Читать книгу Кибер-Волх. Битва за Русь. (Василий Драгослав) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Кибер-Волх. Битва за Русь.
Кибер-Волх. Битва за Русь.
Оценить:

5

Полная версия:

Кибер-Волх. Битва за Русь.

Я поделился с Добрыней своим отчаянным замыслом — найти Змея Горыныча, убедить его защитить Киев от лютоворонов. Лицо богатыря омрачилось.

— Тёмное дело затеваешь. Эта тварь — испокон веков наш враг. Много деревень пожёг и людей погубил. Призовёшь его на помощь, а он обманет, обратит пламя на Киев, поможет врагу. Ещё хуже будет.

— Времена лихие требуют дерзких мер, — парировал я. — Пока у нас в небе нет своих соколов, придётся договариваться с ястребами.

Он в сомнении покачал головой. Я не мог открыть Добрыне все карты — например, то, что Федя уже изучил все возможные тактики против новых воздушных атак.

«Добрыня не предлагает альтернатив, а лишь отвергает рабочий вариант, — заявил Федя. — Нам требуется в воздухе достойный противовес лютоворонам, с большей мощностью и скоростью. Ваш древний Горыныч подходит на роль архаичной ПВО оптимально».

— Подскажи, друг, где искать этого зверя? — спросил я богатыря.

Добрыня вздохнул, но, видя мою решимость, сказал:

— Говорят, логово его — в пещере на горе у Калинова моста, через реку Смородину. Многие богатыри пытались его одолеть, но на месте срубленной головы тут же вырастает новая. А живёт он там, ибо сторожит вход в царство мёртвых и вечной зимы, что начинается за тем колдовским мостом.

Я крепко пожал руку Добрыне и кивнул Рогнеде в знак благодарности. Затем наши пути разошлись во тьме. Крепостной двор был пуст. Тенью прокрался к стене, за которой уже зарождалась новая, полная опасностей жизнь. Повернул кольцо Бельмондура, шепнул заклинание, которому научила меня Лана, — и мир поплыл, сменившись стремительным полётом ясного сокола.

Федя уже выводил в моём сознании координаты. Мы летели реке Смородине. Там Леший с его петлями. Страшно. Но другого выхода не оставалось. Ведь если небо будет принадлежать врагу — никакой систр уже не спасёт. Сперва — победа над лютоворонами. Затем — артефакт. Только так.

Глава 4. Белая хворь

Мой полёт прошёл штатно. Долетели до смертоносного места быстро. Воздух здесь был густым и мёртвым, он не освежал лёгкие, а тяжело наполнял их, словно вода. Звуки глохли, не долетая до скал. Рассвет казался серым, выцветшим, будто эта часть мира, если даже и не полностью забыта солнцем, то, по крайней мере, оно дарит сюда самый скудный и тоскливый луч.

Калинов мост через реку Смородину прямо плавился, словно был построен из углей. Рядом с ним возвышалась приличных размеров гора с пещерой, явно уходящей глубоко в основание. Логово Змея. Вокруг валялись обглоданные человеческие кости и черепа, а также останки домашнего скота. Похоже, что институт субботников у чудищ не в чести. Из пещеры воняло.

Я подлетел поближе к мосту, обернулся назад в богатыря. Мурашки высыпали на кожу, словно рой встревоженных ос. Волна адреналина захлестнула меня почти с головой, но Федя её погасил, не позволив мне в ней захлебнуться.

Лишь только я сделал несколько шагов в сторону моста, из глубины горы раздался дикий и злой рёв. Меч-кладенец, мне показалось, ожил, тихо и тревожно зазвенел в ножнах. Руны на нём затрепетали, словно листья на ветру, и пришли в движение. Реакция на близость жуткого врага и царства мёртвых.

Из пещеры выполз гигантский змей с бочкообразным туловищем и тремя головами. На спине шевелились два кожистых крыла, похожие на драконьи. Из пастей при дыхании вылетала небольшая струя огня, словно внутри находилась гигантская зажигалка.

Есть чем прикурить, — пошутил Федя и продолжил: Хорошо, что ты не куришь. Шансы выше — подольше пожить и врагов из «Хронофаг» уничтожить по максимуму.

Как вести переговоры с этой тварью, я не подумал. Впрочем, Змей сам обратился ко мне — и вполне себе c человеческой русской речью.

Первая из его голов сурово заявила, что моя смерть близка. Дескать, можно теперь перестать бояться жить. Затем, добавила, что быть смелым поздно, так как дышать мне осталось недолго.

Это цитата из немецкого философа Ницше, — буднично, словно заправский библиотекарь, проинформировал меня Федя.

Затем в монолог первой головы змея вмешалась вторая, которая заявила, словно бы соревнуясь в словоблудии, что смерти меньше всего боятся те люди, чья жизнь имеет наибольшую ценность. Раз так, значит, этот бесстрашный муж, похоже, чем-то может быть полезен, пока жив. Предложила меня не убивать, а послушать, что я скажу.

А вот эта цитата уже из другого немецкого мыслителя — Канта, — продолжил просвещать меня искусственный интеллект.

Тебя послушать, так все лучшие пустомели были готами, — мысленно ответил я Феде.

Тем временем третья голова змея не осталась в плену безмолвия. Она заявила, что я слишком беспечен, раз пришёл сюда один к мосту на верную гибель. Значит, русич уже мёртв. Поэтому может свободно пройти дальше.

