Девочка Юсупова. Единственный наследник

– Слушай, как тебе эта шубка, а? – спрашивает она, примерив светло-коричневую шубу, длиной до середины бедра.

– Тебе идет.

– А мне не очень. Девушка, есть белая?

В магазине шуб мы задерживаемся на час. Жанка не может определиться, а я совсем не помогаю ей с выбором. Как по мне, все они сидят прекрасно и очень ей идут.

– Не могу определиться, – сетует Жанка, – мне обе нравятся.

– Зачем тебе вообще шуба? – спрашиваю у нее. – Ты же в Турцию поедешь со своим мужем.

– Ну это когда будет, – отмахивается она. – К тому же он перевел на мой счет внушительную сумму денег. Я могу тратить их, как захочу.

Я искренне рада за подругу. Сколько я помню, она всегда мечтала о мужчине, который будет ее содержать и рядом с которым ей не придется работать. Я надеюсь, что ее избранник именно такой и она будет с ним счастлива.

– Вот эту, – выбирает, наконец, Жанка. – Да, точно! Ее! Мне нравится! Упакуйте!

Консультант хвалит подругу за прекрасный выбор. Жанка хватает стаканчик с остывшим кофе, и мы идем на кассу. Услышав цену шубы, мое сердечко немного ускоряет ритм, хотя деньги тратим не мои. Такие покупки я точно не могу себе позволить!

– Кофе остыл, – бурчит Жанка и выбрасывает стаканчик в первую попавшуюся урну. – Теперь в бельевой, если ты не против. Или у тебя другие планы?

– Нет, – поспешно говорю я. – Планов нет. Куда ты, туда и я.

По пути в магазин белья мы заходим еще в несколько, но Жанка быстро тащит меня на выход, потому что там ей ничего не нравится.

Наконец, мы добираемся до отдела, где продают белье известного бренда. У меня есть один комплект, да и тот мне подарил Дамир. Сама бы я ни за что не отдала такие деньги за лифчик и трусы.

Жанка же чувствует себя здесь спокойной, на цену даже не смотрит, хотя суммы здесь разные. Одинаковое на вид белье может существенно отличаться в цене. Подруга берет несколько моделей и идет на примерку. Я в этот момент сажусь на диванчик и принимаюсь ждать.

– Не то, – бурчит Жанка, выходя из примерочной, правда, тут же следует за новыми моделями.

Я утыкаюсь в телефон, из которого меня отвлекает консультант.

– Здравствуйте, – мило улыбается она. – Я заметила, что вы ждете подругу, но не могла не подойти. У вас такой прекрасный размер груди, а нам как раз завезли новую коллекцию. Остался последний комплект как раз в вашем размере и на него сейчас действует скидка пятьдесят процентов. Примерите?

Я мнусь. Прикидываю, сколько денег могу потратить и прошу девушку показать комплект. Она тут же идет за ним, а когда возвращается, я влюбляюсь в модель с первого взгляда.

– А сколько стоит со скидкой? – спрашиваю, разглядывая нежно-розовый лифчик с кружевом.

– Одиннадцать тысяч.

Мои брови ползут вверх. Я сглатываю, понимая, что не готова отдать такие деньги. А это еще и со скидкой! Господи…

– Вы можете просто примерить, – соблазняет консультант. – Я ведь не требую, чтобы вы брали. Хотя бы посмотрим, как на вас сидит комплект.

Я соглашаюсь. Меня действительно никто не может заставить его купить.

Беру комплект и иду с ним в примерочную. Надеваю. От удобства и легкости ахаю. На мой третий размер груди чашка легла идеально, а трусики… я их просто не чувствую, при этом они есть. Девушка стоит за ширмой, я же не могу собой налюбоваться.

– Ну как вам? – спрашивает она.

– Прекрасно, – говорю я.

В этот момент ширму отодвигают. Жанка. Она бесцеремонно вторгается в мое пространство, окидывает меня с ног до головы и заявляет:

– Берем!

– Нет, подожди, – возражаю. – Жанн…

– Дорого, да? – обращается она к девушке.

– Одиннадцать тысяч, сегодня скидка на последний комплект.

– Мы береме! – уверенно отвечает подруга. – На ней смотрится шикарно.

– Вы правы, – соглашается девушка, осматривая меня. – Вам действительно очень идет, – говорит уже мне.

