Разлом: Пробуждение

СОФИНА ВЕЙР

Разлом: Пробуждение

Пролог

Он всё ещё помнил тёплые доски под босыми ногами, солнечный свет и что-то знакомое – почти родное. Мальчик попытался удержать это ощущение, но воспоминание рассыпалось прежде, чем он успел за него ухватиться.

Вместо тепла осталось ощущение холода. Сейчас его окружал незнакомый двор – камень под ногами, высокие стены, деревья и окна, за которыми не было ничего знакомого.

Почему он здесь?

Среди играющих детей на поляне вдруг заметил девочку, с которой познакомился вчера.

Кажется, её звали Лора.

Она была единственным знакомым человеком в этом чужом месте.

Сразу направился к ней, но, не успев подойти, услышал, как кто-то окликнул её:

– Шарлотта!

Она обернулась и так легко отозвалась на это имя, словно всегда была Шарлоттой.

На секунду их взгляды встретились, и он едва узнал её. Вчера она плакала, кричала и ни за что не хотела заходить в ту самую комнату, а сейчас в её глазах светилось беззаботное счастье.

Он отступил на несколько шагов, не сводя с неё глаз, и зацепился пяткой за край дорожки, чуть не потеряв равновесие. Чья-то рука тут же придержала его за плечо.

Мальчик обернулся и увидел рядом с собой незнакомую женщину.

– Ты в порядке? – сказала она и, убедившись, что он стоит ровно, сразу присела рядом. – Как тебя зовут?

– …зовут? – переспросил он.

Женщина немного помолчала, а потом мягче спросила:

– Имя. Меня зовут Лисана. А тебя как?

– Имя…

Он посмотрел на неё, но ответить не смог. Хотел что-то сказать, но замолчал и отвёл взгляд, пытаясь вспомнить. Он снова посмотрел на Лисану. Она по-прежнему ждала ответа, и мальчик почувствовал, как внутри всё сжалось.

Лисана аккуратно положила руку ему на плечо, но мальчик тут же отстранился и опустил глаза. Её рука на мгновение застыла в воздухе, после чего она убрала её и посмотрела на него, явно не понимая, что происходит.

– Почему ты стоишь здесь, а не играешь вместе со всеми?

Он робко поднял на неё глаза.

– Со мной что-то не так? – тихо спросил он.

Она обернулась на детей, потом снова на мальчика, не зная, что сказать.

В этот момент к ним прикатился мяч. Лисана подняла его и протянула мальчику.

– Ты можешь присоединиться к ним, если хочешь.

Он взял мяч и пошёл к поляне, хотя совсем не хотел играть с этими детьми. Но Лисана сказала, что он может, и он послушался.

Когда ему бросили мяч, он машинально отбил его. Он знал эту игру – много раз играл в неё у себя во дворе, поэтому постепенно начал делать всё так же, как остальные, уже не задумываясь.

Мяч снова оказался у Лоры. Она поймала его, посмотрела на мальчика и бросила ему с улыбкой. Он на секунду замер, потом улыбнулся ей в ответ и побежал следом.

Лисана проводила его взглядом, а потом снова перевела внимание на играющих детей.

– Всё в порядке? – раздался рядом мужской голос.

К ней подошёл один из сотрудников в строгом тёмном костюме. Он остановился рядом и тоже посмотрел на детей.

– Да, – Лисана слегка повернула к нему голову. – Что-то должно быть не так?

– Как проходит адаптация новой группы? Никаких отклонений?

Лисана на мгновение замялась. Перед глазами снова возник испуганный взгляд мальчика.

– Нет, всё как обычно, – спокойно ответила она. – Дети играют, солнце светит. А в Элмфорде, как всегда, всё под контролем.

Мужчина медленно перевёл на неё взгляд и коротко кивнул.

– Хорошо.

Он развернулся и так же бесшумно ушёл в сторону главного корпуса.

Лисана посмотрела ему вслед. Её всё ещё не отпускало то, как ребёнок отреагировал на прикосновение и как пытался вспомнить собственное имя.

Она видела уже не одну группу детей, которых привозили в Академию. Кто-то осваивался быстрее, кто-то дольше, но такого ребёнка она встретила впервые.

Её взгляд медленно переключился на двор Академии. Золотые кроны деревьев мягко обрамляли внутренний двор, утреннее солнце скользило по серому камню аркад, а длинные тени ложились на дорожки ровными полосами.

