Гамельнский крысолов. Лабиринты воспоминаний

Профессор проводил взглядом удаляющихся детей, которые были в недоумении от хохота их наставника и от того, что сказал о квантах и о лестницах с тупиками. Все это казалось белой горячкой, особенно тем, кто не верил в существование чудес. Герр Чез же начал взбираться по одной из лестниц пристально наблюдая за драконом Ирвина.

«Алекто, не отставай» проговорил Ирвин, так как Дракон начал себя вести расслабленнее, когда понял, что находится в безопасном месте и раз уж здесь занимаются колдовством, то и для колдовского существа здесь нет обязательства скрываться и прятаться. Так же думал и Ирвин, но подозрительность сохранял.

Пока Ирвин разглядывал новую спальню, которая теперь станет его убежищем на многие года вперед, профессор с огромной душевной улыбкой неожиданно оказался рядом.

– Я не мог не заметить чудесного Магус Анима рядом с тобой. Это прекрасное создание, но профессор Кенинг сообщил мне, что ты ничего не знаешь о своем драконе. Я могу помочь тебе, так как и у меня есть Магус Анима.

– У вас тоже есть Дракон?

– Не совсем, у меня это летучий лис. Завтра, после обеда я заберу тебя из общего зала, так как вероятно ты можешь заблудиться, идя по коридорам до моего кабинета один. Я расскажу тебе, что знаю и дам свои книги. Первые два дня в нашем дворце дают детям обжиться, понять расположение кабинетов, начать изучать теорию и понять какими предметами кто хочет заниматься. Так что завтра и послезавтра твои дни частично свободны, и я буду готов по часу времени уделить тебе. – на этих словах профессор щелкнул глазами и поспешно улетучился из спальни для мальчиков.

Глава 10

Вечер и ночь выдались тяжелыми, так как вся свора мальчишек, с которыми путешествовал Ирвин не спала, да и он сам тоже. Тяжело было заснуть, когда все только и делали что обсуждали прибытие в их новый обитель.

Ребята пришедшие раньше на три месяца болтали с новичками. Некоторые, как и говорил герр Кенинг, были направлены в университет колдовства родителями в качестве полезной образовательной части жизни. По таким мальчикам было заметно, что их отношение к новичкам из приютов было неприязненным, так как по их же рассказам, родители считали, что отдавать на воспитание своих рослых в изяществе детей в свору дворняжек было вышей мерой унижения их родословной, но за неимением лучшего альма-матер в стране, выбора у большинства таких семей не было. Выяснение таких обстоятельств не задело Ирвина, так как ему на данный момент было все равно как будут к нему относиться богатые дети местной знати. Он вырос в деревне и с таким никогда не сталкивался. Судя по условиям, все дети были на ровне, а большинство из живущих и учащихся здесь на постоянной основе было понятно, что к новичкам относятся дружелюбно.

Ирвин почти всю ночь разглядывал спальню и иногда обменивался с кем-то словами. Живот сводило от страха неизвестности, хотя раньше такое случалось совсем редко и даже горящее дерево не пугало Ирвина так, как страх, что его новые друзья найдут людей поинтереснее и здесь, как и в других местах, где бывал Ирвин, он останется совсем один.

Спальня была огромная, так, что, находясь где-то ближе к лестнице ведущий в общий коридор, увидеть стены комнаты можно было лишь сильно напрягая собственные глаза. Повсюду в комнате стояли огромные светлые колоны из мрамора – ведущие в высокий потолок, на котором были нарисованы облака. Свет исходил как будто с самого неба, однако, если задернуть штору вокруг кровати, то можно оказаться в кромешной темноте, как будто освещение общей спальни ни касалось твоего личного уголка. Тогда казалось, что облака на потолке сменялись еле видимыми звездами. И вот ты только открываешь шторку и снова появляешься на свет.

Утро наступило быстрее обычного. За стареньким окном вставало солнце и отблескивало белизной через снег и заледеневшие лужи. Частый иней и заледеневшие окна, которые Ирвин видел и в церкви и при жизни с фрау Лиззи, здесь на окнах не было. Также от них не веяло холодком до тех пор, пока не откроешь окно намерено.

Большая часть мальчиков уже спускалась по лестнице в общий коридор, Ирвин решил не отставать в первый учебный день от своей маленькой, по сравнению с количеством детей, группы.

Сначала старшие ребята отвели новеньких в зал для завтрака, где на столах стояли фуршетом разные блюда. Ирвин за бессонную ночь сильно проголодался, так что даже огонек Алекто светил не также ярко, как и обычно, хотя на яркость мог повлиять и страх.