– Иди в нем, давай сюда бирку.

Подруга ловким движением сдирает бирку и протягивает ее девушке.

– Пробивайте.

Она уходит, а я стою и смотрю на подругу.

– Зачем ты это сделала, Жанн? Это очень дорого для комплекта, который мне даже не для кого надеть.

– Для себя, – со знанием дела говорит подруга. – Я заплачу. Себе я все равно ничего не нашла.

Жанка выходит из кабинки, я же одеваю одежду. Или мне кажется, или в этом лифчике свитер смотрится на мне куда лучше.

На кассе Жанна достает кредитку, но я мотаю головой. Не могу позволить подруге за себя заплатить, к тому же я выделила десять тысяч на траты. Просто больше ничего покупать не буду. Побаловала себя дорогим брендовым комплектом, который одену скорее всего один раз. Вот сегодня. В другой день вряд ли решусь, хотя наверное, надо больше себя любить.

Когда я говорю, что хочу заплатить, Жанка не возражает, но как только мы выходим из магазина, на мой счет падает одиннадцать тысяч.

– Ну и зачем?

– Я могу себе позволить, дорогая. Считай это моим подарком перед отъездом. Комплект шикарен, а я же вижу, как ты себя грызешь. Расслабся.

Я благодарю подругу и умалчиваю о том, что теперь буду грызть себя еще сильнее, ведь за такую дорогую вещь я заплатила не сама.

Глава 10

На белье подруга не останавливается. Тянет меня в отдел обуви. Там ко мне тоже подходит консультант, но я напрочь отказываюсь что-либо мерить и покупать. Вдруг подойдет, и я потом расстроюсь, что не могу себе позволить. Зато Жанка выбирает себе ботинки. Совершенно не понимаю, зачем они ей, ведь когда я была у подруги, видела там около десятка пар ботинок. Мне кажется, что Жанка просто любит шоппинг и красивые вещи, при этом ей совсем неинтересно, сколько именно денег она тратит. Тем более, когда они принадлежат не ей.

– Наконец-то, – говорю я, когда мы рассчитываемся на кассе. – У нас больше нет времени бегать по магазинам. За детьми пора!

– Блин, точно, – разочарованно тянет Жанка. – Вместе поедем?

– Да, можно, если хочешь.

– Хочу. Только давай вот в детский заедем, я куплю им подарки.

Возразить я не успеваю. Жанка сворачивает в детский и тащит меня за собой. Вот что с ней делать?

Впрочем, хорошо здесь справляемся быстро. Консультант, завидев неприхотливого клиента, тут же берет Жанку в оборот, и мы выходим быстро. От половины предложенных товаров я отказалась, потому что столько игрушек разом я им никогда не покупала, да и не планирую. У нас операция и реабилитация на носу, некогда шиковать и покупать гору игрушек, которые уже через пару дней станут неинтересными.

Центр мы покидает уставшими, но довольными. Жанка долго возится с приложением такси, в итоге вызываю машину я. Мы ждем около десяти минут, после неподалеку останавливается авто, очень похожее на наше. Я подхожу ближе, чтобы рассмотреть номера. Жанка чуть в стороне записывает голосовое сообщение своему парню. Наверняка хвастает, куда потратила его деньги.

Оказавшись рядом с машиной, я заглядываю на номерные знаки. Не наша. Отхожу, но не успеваю сделать и пары шагов, как натыкаюсь на широкую чужую грудь. Дальше все происходит как-то молниеносно. Я ни закричать, ни даже пикнуть не могу. Меня хватают и за какую-то долю секунды запихивают в автомобиль, который следом трогается.

Вот тогда до меня доходит весь ужас случившегося. Это не такси. Не водитель, который за нами приехал. Я не в безопасности, а Жанка осталась позади. Я бросаю быстрый взгляд назад. Она бежит за машиной, но куда там… не успеет ведь. И вот тогда я начинаю кричать. Пинаю мужика, который сидит рядом со мной, хватаюсь за ручку двери, чтобы открыть, но та заблокирована. У меня ничего не выходит. Я все еще в машине и меня везут в неизвестном направлении.

С ужасом понимаю, что в моей сумке карта, на которой все наши деньги. Мы перевели оплату за реабилитацию и операцию, но ведь нам еще важен перелет, да и проживание. На это тоже нужны деньги. Неужели те, кто меня похитил, знали об этом?