Осень в Элмфорде сегодня выглядела превосходно.

Ни одного опавшего листа не лежало под ногами. После холодной ночи на плитке не блестела влага. Газоны оставались густыми и зелёными, словно октябрь ещё не успел до них добраться.

Прежде здесь пахло осенью.

Теперь не пахло ничем.

Всё было на месте, всё выглядело правильным до раздражения.

Лисана глубоко вздохнула, но это не помогло избавиться от странного ощущения, которое появилось внутри. Ей давно хотелось покинуть Элмфорд, но что-то по-прежнему удерживало её здесь.

Детский смех вернул её в реальность. Лисана снова повернула голову к поляне.

Мальчик уже ничем не отличался от остальных детей.

Совсем недавно он стоял один и не знал, что происходит. Теперь вокруг него звучал смех, над двором стояло ясное осеннее утро, а Элмфорд оставался всё таким же безупречным.

Глава 1

Курсор метался перед глазами уже целую вечность.

Два дня. Она потратила два выходных на человека, который не знал, что такое барьерная магия, и, судя по курсовой, учиться не собирался.

Юми́ Мирэль лежала на животе посреди смятых подушек, не сводя взгляда с открытого ноутбука перед собой.

С улицы доносились голоса студентов, а где-то в коридоре хлопали двери. Выходные в академии шли своим чередом. Все отдыхали, и только она второй день подряд была заперта один на один с чужой курсовой. Чем меньше оставалось до конца, тем тяжелее становилось смотреть на экран. Спина ныла, символы на экране расплывались, а формулы путались между собой, будто кто-то специально перемешал их у неё в голове.

За окном всё ещё светило солнце, равнодушное к тому, что она не видела его уже двое суток.

Хотя чему удивляться. Академия всегда жила своим ритмом – равнодушным и отлаженным. Лекции, практики, отбой. Иногда ей хотелось сделать хоть что-нибудь не по правилам – просто чтобы убедиться, что она ещё живая.

Она не успела додумать, как музыка просочилась сквозь стену раньше. Пальцы замерли над клавиатурой сами собой. Где-то за стеной дрожал бас – тихо, приглушённо, но этого хватило, чтобы напряжение внутри дало трещину.

Юми подняла глаза от экрана. Несколько секунд она просто лежала неподвижно, прислушиваясь, пока музыка медленно заполняла тишину комнаты. Попыталась снова сосредоточиться на тексте, но взгляд скользил мимо строчек, а буквы никак не складывались в смысл.

Она нащупала кружку не глядя. Пустая. Чай закончился ещё ночью. Чтобы сходить за новым, пришлось бы вставать, а сил не осталось даже на это.

Юми перевернулась на спину и закрыла глаза, просто на секунду дать им отдохнуть.

Вместо темноты всплыл коридор жилого крыла. Длинный. Тихий. С одинаковыми дверями по обе стороны. Она тогда просто шла к себе после лекций, уставшая настолько, что едва переставляла ноги. Возле одной из дверей стояли несколько студентов. Из комнаты за их спинами лилась музыка. Проходя мимо, шаг сам собой замедлился, потом исчез вовсе. Встав посреди коридора, несколько секунд просто слушала, боясь даже пошевелиться, будто эти звуки могли оборваться от любого движения.

– Чья это музыка?

Парни переглянулись.

– Ну допустим моя, – отозвался один из них.

Юми посмотрела на него внимательнее. Кажется, третий курс. Он стоял чуть впереди остальных, явно чувствуя себя здесь хозяином положения.

– Дай послушать.

В компании кто-то тихо хмыкнул.

Парень лениво скользнул по ней взглядом, не отвечая сразу. Будто специально тянул время.

– И что мне за это?

Юми замялась всего на секунду.

– А что ты хочешь?

Уголок его рта дёрнулся в усмешке. Он коротко переглянулся с друзьями – довольный тем, что разговор явно начал его развлекать.

– Мне через два дня нужно сдать курсовую.

– Которую ты даже ни разу не открыл, – вставил кто-то рядом.

Компания негромко засмеялась.

Парень только усмехнулся и снова посмотрел на неё уже внимательнее, будто прикидывая, откажется она сейчас или нет.

– Напишешь за меня?

