Апельсиновый вереск. Дорога возврата

Лейн сразу смекнул, к чему она ведет.

– С удовольствием приму ваше предложение, графиня, – широко улыбнулся он.

Этери опасалась, что их разговору помешает неугомонный альв. Но Элфи в ресторации не оказалось. Ноэль мельком обмолвился, что господин Элфи покинул ресторацию несколько часов назад. Этери кивнула, принимая информация к сведению, и повела Лейна на второй этаж. Мужчина не выглядел удивленным, ориентируясь в пространстве так, словно бывал здесь не единожды.

Сначала она хотела отвести его в общую гостинную, но, немного подумав, повела в свою комнату. От нервозности, которую Этери не могла унять, похолодели руки. Элфи не похвалит ее за этот поступок. Будет долго ворчать, пока не закипит мозг.

Чай принес Ноэль минут через пятнадцать, когда они опустились в кресла. Лейн взял чашку с бледно-голубым узором, сделал глоток, зажмурившись от удовольствия.

– Восхитительно, – негромко произнес он.

Этери тонко улыбнулась, не спеша прикасаться ко второй чашке.

– Почему ты так удивленно посмотрел на меня, когда я подняла пробирки? – Этери внимательно взглянула на Лейна. Его реакция показалась ей странной. Он искренне удивился, будто не ожидал помощи.

Мужчина склонил голову к плечу. Несколько коротких прядей упали ему на глаза. Лейн попытался их сдуть, но когда ничего не получилось, просто убрал рукой.

– Вы заметили?

Он не стал увиливать или молчать, как это обычно делал Элфи. Этери кивнула.

– Мое удивление началось еще в день нашего знакомства, когда, будучи графиней, вы со мной заговорили. Лояльные аристократы, относящиеся к обычному человеку не свысока редкость. Но они есть.

Лейн замолчал, поднеся чашку к губам. Его чистый взгляд был направлен прямо на Этери. Он отпил чай и продолжил:

– Но когда вы наклонились, чтобы поднять склянки… это стало для меня неожиданностью. Без какого либо умысла вы помогли мне. Это не в почете у знати.

– С каких пор доброта порицается? – Этери все же взяла чашку и теперь разглядывала свое отражение в чайной глади.

– Дружелюбие, искренность, верность. Все настоящее считается слабостью. С каких пор? Это началось очень давно. Разница сословий и воспитания породили отличия обычного человека от аристократа. В высшем свете не принято выражать свои эмоции. Нужно быть очень осторожным, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего. Рано или поздно каждое твое слово могут обратить против тебя.

Лейн несколько раз моргнул, словно опомнившись. В следующее мгновение он вновь улыбался.

– Вы слишком человечны для графини, – заметил он.

Этери долго молчала, прежде чем с тяжелым вздохом признаться:

– Потому что я не графиня.

Его брови взлетели вверх, выражая на лице удивление. Всего лишь удивление. Он не злился на ее ложь, но теперь смотрел пристально, с любопытством.

– Не графиня Шарани.

– Вот как, – обронил мужчина, не спеша обвинять во лжи, что тянулась за ней с самого начала их знакомства. – И кто же вы?

– Если бы я знала… – едва слышно пробормотала Этери.

С самого начала она могла обратиться к нему с просьбой и была бы уверена, что Лейн не задаст вопросов. Но это показалось ей нечестным. Он помог ей, отнесся с добротой и теплом, хотя она была ему никем. Было бы честно рассказать ему все.

Когда Этери потянулась к вуали, мужчина поперхнулся чаем, быстрым движением поставил чашку на низкий столик и поддался вперед. Она не боялась, что он ее узнает. Страх, который ощущала девушка, был другого рода.

Бесцветные глаза, похожие на клубящийся туман. Обычные люди боялись ее, избегали. Этери не хотела пугать Лейна, не хотела почувствовать, как вокруг него сгущается презрение. Только Элфи не испугался, увидев ее без очков. Но он не был человеком. Бесцветными глазами альва не напугать. Даже от Авалоны, опытного воина, Этери в свое время почувствовала напряжение. Люди боятся того, что не могут понять.

Их знакомство с Лейном продлилось не более двух дней. Но девушке слепо казалось, что он один из немногих, кто способен понять ее чувства.

Она положила вуаль рядом с чашкой на журнальный столик, откинулась на спинку кресла, соединив пальцы домиком.