– Послушайте, отпустите меня, – начинаю просить вместо истерики, потому что ни на мои крики, ни на пинки, охранник рядом не отвечает.

– Помолчи, – рычит водитель. – И без тебя тошно. У нас приказ, ясно? Мы просто исполнители, что ты орешь? Без толку это всё. Довезем, куда сказали.

Легко им сказать – не ори! А как, когда меня похитили!

– И кто же вам приказал?

Мужчины переглядываются. Тот что рядом со мной недовольно отвечает:

– Приедем – узнаешь. А пока пристегнись, дорога долгой будет.

– У меня дети, – зачем-то говорю я. – Их из сада заберут.

– Подруга твоя заберет, о детях не беспокойся, – бросает охранник и отворачивается к окну, будто теряет ко мне всякий интерес.

Мы едем около получаса. Я нервничаю, забрала ли Жанка детей, но думаю, что забрала конечно, просто… меня похитили. Это ужас какой-то! Средь бела дня практически посадили в машину и куда-то везут.

Приезжаем мы через час. Меня отвезли куда-то за город, судя по малому количеству новостроев и огромному частному сектору. Автомобиль останавливается у огромных ворот. Я нервничаю, беспокоюсь, осматриваюсь по сторонам, но ничего не могу разглядеть. Когда машина останавливается мне на голову надевают чехол и заламывают руки. Вытаскивают из автомобиля и куда-то ведут. Не церемонятся. Это сделать может кто угодно, даже мой отец.

Мы поднимаемся по ступенькам, я слышу скрип двери. После чего меня толкают вперед и дверь закрывается. Я тут же хватаю накидку и сбрасываю ее с головы. Резкий яркий свет ударяет в глаза. Я жмурюсь, пытаюсь осмотреться, а когда это происходит, едва не вскрикиваю от неожиданности.

Передо мной в кресле сидит Дамир. Перед ним на столе бутылка виски и стакан. Но он их не трогает, даже не смотрит. Его взгляд прикован ко мне. Целиком и полностью. Он меня рассматривает, изучает, как будто я виновница какого-то заговора.

Я вдруг понимаю, что он жив. Слова Адама были правдой и Дамир действительно жив! И не просто жив! Господи, он приказал своим людям привести меня сюда и забрал от детей! От его сына забрал! Как он мог вообще? После того, как даже не сообщил о том, что жив!

– Поверить не могу, – возмущаюсь я. – Ты жив и так спокойно приказал своим людям меня скрутить? Мать твоего сына приказал похитить и привезти! Да я извелась вся.

Я стою и жду ответа. Шокированная. Боже, он действительно это сделал! А в голове набатом бьет «Жив… жив… он жив».

– Правильно извелась, – вдруг резко бросает он. – Ничего хорошего тебя не ждет.

Глава 11

Я непонимающе смотрю на мужчину, которого считала мертвым. На отца своего сына смотрю и думаю, что мне послышалось.

– Что? – переспрашиваю.

Хочу услышать от него угрозу еще раз. Убедиться, что это не игра моего воображения. Он что, свихнулся? Или после взрыва ударился головой где-нибудь? Я-то в чем виновата?

– Ты слышала, – говорит он.

И не шутит.

Не шутит.

Он серьезен, собран, уверен в себе. Кажется спокойным, но утверждать не буду. Мне становится не по себе от его взгляда, я пячусь назад, но чуть не падаю, зацепившись за кресло.

Он меня подхватывает. За какую-то долю секунды оказывается рядом и удерживает меня, а затем спрашивает:

– Поняла, наконец?

– Да что поняла? – вырывается у меня. – Что ты спятил?

– Не смей, – говорит он, сдавливая мои щеки.

Я дергаюсь, но он меня держит. Не отпускает. Затем чуть ослабляет хватку и проводит пальцами по подбородку, спускается ниже, к ключице, затем к груди.

– Что тебе нужно? И к чему был этот цирк?

– Не хотел появляться официально, – выдыхает мне в лицо. – Пока не знаю, кто твои подельники.

– Что? В чем? Какие подельники?

Я ничего не понимаю. Смотрю в знакомое лицо и не узнаю прежнего Дамира. Человека, который в последнюю нашу встречу смотрел на меня с таким теплом и нежностью, что в груди щемило. Что с ним случилось? Кто и что ему обо мне рассказал, что он ведет себя, словно придурок.