Вот тут ей стоило бы уйти. Просто развернуться и пойти дальше по коридору. Вместо этого она услышала собственный голос:

– Договорились.

На пару секунд возле комнаты стало тихо. Этого хватило, чтобы внутри всё провалилось вниз.

Какого чёрта она только что сказала?

Теперь уже он смотрел на неё внимательнее. Будто пытался понять, серьёзно она сейчас или нет.

– Справишься с барьерной магией третьего курса?

Юми сжала пальцы сильнее.

– Да.

Несколько секунд он ещё молчал, потом кивнул в сторону комнаты.

– Принесёшь курсовую – получишь записи.

Она кивнула.

– Идёт.

Парень коротко усмехнулся, толкнул дверь в комнату и вместе с друзьями зашёл внутрь.

Ещё мгновение стояла в коридоре, сжимая пальцы, и только потом дошло, на что она подписалась.

Два дня рабства за монитором.

Музыка в этом мире была единственным глотком чего-то настоящего. Желание обладать ей стало почти осязаемым – она сильнее зажмурилась, будто пытаясь удержать этот звук. За эти диски сегодня она готова была на всё – если не убить, то точно продать душу.

Ну или курсовую написать на крайний случай.

За стеной музыку сделали громче.

Юми вздрогнула и открыла глаза.

Коридор исчез.

Теперь вокруг была её комната: знакомые подушки и музыка, которая больше не доносилась издалека, а словно лилась прямо сюда.

Глаза снова закрылись сами собой. Некоторое время она просто слушала.

Когда последние звуки растворились в тишине, комната вдруг показалась непривычно пустой. Перевернувшись на живот, Юми неохотно подтянула ноутбук и опустила пальцы на клавиши.

Ради этих двух дисков она совершила невозможное для себя – отказала Лии. Подруга звала её провести выходные в компании друзей, но Юми отрезала, не отрывая взгляда от экрана.

– Нет, у меня важная миссия.

Она добровольно заперла себя в четырёх стенах, потому что на кону стояла «сделка всей жизни» – так ей казалось в ту минуту.

И теперь, потратив драгоценные выходные на чужую нудятину, чувствовала только раздражение. Пальцы всё сильнее вдавливали клавиши. Ещё немного и она начнёт ненавидеть барьерную магию вместе с её владельцем.

Последний абзац.

Проверить формулы.

Ещё раз пробежаться глазами по тексту и всё.

Юми поставила последнюю точку.

Наконец-то закончила.

Внезапно ноутбук издал предсмертный хрип. Картинка дрогнула, покрываясь «рябью».

Заранее, на чистом рефлексе, выработанном годами учёбы, сохранила работу на флешке за секунду до того, как экран залило мертвенным синим светом.

Система сдохла.

Слишком резкое слово для Академии, где «сбой» предпочитали называть «перенастройкой». Магия здесь не давала трещин – она плавно «адаптировалась к нагрузке». И всё же, глядя в мёртвый синий экран, Юми впервые подумала не о технике. Она подумала о том, сколько всего здесь держится на незримом контроле, который не терпит перегрева – ни в машинах, ни в людях.

Это стало последней каплей. Пальцы замерли над клавиатурой, не нажимая ни одной клавиши, будто тело на секунду вышло из цепи. Экран всё ещё светился, но она уже не смотрела в него.

– Два дня. И всё ради этого.

Юми резко захлопнула крышку ноутбука. Глухой звук удара прозвучал в тишине комнаты как выстрел. На мгновение она бессильно растянулась на кровати, раскинув руки, глядя в потолок. Расслабиться не получалось. Адреналин и злость гнали её прочь из этого уюта, ставшего клеткой.

Она рывком поднялась и подошла к окну.

В отражении стекла на неё взглянула восемнадцатилетняя девушка с растрёпанными русыми волосами, которую она сама знала лишь наполовину.

Её память начиналась резко с пяти лет. Словно до этого момента её и не существовало вовсе. Никакой связи, никакой истории до «начала времён», только сухие данные.

Она прижала лоб к холодному стеклу, глядя за пределы Академии. У неё было тысяча вопросов, на которые она не находила ответов в книгах. Например, откуда на самом деле берутся новые технологии, которые выглядят сложными даже для магии? И откуда берутся продукты, которые они едят каждый день? Те же яблоки в столовой были всегда сочными и свежими, хотя в садах Академии росли лишь декоративные цветы.