Лейн так и сидел, подавшись вперед, опершись локтями на колени. Он изучал ее лицо со всей серьезностью, которую до этого момента она в нем не замечала. Мужчина не вздрогнул, не удивился, не проявил никаких эмоций, словно превратился в вырезанную изо льда скульптуру. Нервозность Этери усилилась. Почему он ничего не говорит? Он словно анализирует, пытается просчитать варианты исхода событий…

На последней мысли Этери оборвала себя. Ее паранойя начинает заходить слишком далеко. Лейн Эверт всего лишь хороший человек, который помог ей укрыться от всадников. Почему она начала его в чем-то подозревать? Общение с Элфи явно не идет ей на пользу.

– Меня зовут Этери, – она решила быть честной до конца. Пусть он знает ее настоящее имя, пусть узнает в ней ту, что изображена на розыскных плакатах.

Звук ее голос заставил его отмереть, настолько сосредоточенным он был. А затем Лейн негромко рассмеялся, прикрыв рот ладонью. В его глазах вспыхнули смешинки, а на щеках появились милые ямочки.

– У тебя очень красивое имя, Этери, – сказал он, впервые обратившись к ней на “ты”.

Имя? Девушка нахмурилась. И все? Он не скажет ничего про ее глаза? Или он не понял, что она и есть девушка с плакатов? Сейчас ее волосы изменили цвет, но она осталась все той же, совсем не изменилась. Так почему Лейн делает вид, словно ничего не произошло? Будто все так, как должно быть?

– Имя? – озадаченно повторила Этери.

– Знаешь, что оно означает? – спросил мужчина, допивая чай.

В ее голове вспыхнули строчки из дневника матери.

“У меня родилась дочка. До сих пор сложно поверить, что это маленькое существо – мой ребенок. Я совсем ничего не помню. Не помню, кто ее отец, и не помню, хотела ли я этого ребенка. Но когда я открыла глаза, то увидела небо, в коем потонули звезды, увязнув в черной патоке. В тот день звезды мерцали необычайно ярко. Поэтому я назову ее Этери, что означает…”

– Звезда, – негромко отозвалась она.

“Моя звездочка”. В своем дневнике Лилит называет Этери только так, избегая ее имени. Но она никогда не называла ее так в жизни. Почти никогда мама не обращалась к ней дочь. Лишь сухое, слегка высокомерное Этери. В детстве девушка возненавидела свое имя. Оно казалось ей вычурным, некрасивым, отдавало примесью пренебрежения. Вскоре это прошло. Ей стало все равно, как ее зовут. Так было до тех пор, пока она не появилась в Ареморике. Здесь ее звали как угодно, но только не по имени.

Дорогуша, Чужестранка, Лилит…

Даже именем матери, но не ее собственным. Поначалу Этери это раздражало, но потом она смирилась. Какая разница, как ее будут звать? Новое имя никогда не изменит ее суть.

– А второе значение? – вырвал ее из потока угнетающих мыслей веселый голос Лейна.

– Второе? – она никогда не слышала о нем.

– Да. Оно малораспространенное, но, кажется, подходит тебе.

– Неужели? – улыбнулась уголком губ Этери. – И как оно звучит?

– Особенная, – с полуулыбкой на губах поведал ей мужчина. Лейн хитро прищурился, словно теперь их объединял общий секрет, о котором остальные не ведают.

Чашка в ее руках дрогнула, чуть не расплескав чай на черное платье. Да уж… Этери напряженно улыбнулась. Едва ли та, о которой говорится в пророчестве, могла быть обычной. С непонятной горечью Этери вдруг поняла, что никогда и не была обычным человеком. Люди не давали ей забыть, насколько она от них отличается. Одного взгляда хватало, чтобы вспомнить.

Но… особенная? Неужели он ее все же узнал и предпочел намекнуть таким странным способом? Этери решила спросить напрямую.

– Что ты знаешь обо мне, Лейн Эверт?

Мужчина поставил локоть на подлокотник, подперев рукой голову.

– Предпочитаю не верить тому, что знаю, – ответил он. Его глаза искрились весельем. – Но тебе я верю.

Это признание далось ему так легко, что Этери поначалу не поверила его словам. И тут же устыдилась своей подозрительности. Как же сложно принимать хорошее отношение к себе после всего, через что ей пришлось пройти в Ареморике.

– Узнал меня?

– Не сразу. Цвет волос сбил с толку.

Этери кивнула.

– Знаешь, почему меня разыскивают?