– Играешь хорошо, молодец. Только твой подельник тебя сдал.

Он больше ничего не говорит. Снова хватает меня за подбородок, цепкие пальцы удерживают на месте, а затем он меня целует. Я отвечаю. Истосковалась по нему, несмотря на весь тот бред, что он нес. Да и не поняла я ничего. Он меня целует, это ведь хорошо?

– Блть, хороша, – рычит Дамир мне в губы.

Моя спина касается холодной стены, его руки сдавливают мою грудь, шарят по всему телу. Его пресс упирается в мой живот, в низ живота отчетливо вдавливается налитой кровью член. Я чувствую, как мои трусики становятся мокрыми. Хочу его, несмотря на все, что он сделал, несмотря на эту несправедливость и похищение. Я уверена, что с детьми все будет в порядке. Жанка их заберет и Дамир побеспокоится об этом. Да и не боюсь я его. Что бы он себе не надумал, мы все решим, я уверена.

Тем временем, Дамир стаскивает с моих плеч кофту, целует ложбинку груди, касается поцелуем ключицы, его руки шарят по моей голой спине, а затем он замирает. Разворачивает меня к себе, задирает кофту, дергает меня за бюстгальтер и тычет мне в лицо бирку:

– Для кого купила? И так спешила, что даже снять ценник забыла? Недешевое бельишко, надо сказать. Бабки получила за мое предательство? Или твой хахаль их дал?

– Что?

Я вырываюсь у него из рук, но он не отпускает. Чувствую, как его руки расстегивают бюстгальтер, а в следующую минуту он попросту срывает его с меня. Стаскивает силой, и я тут же прикрываю грудь. На глаза наворачиваются слезы, я чувствую себя униженной.

– Понимаю, – говорит Дамир. – Не для меня покупала. Но я тебе говорил, что у тебя никого не будет. Ни одного другого мужика, кроме меня. Говорил?

Я зачем-то киваю и шепчу:

– У меня никого не было.

Он смеется.

Следом за бюстгальтером идет моя юбка, а потом и трусики. Я чувствую себя униженной и совсем не понимаю, что дает ему право так со мной поступать. Почему он говорит, что я его предала и ведет себя со мной, как со шлюхой.

– Прекрати, – шепчу. – Я ничего не понимаю.

Его ладонь ложится на мои губы, а затем он с ненавистью произносит:

– Замолчи. Просто, блть, закрой свой рот. Если бы я мог от тебя оторваться, я бы даже не прикоснулся к тебе, слышишь? Но я не могу. Хочу тебя до беспамятства. Вот такую суку, какой ты есть, все равно хочу.

Я не понимаю, что происходит. И не перечу ему, когда он разворачивает меня к себе, когда прижимает спиной к стене. Я оживаю лишь когда он проводит членом по моим ягодицам. Вырываюсь. Не могу допустить, чтобы это случилось, ведь тогда между нами все кончено. Тогда мы не будем существовать. Никогда.

– Я ни в чем не виновата, слышишь? Я ничего не делала. Не знаю, кто…

Он закрывает мой рот ладонью, будто не хочет слышать, что я ему скажу. Не дает возможности оправдаться. Боже, да мне и не в чем! Я все три месяца в агонии прожила, оплакивала его, носила нашего ребенка и боролась за жизнь.

– Ты больной, – говорю ему уверенно. – Ненормальный. В чем ты меня обвиняешь?

Все это я выдаю на одном дыхании, как только его рука соскальзывает с моего рта. Боюсь, что он снова не даст мне возможности сказать.

– Ты устроила тот взрыв. Я допросил твоего любовника, он сказал, что это ты.

– Какого любовника?

– Адама. Мои люди от него живого места не оставили, а он повторял, что это ты. Причин ему не верить у меня нет.

– А причины не верить мне есть? – я усмехаюсь. – Ты вот так запросто поверишь подельнику своей женушки и не поверишь мне? Наташа, кстати, знает, что ты жив?

– Не знает. Никто не знает, кроме самых преданных парней.

– Они меня сегодня сюда притащили? Твои преданные парни? Господи, Дамир, да я эти месяцы не жила без тебя. Оплакивала. Я жить начала только когда…

Замолкаю. Понимаю, что чуть не сказала ему о беременности.

– Когда? – уточняет он, заметив, что я осеклась.