Когда она однажды рискнула спросить об этом, Мастер улыбнулся так, как улыбаются детям, которые задают неудобные вопросы: «Юми, ты в Академии магии. Здесь возможно всё, чего пожелает воля Совета. Не ищи земного там, где царит высший порядок».

Однозначного ответа ей так и не дали, и это «все возможно» с каждым годом пахло для неё всё более приторной и опасной ложью.

Она открыла дверь и вышла на балкон, где её встретил неожиданно тёплый для осени воздух.

Двор Элмфорда жил своей жизнью, и Юми, не отрываясь, следила за этим движением, но иногда в нём возникали зазоры. Смех начинался на долю мгновения позже, чем должен был. Птицы взмывали вверх, словно кто-то слегка задерживал их. Иногда она ловила себя на ощущении, что шаг делает раньше, чем пол под ногами решает его принять.

Солнце только начало клониться к горизонту, лениво облизывая шпили башен. Юми положила руки на перила. Внизу, в маленьком дворе, собрались студенты. Они смеялись, толкались, ловили последнее тепло уходящего дня. Она смотрела на них с тупым раздражением человека, который провёл взаперти два дня, променяв живое солнце на мёртвый свет монитора.

Юми подняла глаза. С этой высоты Элмфорд напоминал звезду – не декоративную, а будто созданную для того, чтобы всё в ней сходилось к центру. Главный корпус занимал его сердце, а от него расходились остальные здания, дворы и улицы. За ними, насколько хватало взгляда, тянулись высокие деревья и каменная стена, замыкавшая Академию в собственном мире.

С балкона Академия казалась очень большой для одного учебного заведения: скорее небольшим закрытым городом, чем местом, где просто учились. Но всё здесь было подчинено одному порядку. Уже много веков в Элмфорде существовало пять факультетов – пять разных направлений магии, каждое со своей историей и традициями.

Взгляд Юми остановился на ближайшем из них.

Корпус Хроноса было трудно спутать с другими. Огромные часы, встроенные прямо в его фасад, были видны даже отсюда. Это был её факультет. Из его дверей то и дело выбегали хроносы – вечно куда-то спешили, сверяли время, переговаривались на ходу.

Юми часто задавалась одним и тем же вопросом: зачем им вообще всё это? Зачем учиться управлять магией, разбираться в её природе, годами осваивать то, что, казалось, давно потеряло своё предназначение.

Чуть правее среди деревьев стоял Мнемос. Его корпус казался тише остальных – почти безлюдным даже в разгар дня. Там работали с памятью, сознанием и разумом, и мнемосы, попадавшиеся во дворе, часто выглядели так, будто продолжали что-то обдумывать даже во время разговора.

Слева виднелся Бастион. С виду – обычный корпус, такой же, как остальные. Только внутри всё было иначе: там бастионы учились защищать, отражать чужую магию и отвечать силой на силу. Наверное, поэтому рядом с Бастионом никто особенно долго не задерживался.

Два других корпуса почти скрывались за главным зданием – издалека были видны только их макушки.

Слева располагался Эйдолон. Здесь изучали иллюзии и восприятие, учились менять то, что человек видит и слышит, создавать образы, которых на самом деле не существует.

Эйдолы всегда казались Юми самыми энергичными. Она и сама когда-то надеялась попасть туда – это направление нравилось ей больше остальных. Но её почему-то распределили на Хронос.

Параллельно Эйдолону стоял Велум. На этом факультете изучали пространство, расстояние и переходы между измерениями. Туда попадали только избранные, и велумы никогда не упускали случая напомнить об этом одним своим видом – слишком спокойным и уверенным, будто принадлежность к Велуму уже делала их немного выше остальных.

Главный корпус словно удерживал на себе всю Академию, не позволяя ничему существовать отдельно от системы, выстроенной много веков назад.

Иногда от этого порядка становилось тяжело дышать.

Но Юми понимала, зачем это нужно. Академия спасла всех, кого успела спасти. Снаружи не осталось ничего живого. Лишь здесь было будущее, и она это понимала.

Именно это каждый раз заставляло её проглатывать это ощущение и жить дальше, как от неё ждали.

Сжимая в кулаке флешку с готовой работой, уже знала: больше она здесь не проведёт ни минуты.