– До людей доходят только слухи. Существует множество версий о том, кто ты такая. Говорят, что одна из чародеек Черного Легиона. Но мне больше нравится версия с пророчеством. Звучит загадочно и красиво. Отражает твою внутреннюю суть, – негромко произнес Лейн. – Я сохраню твой секрет.

Слова превратились в руку, пронзили грудь и сжали ее слабо бьющееся сердце. Во взгляде мужчины не было прежнего веселья.

– Почему?

– Тебе было нелегко довериться незнакомому человеку. Если честно, я до сих пор не понимаю, почему ты это сделала.

– Считай это интуицией.

– Интуицией? – усмехнулся он, а затем кивнул. – Хорошо, пусть будет интуиция. Не каждый способен довериться своему сердцу. Я удивлен, что в Ареморике остались такие люди. Я хочу оправдать твое доверие. Это будет честно.

Лейн разлил оставшийся чай по чашкам. Напиток давно остыл, но мужчине, видимо, было все равно.

– Я вижу по твоему лицу, что ты хочешь что-то сказать, но не решаешься. Смелее, не бойся меня.

Последняя фраза заставила Этери с облегчением рассмеяться, чем повергла Лейна в легкий шок. Она прикрыла рот запястьем, стараясь сдержать смех, и сказала:

– Это ты должен был меня боятся. Никак не наоборот.

– Почему это я должен тебя боятся? – непонимающе склонил голову мужчина.

Вместо ответа Этери постучала подушечкой пальца по своему веку и одними губами сказала “Гла-за”.

Тут уже волна смеха подхватила Лейна.

– Ты красива, Этери. Как тебя можно боятся?

– Спроси об этом окружающих, – хмыкнула она. – Да, ты прав. Мне нужна твоя помощь.

– Слушаю, – Лейн выпрямился в кресле.

Этери открыла рот, чтобы озвучить свою просьбу, но ее неожиданно прервали. Дверь в комнату распахнулась, впуская внутрь Эллиота Моро. Мужчина хмурился, между его бровями залегла складка, губы были недовольно поджаты. Он был сильно недоволен, только вот чем?

– Там приехала… – он резко замолчал, заметив гостя Этери.

Лейн не растерялся. Встал, пожал руку Эллиоту и представился. Он сразу понял, что Моро не очередная прислуга ресторации. А Эллиот на автомате сжал руку Лейна. Спустя мгновение его лицо преобразилось. Складки на лбу разгладились, а на губах заиграла лукавая улыбка. Ничего не говоря, мужчина подошел к софе, подтащил ее к креслам и уселся рядом, переводя хитрый взгляд с Этери на Лейна.

– Кто приехал? – попыталась узнать девушка. Такие перемены в хозяине ресторации вызывали у нее опаснее. Почему он так странно на них смотрит?

– Это подождет. Лучше представь меня своему гостю.

– А сам? – сквозь зубы выдохнула она. Моро доставлял ей порядком проблем.

– Хорошо, – подозрительно быстро отозвался мужчина. – Меня зовут Эллиот. Я дядюшка этой прекрасной леди. А вы, Лейн, кем будете?

Этери уже пожалела, что решила с ним поспорить. Он снова за свое. Дядюшкой она его не считала, поэтому его вольное проникновение в ее жизнь порядком раздражала. А Лейна позабавила реакция Моро, он перевел веселый взгляд на Этери и прокашлявшись отозвался:

– Ее жених.

Этери чуть не упала с кресла, уставившись на Лейна, как на предателя. Что он несет?

Моро широко улыбнулся и воскликнул:

– Я так и знал! – мужчина с притворным сочувствием вздохнул и похлопал Лейна по плечу. – Тебе придется нелегко, зятек. Она пошла в свою маму. Сложный характер.

– Мы не помолвлены! – рявкнула Этери, пронзая гневным взглядом Эллиота. – И ты мне не отец и не дядя.

– Видишь, – сказал мужчина, словно Этери только что подтвердила его слова.

Лейн с подозрительной серьезностью кивнул, но девушка видела, как в его глазах мельтешат смешинки. Она схватилась за голову. Как теперь переубедить Моро в обратном? Он же ее в могилу своими вопросами сведет…

А Эллиот тем временем продолжал:

– Девочка красива. А ведь правда говорят, чем краше женщина, тем больше у нее тараканов в голове.

– Кто так говорит? – едва сдерживая смех, спросил Лейн.