– Уверен, что сможешь мне поверить?

– Я постараюсь.

– Я беременна, Дамир. От тебя. Ношу нашего ребенка под сердцем. Думаешь, я смогла бы предать тебя, а потом не избавиться от него?

– Может, ты не от меня беременна? – уточняет, но уже не злится так, как вначале. Думает.

– Может и не от тебя, – соглашаюсь. – И Кирилл тоже не от тебя по тесту ДНК, который твой отец сделал. Он откупился от нас с Киром. Дал денег на лечение Алине и сказал не появляться с внуком на его пороге.

Я рассказываю все сумбурно и сбивчиво. Хочу, чтобы он начал думать, а не идти на поводу у эмоций. Адам сказал, что это я. А еще недавно умолял ему помочь. Может, это такой план мести?

– Оденься, – в меня летит его рубашка, которую я тут же перехватываю.

Дамир садится обратно на диван, а я со слезами на глазах начинаю одеваться. Не прощу ему то, что он сделал. По крайней мере, не так просто. Когда он все узнает, ему придется постараться, чтобы я его простила.

Глава 12

Дамир

– Ратмир, что там? – спросил пятый раз в трубку. У него все еще была надежда, что ему ответят другую информацию, потому что та, что ему дали, его не устраивала.

– Ничего нового он не говорит. Утверждает, что это она.

– Оставь его пока, – попросил. – Я подъеду поговорю сам.

– Хорошо.

Дамир бросил трубку. Он ничего не понимал. Сведений, кто это с ним сделал у него практически не было. Информация появилась, когда они начали применять силу. Тогда вышли на Адама, а через него… на Варю.

Дамир в это верить не хотел. Она не могла, да и денег у нее не было. Чтобы нанять человека для взрыва автомобиля нужны были бабки. Много. У нее их не было, или же он был явным лохом.

Пока ехал к месту, где они держали Адама, внутри все было сдавлено. Он боялся. Смешно признаться, но он действительно боялся. От Адама там живого места не оставалось, а он все равно утверждал, что это она. Ничего нового.

В подвале пахло потом и кровью, Дамир поморщился, но вошел. От мужчины, которым некогда был Адам, не осталось и следа. Перед ним сидел кусок окровавленного мяса, так что Дамира аж затошнило. Так они никогда не поступали. Но это было раньше. Тогда, когда его не предавал кто-то из близких.

– О! – ухмыльнулся Адам. – И ты здесь? Пришел посмотреть на то, как я сдохну?

– Пришел узнать, кто тебя нанял.

– А твои головорезы что, не сказали тебе? Я же уже все выдал. Или ты отказываешься верить?

Несмотря на то, что на Адаме не осталось живого места, Дамиру резко захотелось его ударить. Удержался он с трудом. Все же не мог он так. Драться, когда соперник стоит на ногах – одно. А вот так он не мог. Его воротило. Он вообще не хотел все доводить до такого ужаса. Не его это методы. Он кто угодно: боец, бизнесмен, сволочь, но не насильник.

– Это точно она? – спросил как-то сдавленно.

– Она, – выплюнул Адам вместе с кровью.

– Хорошо. Где она взяла деньги?

– Деньги? – Адам хохотнул. – Ты думаешь все в этой жизни делается только ради денег? Она мне нравилась. Я ее хотел. И был готов выполнить все, что скажет, лишь бы дала.

– А она? – Дамир зачем-то продолжал разговор.

На него уже стали косо поглядывать его люди. Оно и неудивительно, скажи Адам такое про его жену, он бы не стал переспрашивать, поверил. А про нее поверить не мог. Ему нужно было убедиться. И при этом не потерять авторитет.

– Вышли все! – рыкнул на своих людей.

Они удивились, но ослушаться не могли. С ним остались только самые преданные. Те, кто даже без огромного количества денег был готов быть рядом и помогать. На данный момент доступа к своему баблу у Дамира не было. У него осталось лишь то, что он успел снять в день взрыва и пара счетов в зарубежных банках. Этими деньгами он оплачивал услуги парней, хотя те утверждали, что могут подождать, если есть необходимость.

– Так что? – спросил Дамир.

– Мы хотели быть вместе, но она тебя боялась. Тряслась только от одного имени.

– И кончала подо мной в тот вечер, когда я тебя оприходовал.

Лицо Адама скривило подобие усмешки.