Юми быстро переоделась и вышла.

Она почти бежала по коридору жилого блока, пока не остановилась у нужной двери.

Изнутри доносился глухой, вибрирующий ритм – музыка у Ронана гремела так вызывающе громко, будто он специально злил стражу. Юми настойчиво постучала, но за стеной ничего не изменилось. Ударила по двери кулаком ещё раз – никакой реакции.

Терпение, и без того истощённое за выходные, лопнуло. Юми решительно толкнула дверь, которая оказалась не заперта.

Когда дверь открылась, она просто замерла в проёме, глядя на него холодным, не терпящим возражений взглядом.

Ронан обернулся и подошёл к двери. Он облокотился о косяк и медленно скользнул взглядом по Юми, явно решив, что её визит – начало куда более приятного вечера, чем он ожидал. Уголок его губ тут же дёрнулся вверх.

– О, явилась. А я уже...

Юми вытянула флешку.

– Диски.

Ронан на мгновение замялся, его заигрывающая улыбка быстро сползла, сменившись растерянностью. Он молча выложил награду ей на ладонь. И как только заветные пластиковые кругляши оказались у неё в кармане, Юми почувствовала, как по телу разливается запоздалое торжество.

Она отдала флешку и, не дожидаясь ни слова в ответ, резко развернулась.

Пока шла по коридору, широкая, сияющая улыбка сама собой расплылась на её лице, и Юми даже не пыталась её скрыть. Она чувствовала себя по-настоящему счастливой – так, как не была уже очень давно.

Цена в два убитых выходных теперь казалась ничтожной по сравнению с этим коротким моментом триумфа.

Музыка была у неё. Юми прижала диски к груди и, не выдержав, коротко крутанулась на пятках прямо посреди пустого коридора.

Она подняла взгляд. Сквозь огромные панорамные окна Академии пробивались густые, медовые лучи уходящего солнца.

Глава 2

Юми подошла к окну, и её взгляд остановился на здании Архивов.

В последнее время её всё чаще тянуло туда. Она сама не понимала почему, но с каждым разом это желание становилось сильнее.

Юми ещё немного постояла у окна, а потом сама не заметила, как направилась к лестнице, на ходу убирая диски в карман.

После двух дней заточения было приятно снова оказаться на улице.

– Юми! Ты куда пропала?

На лавке сидели несколько студентов.

Она быстро улыбнулась им и пошла дальше.

У входа в архивы Юми замедлила шаг, но всё-таки вошла.

Архивы встретили её тишиной. Свет ламп загорался мягко и предупредительно.

Стеллажи тянулись ровными рядами так далеко, что в полумраке проходы начинали сливаться друг с другом. Здесь всё как всегда лежало на своих местах. Даже шагать между рядами хотелось тише обычного.

Юми ориентировалась здесь по памяти. Знала, где ступени выше, а где пол холоднее.

Она быстро прошла мимо стеллажей.

Говорили, что Архивы охраняются. Но на деле они просто находились под присмотром.

Хранитель всегда был здесь. Юми заметила его фигуру в самом конце прохода. Он стоял в полумраке, почти сливаясь со стеллажами. Просто зафиксировала этот факт, кожей ощущая его присутствие. Не замедляя шаг, старалась не выдать своего волнения ни Хранителю, ни тишине Архива; сжала пальцы и пошла быстрее.

Он наблюдал за ней спокойно, не вмешиваясь. Его взгляд был внимательным, но не испытующим.

Она остановилась у одного из дальних стеллажей. Там лежала, ничем не примечательная с виду, старая книга, с потёртым переплётом. Почему-то именно она каждый раз первой притягивала её взгляд. Юми уже не в первый раз открывала её.

Прежде книга всегда отвечала ей лишь равнодушной, мёртвой тишиной, оставаясь просто куском пустой старой бумаги.

Она уже тянулась открыть её по памяти. Но сегодня, когда её пальцы коснулись обложки, она замерла. Что-то изменилось.

Стеллажи вокруг будто отодвинулись дальше. Воздух стал тяжёлым, и Юми не сразу поняла, почему перестала дышать.

Ей вдруг показался еле заметный толчок – короткая пульсация, будто что-то дрогнуло у неё под кожей. Она резко убрала руку от книги и шагнула назад, едва не задев соседний стеллаж.

