. Или просто не знали, куда идти в мире без звука.

Небо на востоке окрашивалось в оранжевый цвет. Новый день. Второй день без звука. Сара попыталась представить – как будет выглядеть мир через неделю? Через месяц? Если они не остановят это?

Школы закроются – как учить детей, когда учителя не могут говорить? Больницы будут переполнены людьми с психозами и депрессиями. Экономика рухнет – невозможно работать без коммуникации. Транспорт остановится – самолёты, поезда, даже автомобили станут слишком опасными без звуковых предупреждений.

И это только начало. Через год, два, десять лет – целое поколение вырастет, не зная звука. Дети, которые никогда не слышали голос матери, пение птиц, шум дождя. Что это сделает с человечеством? Как изменится культура, искусство, сама природа человека?

Джеймс вышел на балкон следом за ней. Молча встал рядом. Они смотрели на умирающий город. На дым и хаос. На рассвет над миром, который, возможно, уже не спасти.

Телефон завибрировал. Сара посмотрела на экран и не поверила своим глазам. Ответ от Аниты Чандры. Через двадцать минут после отправки.

"Сара, получила твои данные. Это невероятно. Я показала директору программы. Он готов рассмотреть ваше предложение. Но нам нужно больше. Больше расчётов, больше доказательств. И нам нужно это СЕЙЧАС. У тебя есть команда?"

Сара быстро ответила: "Есть. Небольшая, но компетентная."

"Тогда работайте. У вас двенадцать часов. К вечеру я должна представить полный проект Совету по чрезвычайным ситуациям. Если убедим их – получим зелёный свет на эксперимент. Если нет – всё. Военные возьмут контроль, и мы уже ничего не сможем сделать."