– Возможно. Отрицать не буду. Она женщина горячая, страстная, это физиология все, братец. Не бери на свой счет.

– Закрой рот.

– А то что? Я итак мертвец. Добей меня уже и иди мстить дальше. Ты ведь хочешь отомстить виновным. Ей тоже станешь?

Дамир пропустил его слова мимо ушей. Не стал вестись на провокации.

– Почему после взрыва вы не вместе? Это было бы логично.

– Не было. Я ее хотел, а она меня нет. Использовала и выбросила.

– Ты сказал, что вы хотели быть вместе.

– Я в это верил.

– И что, ты даже не попытался?

– Я не ты. Я женщин силой не беру.

После этих слов Дамир его ударил. Впервые. Говорил себе, что не станет марать руки, но ударил. Потому что ни черта он ее силой не брал! Она хотела. Дамир видел это. Хотела, текла, стонала.

– Ну вот так и продолжай, ничего нового ты не услышишь. Нет никого, кто бы стоял за этим, слышишь?

Дамир вышел из подвала, кивнул Ратмиру и уже через минуту из подвала донесся выстрел. С Адамом покончено, но что делать с Варей Дамир не знал. Его люди все слышали. Это она… она подстроила взрыв. Но Дамир продолжал не верить. Эта информация давала ему возможность спокойно вернуться к жене и сказать, что он жив, но Дамир медлил. Чуял подвох.

Ему нужно было поговорить с Варей. Увидеть ее, послушать, что она скажет.

Глава 13

Варвара

Я натягиваю на голое тело белую рубашку. Ткань приятно обволакивает, я немного расслабляюсь, хотя с Дамиром как на минном поле – не туда наступишь и как рванет. Я не боюсь его, хотя должна наверное. Ощущаю легкую тревогу, но страха, который сковывает все тело нет. Я просто… не верю, что он всерьез считает меня предательницей. И все только потому что ему об этом сказал Адам.

– Расскажи мне все, что знаешь, – просит он.

– О чем именно?

– О взрыве.

– Думаю, ты знаешь больше, – отвечаю. – Ты его хотя бы видел. А я по новостям узнала.

– Допустим. Почему тогда Адам обвинил тебя?

– Я откуда знаю? – пожимаю плечами. – Может, ему заплатили?

– Кто?

– Например, Наташа.

Дамир вопросительно изгибает бровь, мол, объясни. Я начинаю рассказывать, как пришла к нему домой, чтобы узнать, почему пропал, поговорить. Встретилась с Наташей, услышала признание об убийстве и угрозы в свой адрес.

– То есть она просто взяла и призналась тебе, что подстроила взрыв?

– Да, – киваю. – И не забыла сказать, чтобы я даже не думала претендовать на имущество, иначе сяду в такси и со мной будет то же самое.

Дамир молчит, смотрит перед собой. Бесит, что он не говорит ничего, никак не проявляет эмоции. Кто его знает, что он себе надумал, сейчас как выдаст обвинения и все начнется по второму кругу.

– Дальше.

– Это все, – пожимаю плечами. – Я домой поехала, включила новости, увидела, что Наташа не соврала.

О том, как ревела, умалчиваю. После того, как на меня посыпались обвинения, совсем не хочется перед ним унижаться и признаваться в том, как все было на самом деле.

– И что, ты больше не пыталась ничего выяснить?

Я все еще стою в одной рубашке на голое тело. Дамир не приглашает сесть, а сама я не делая попыток. Обижена. Слишком сильно на него обижена. Как он может вообще спрашивать меня о таком? Что я могла сделать против его Наташи, у которой было наследство и деньги, власть, люди? У меня двое детей на руках. Я бы ни за что не стала рисковать.

– Я понятливая, Дамир. Твоя жена угрожала мне второй раз. Я бы не стала рисковать детьми. Так что да, я ничего не пыталась выяснять. Мне вообще было страшно на улицу выйти.

Моим ногам становится холодно. Я стою босиком на плитке, переминаюсь. Зубы начинают стучать друг о друга то ли от нервов, то ли от холода. Мне обидно, что Дамир поверил в мое предательство, но хуже всего то, что я даже не представляла, что он жив. Не надеялась. Запрещала себе, потому что это было нереально. Из области фантастики. Там от машины ничего не осталось практически, труп обгорел до костей, как рассказывали в СМИ. На что надеяться?