– Я, – беззастенчиво заявил Моро, – Так вот, мать твоей ненаглядной просто невыносимый человек. С ней бесполезно спорить. С тещей тебе сильно не повезло, но я могу подсказать нужный подход, – подмигнул мужчина, рассказывая о Лилит. – А ее дочь словно вобрала в себя многие черты характера матери. Не самые лучшие, надо заметить. Упрямая, своенравная, грубая… Слышал, как она с родным дядюшкой общается? – возмущенно произнес Эллиот, не замечая, как Этери медленно поднимается с кресла. – Прими мои искренние соболезно…

Договорить Моро не успел, моментально слетев с софы за мгновение до того, как на его голову обрушился увесистый томик книги, которую утром читал Элфи. Впервые с момента появления в Ареморике Этери не смогла удержать гнев под контролем. Она думала, Эллиот Моро нормальный? Да он даже хуже Элфи. В сто крат невыносимее!

Моро убегал от нее с диким хохотом, к которому присоединился смех Лейна. В мужчину летели все вещи, которые попадались Этери под руку, а он, к ее досаде, ловко от них уворачивался. Гостиную нельзя было назвать большой, поэтому девушке удалось загнать хозяина ресторации в угол. Эллиот прислонился к стене, тихо сползая вниз от смеха. Злость Этери все еще клокотала внутри. Она замахнулась томом книги, как вдруг услышала:

– Лилит привезла их, – книга зависла в воздухе. Ярость моментально слетела, оставив лишь опустошение. – Среди них всего одна девушка. Она в соседней комнате.

Этери опустила руку с зажатым в ней томом. Недовольно нахмурившись, спросила:

– Почему раньше не сказал?

– Была тема поинтереснее, – весело усмехнулся Моро. Том все же прилетел ему в голову. Мужчина тихо ойкнул, но ничего не сказал. Еще раз бросил насмешливый взгляд на Этери и Лейна и покинул комнату.

С тяжелым вздохом она подошла к креслу Лейна. Он улыбался, да так заразительно, что Этери не смогла сдержать ответной улыбки.

– Зачем сказал ему, что ты мой жених?

– Сначала я подумал, что господин Эллиот – твой отец, – его слова заставили Этери пораженно замереть. – Интересно было, как он отреагирует.

– Весело было? – обиженно буркнула она.

– Очень, – расхохотался мужчина. – Дядя тебя любит. Редко встретишь такие хорошие отношения между родственниками.

Девушка покачала головой, не пытаясь переубедить его. Всего лишь обронила:

– Ошибаешься.

Вздохнув, она бросила быстрый взгляд в сторону двери.

– Подождешь здесь? Мне нужно поговорить с другом. Я вернусь и мы продолжим разговор.

– Хорошо, – ослепительно улыбнулся Лейн. – А можно посмотреть книги? – его заинтересованный взгляд метнулся к книжным стеллажам.

– Конечно.

Когда Этери уходила, то чувствовала, как пристальный взгляд нового знакомого прожигает ей спину. Показалось или…?

Авалона

Размеренное дыхание. Хладнокровие. Спокойствие.

Авалона старалась сохранять спокойствие. Но какое к дряхлым троллям могло быть спокойствие, если из Кейтонской тюрьмы ее вытащила Лилит Пендрагон? Бывшая принцесса Ареморики и дочь короля Артура, сидящего под арестом в той же тюрьме. Хэлла чувствовала, как ее голова касается мягкой подушки, а к одеревеневшим мышцам возвращается способность двигаться. Она находилась в темной комнате, но глаза открывать не спешила. Авалона думала, прокручивала в голове разговор с Хагалазом и фееричное появление Лилит. Эта женщина не должна находиться в Ареморике. Но что если она вернулась? И вернулась не одна.

В голове всадницы вспыхнул яркий образ девушки. Образ, который, как бы не пыталась Авалона, забыть не могла. Их объединяла общая договоренность и… нечто большее, чем общий секрет, о котором теперь говорит каждый.

Этери Фэрнсби пропала три года назад. Как бы всадники не пытались ее отыскать, у них ничего не получилось. Этери растворилась также неожиданно, как и появилась. Время неумолимо утекало. День сменяла ночь, за летом пришла промозглая осень и холодная зима. А от девушки, о которой говорится в пророчестве вестей не было. В конце концов, Авалона сдалась. Первый год в ней еще тлела надежда волшебного возвращения наследницы короля. Даже второй год она провела в немом ожидании.