В глубине зала что-то едва заметно сместилось.

Не в свете, не в звуке – в самом ощущении пространства.

Она помедлила и всё-таки открыла книгу. На миг из глубины бумаги проступило что-то тёмное – не буквы, не рисунок, а словно след чужого текста, который исчез раньше, чем взгляд успел его удержать.

Юми вздрогнула и резко отдёрнула руку.

Сердце ударило так сильно, что в ушах зашумело.

Она быстро пролистала книгу.

Пусто.

Ни строк, ни символов – только гладкие страницы и едва заметная пульсация под пальцами.

– Нет… я точно видела, – выдохнула она.

Закрыла книгу, но оставить её на полке уже не смогла. Быстро сунула под футболку, за пояс, и только потом оглянулась.

Хранитель уже смотрел на неё из-за полок – спокойно, прямо, не отводя взгляда. И от этого ей стало не по себе, будто он видел гораздо больше, чем должен был.

Она посмотрела на него дольше, чем следовало. В груди стало тесно, но отвернуться сразу не получилось, словно от этого зависело внутреннее равновесие. Потом медленно отвела глаза и пошла дальше, не меняя шага.

– Нашла сегодня что-нибудь интересное?

Юми остановилась не сразу, только через шаг, и обернулась.

– Я просто ищу ответы, – сказала она, удерживая голос ровным. – Для курсовой. Материалы собираю. Ничего особенного.

Она на секунду отвела взгляд в сторону, затем вернула его обратно. Он смотрел на неё, не задавая больше вопросов.

– Ответы редко лежат там, где их ищут, – произнёс он. – Но иногда… они сами находят того, кто готов их услышать.

Юми ничего не ответила и лишь ускорила шаг, чувствуя, как под одеждой упрямо пульсирует книга.

– Будь осторожна, дитя, – сказал он ей вслед.

Он не сдвинулся с места и несколько секунд смотрел ей вслед, прежде чем отвернуться.

К вечеру пространство стало мягче. Комната Юми принимала темноту постепенно, без резких переходов, словно знала, в каком ритме ей сейчас легче дышать. Здесь не требовалось усилий, чтобы оставаться в одном моменте.

Приглушила свет и, не выпуская книгу из рук, опустилась на пол возле кровати.

Положив её перед собой, Юми долго сидела неподвижно. Она смотрела на потёртую обложку так, будто та могла заговорить первой. Пальцы несколько раз тянулись открыть книгу, но каждый раз замирали на полпути.

Книга оставалась неподвижной, безмолвной, такой же обычной, как и всегда. Это должно было успокаивать. Но почему-то не успокаивало.

Юми наконец включила тот самый долгожданный диск.

Закрыв глаза, попыталась сосредоточиться на музыке. Несколько секунд просто сидела, слушая тяжёлые удары басов. Потом раздражённо выдохнула и открыла глаза. Взгляд сам собой скользнул по обложке, и только тогда она поняла, что всё время думает только о книге, почти не замечая, что играет на фоне.

Книга оставалась неподвижной, словно нарочно отказывалась откликаться, и это молчание действовало сильнее любого шума. Юми ловила себя на желании сделать хоть что-нибудь – перевернуть страницу, коснуться её снова, нарушить это равновесие, но каждый такой импульс гас сам собой.

Она снова потянулась к обложке и замерла.

– Да что с тобой… – тихо выдохнула она самой себе.

Внутри нарастало чувство несоразмерности, будто она подошла слишком близко к двери, для которой у неё пока не было ключа.

Музыка текла фоном, но напряжение между ней и книгой никуда не исчезало.

Глава 3

Проснувшись утром, Юми резко села на кровати.

Сердце колотилось быстрее обычного.

– Снова...

Сон уже распадался на обрывки. Она не могла вспомнить ни лиц, ни слов. Только ощущение чьего-то присутствия и чувство потери, от которого каждый раз становилось не по себе.

Юми ещё некоторое время сидела неподвижно. За стенами Академия постепенно просыпалась.

Обычно эти звуки мгновенно вытаскивали её из сонного оцепенения, но сегодня она просто слушала их, не спеша вылезать с кровати.

Дотянувшись до плеера, она вставила один из заветных дисков, откинулась на подушки и впервые за последние дни почувствовала себя человеком, который всё-таки получил своё.