Оборвал ее веру, как ни странно, Иэн Кадоган. Всадник сильно изменился после исчезновения Чужестранки. Замкнулся в себе, стал холоден и нелюдим. Так продолжалось до тех пор, пока в его жизни не появился смысл. Авалона же так и не отыскала свой смысл существования. Решила просто жить. Существовать и довольствоваться малой целью.

Выжить.

Все эти мысли о прошлом, не приносящие ей никакого удовольствия, промелькнули в голове бессвязным потоком. Сейчас хэлле следовало сосредоточиться на недавних событиях и ответить на один из самых важных вопросов…

Где она, во имя богов, находится?

Авалона шевельнула пальцами. Совсем незаметное движение. Она проверяла, вернулась ли чувствительность рук. Не до конца, если придется сражаться, сделать это будет сложно. Но не зря она закалялась в Часовых Городках.

Сложно – не значит невозможно.

Рука скользнула дальше под подушку и вдруг нащупала кинжал. Старая привычка. Она не могла спать, пока не положит оружие рядом с собой. Под подушкой не так заметно, до него легче всего дотянуться при внезапной атаке. Авалона удивилась, стараясь внешне не выдать своих эмоций. Она совершенно точно находилась в чужой комнате. Последнее ее воспоминание потонуло в боли. В шею вкололи какую-то сыворотку, и всадница потеряла сознание. Поэтому Авалона никак не могла положить кинжал под подушку.

Но кто? Неужели этот человек настолько любил рисковать собственной жизнью? Опасные игры. В любом случае Авалона воспользуется его любезностью.

Рядом с кроватью, на которой спала всадница, послышался шорох. Ей понадобилась секунда, чтобы определить, откуда идет звук, вытащить кинжал и метко бросить его. Все это с закрытыми глазами. Кинжал с глухим стуком ударился о стену и упал на пол. Авалона распахнула веки. Промахнулась? Не может быть.

Шторы задернуты, но не до конца. Комната погружалась во тьму, а небольшая полоска света была единственным освещением. Люди часто боялись того, что кроется в ночной мгле, но не Авалона. Она пристально следила за перемещением женской фигуры. Ни ее лица, ни одежды она разглядеть не смогла. Только далекие очертания. Хэлла могла поклясться, еще секунду назад женщина сидела в кресле. Как она уклонилась от удара? Это ведь невозможно! Авалона всегда попадает в цель!

Незнакомка тем временем заложила руки за спину и стала медленно приближаться к кровати.

– Зря ты это сделала, – сказала Авалона, сверля ее взглядом.

Фигура замерла, склонив голову к плечу.

– Я думала, ты обрадуешься мне, – раздался в плотной тишине голос. Он мог принадлежать лишь одному человеку в Ареморике.

Голос, который Авалона и не надеялась услышать вновь. Чуть протяжнее, чем у коренных жителей Приморией. То, что выдает в ней чужую. Но нет, она не была чужой. Никогда не была.

Всадница медленно подняла голову, встала с постели далось ей это с большим трудом и протянула руку. Она так боялась поверить, что это не мираж. Может, она сошла с ума? Ее пытали в тюрьме, и она отключилась? Должно быть разумное объяснение ее слуховым галлюцинациям.

– Я сплю? – сиплым голосом спросила Авалона.

– Спала, – мягко поправил ее голос.

Незнакомка с очень знакомым тоном подошла еще ближе, попадая в полосу света, что на миг осветила ее лицо. Рука Авалоны дрогнула.

Это…

– Этери? – пораженно прошептала хэлла.

Прошло три года, а у Этери Фэрнсби изменился лишь цвет волос. Вместо пропитанных золотом локонов ее волосы приобрели оттенок вороньего крыла. Этот цвет ей шел даже больше, чем собственный. А в остальном… лицо осталось прежним, как и манера держаться. Она стояла перед ней такой, какой всадница ее запомнила там, в замке ее деда. Во взгляде Этери яркими снежинками кружились невысказанные чувства, а в легкой полуулыбке чувствовалась прежняя доброта.

Авалона сделала несмелый шаг. Робость никогда не была ей свойственна, но стоило Этери объявится, как хэлла почувствовала ее в полной мере. Еще шаг. Она стремительно сокращала расстояние. Ей все еще казалось, что над ней жестоко шутят. Не могла Этери Фэрнсби появится в Ареморике три года спустя. Слишком долгий срок.

Но вот рука всадницы касается ее плеча, а потом крепко обнимает девушку. Этери замирает в ее объятиях, не ожидав от нее прилива эмоций. Авалона сама от себя не ожидала. Она просто хотела почувствовать, что Этери жива. От нее исходило тепло и пахло меренговым чаем и апельсинами. Аромат вереска даже спустя годы не смог развеется, он впитался в кожу девушки.

Пусть и запоздало, но Этери обняла всадницу в ответ. Легкое касание к спине, а с плеч Авалоны словно свалился груз. Боги… Это правда не мираж?

Наверное, нужно было что-то сказать, как-то развеять молчание, настигнувшее их. Но хэлла просто не знала, о чем говорить. Какой из миллиона вопросов задать? Прошло целых три года…

– Я рада, Ави, – плечи Авалоны дрогнули. Этери сократила ее имя специально, чтобы показать: прошедшее время ничего не изменило, – рада, что ты рядом.

Авалона зажмурилась, еще крепче сжав ее в объятиях, а потом резко отпустила, отходя на шаг назад.

– Почему так долго? – хэлла не хотела, чтобы ее голос звучал грубо, но, сама того не осознавая, выдала свое разочарование и обиду.

Этери покачала головой, присев на краешек кровати. Не долго думая, всадница опустилась рядом с ней. Немыслимо. Чужестранка появилась в их жизни в тот самый момент, когда они перестали ее ждать. Когда даже Авалона сдалась…

– Для вас прошли годы, а для меня всего несколько месяцев, – негромко произнесла Этери. Она рассказала Авалоне обо всем. О том, как потеряла память, забыла их, о том, как воспоминания вернулись благодаря Экскалибуру. Она все говорила и говорила о событиях, которыми была насыщена ее жизнь. А Авалона никак не могла поверить, что для нее время словно застыло.

Пока в Ареморики сменялись года, власть, империя захватывала новые территории, а Черный Легион боролся с всадниками и Алой Инквизицией, Этери, ничего не зная об этом, продолжала жить. Слушая рассказ девушки, хэлла решила, что для нее было бы лучше не возвращать потерянную память. Жить обычной жизнью, без боли и страданий. Вечных войн и распрей.

Но Этери здесь. Она выбрала вернуться и сражаться до конца. Авалона тихо рассмеялась, но, заметив, как на нее посмотрела Этери, сказала:

– Ты совсем не изменилась.

– Знаю, – поджала губы девушка. – Зато изменился мир, изменилась ваша жизнь. Что произошло после моего исчезновения? Я хочу знать все, что с вами произошло.

Авалона задумалась, стараясь вспомнить, с чего все началось. Перед ее глазами, как тогда, возникло облако каменной пыли и боль, пронизывающая тело. Точно. Их нашел под завалами верхних этажей альв.

– Элфи перенес нас с Иэном в лес за мгновение до того, как всадники начали обыскивать территорию, – с тяжелым вздохом произнесла Авалона. – Он ничего не сказал. Просто оставил нас в лесу, где вскоре появились Кевин и Фейт. Позже они рассказали, что с ними был еще Фонзи, но он не послушал альва и направился в город. Сейчас я думаю, что это событие стало одним из решающих в его жизни. И в нашей, – понизив голос, сказала она.

Вспоминать о Фонзи было неприятно. За три года чувство вины Авалоны притупилось, но это не значит, что она забыла обо всем. Забыла, как Баррад признавался ей в чувствах и как жестоко поступил с ней и всадниками. Дело даже не в отравлении воды. Всадница понимала, что он стал всего лишь исполнителем. Яд изготовил Филберт Белый Ворон, а помогал ему в этом Лоркан Альтрад, алхимик, служивший при дворе. Они убили многих и сделали это не своими руками.

Проблема была в другом.

– Это Фонзи Баррад объявил на нас охоту, – с непроницаемым выражением лица продолжила Авалона. – Хьенда Кадогана, моего учителя, отца Иэна и главнокомандующего Первой армии, обвинили в предательстве. Ведь он сражался бок о бок со мной и не смог убить Артура. Его посадили в Кейтонскую тюрьму. Аврелия Непобедимая мертва. Из хьендов остался только Филберт. Он много усилий приложил, чтобы император признал Фонзи достойным звания хьенда. Как только Баррад стал хьендам, по всей империи развесили розыскные плакаты с нашими портретами. Мы понимали, что обратно в Приморию нам путь заказан. А возвращаться в империю – только подвергать себя бессмысленному риску. Поэтому направились на единственную независимую территорию. На земли Черного Легиона.