А это изречение Будды, — заметил Федя.

Затем, головы змея вступили в ожесточённый спор: что дальше делать? Пропустить через Калинов мост, убить или не пускать.

Мы с Федей поняли, что этот мерзкий драконозавр был не чужд философских размышлений, и при других обстоятельствах вполне мог бы оказаться недурным собеседником. Когда столетиями живёшь в пещере, охраняешь мост, времени девать некуда. Поэтому философские мысли поневоле полезут в голову. А если их три — то тем более.

Я, разумеется, не стал продолжать тему о смысле жизни. В этом месте было физически противно находиться, хотелось побыстрее убраться отсюда. Я представился и попытался как можно скорее выполнить свою смертельно опасную дипломатическую миссию. Без обиняков сказал змею, что людям в Киеве очень нужна его помощь в ликвидации огромной стаи злых лютоворонов из агрессивного будущего.

— Если их не уничтожить, то они и до тебя доберутся, — попробовал я запугать Горыныча.

У всех трёх голов змея при словах о необходимости помочь киевлянам отвисла челюсть от моей дикой наглости. Первая из них немедленно ностальгически поведала мне о том, что и сама с удовольствием в прошлом жгла людей — не только богатырей, но и мирных.

Вторая голова чудища подтвердила, что, согласно его драконовским правилам войны и зверским принципам, дескать, это вполне допустимо. Третья же голова змея просто молча скалилась, опешив от моей дерзости. Она, видимо, посчитала меня отчаянным безумцем.

И тогда я подумал, что прав был Добрыня. Я даром теряю здесь время, пытаясь заключить сделку с этим глубокомысленным исчадием ада. В голове, словно вспышка молнии, сверкнула соблазнительная богатырская мысль: одним ударом рассечь ему все три забитые басурманской философией башки и покончить с этим злобным ящером раз и навсегда.

Но в переговоры вмешался Федя. Он подсказал мне хитро спросить Змея о том, как поживает его семья. Ведь не может не быть даже у такой злобной философской бестии никого на белом свете из близких.

В ответ на мой неожиданный вопрос тварь не просто помрачнела — она будто сдулась. Шесть змеиных глаз уставились в землю, и мне показалось, что в них навернулись огромные, маслянистые слёзы. Звероящер внезапно разоткровенничался и поведал мне о том, что двое его маленьких змеёнышей заболели белой хворью. Дескать, жизнь в их мелких тушках еле теплится.

Его жалобы меня не удивили. А с кем ещё ему поделиться в этом жутком месте своей тревогой? Запирать её в себе было просто невыносимо. И потом, возможно, он считал, что после нашего разговора сожжёт меня. А пока — почему бы и не облегчить свою змеиную душу? Ветеринарной помощи ему ждать было неоткуда. Смотреть же, как любимые детёныши гибнут, и ощущать своё бессилие под ударом судьбы, было невыносимо даже для этой мерзкой твари.

Я начал развивать свой дипломатический успех. Побыл минут пять друидом для Горыныча, помог змею преодолеть отцовский стресс с помощью эмпатии. Так то, что я говорил, назвал Федя. Затем, по его совету, я заявил, что знаю того, кто может вылечить его змеёнышей от белой хвори. Но если у меня получится, то Горыныч в счёт уплаты долга поможет мне защитить многострадальный Киев от лютоворонов.

Змей посопел с минуту, попыхтел в свои широченные шесть ноздрей и кивнул.

— Согласен, — просипели его глотки в унисон. — Но знай, — заявила первая голова из трёх, — если нас обманешь, гореть тебе и Киеву не от воронов, а от нашего пламени.

— Ты не похож на других богатырей, которые приходили сюда, чтобы нас убить, и умирали здесь, — добавила вторая голова крылатого ящера. — Веет от тебя чем-то странным: не живым, но и не мёртвым.

— А самое необычное — что ты не хочешь нас убить. Впрочем, понятно почему: наш огонь может спасти жалких людишек, — рассудительно прорычала третья голова змея и добавила: — А этот хитроумный смельчак — не худший из них.

Верно говорят корейцы, — резюмировал Федя: «Даже тигр любит своих детёнышей».

Жать чудищу его гигантскую когтистую лапу в знак заключения нашей сделки я не стал. Недолго думая, обернулся ястребом и полетел к Антоньевым пещерам в окрестностях Чернигова.

Теперь мне нужен был друид Ведамир, о котором рассказала Лана. Я верил и надеялся, что он выручит. Змеёныши Горыныча ведь тоже звери, имеют право на ветеринарную помощь, точно так же как и какая-нибудь домашняя болонка с благородной родословной.

Сначала разберёмся с вражескими лютоворонами, — строил планы Федя в полёте. Затем, придёт черёд и змея. Если он не станет вегетарианцем — ему же хуже. Нюрнберга не будет. Сразу к стенке. Здесь Добрыня оказался абсолютно прав. Временный союз как вариант — да. Дружба — нет. С такими мыслями отправился в путь к Десне.

Глава 5. Ведамир

Он оказался отнюдь не седовласым старцем. Ни говорящей совы на плече, ни магического посоха. Передо мной стоял коренастый мужчина с широким добрым лицом и умными голубыми глазами — точь-в-точь лесник. Я нашёл его именно там, где сказала Лана, — под раскидистым дубом. Он размышлял. Очереди из пациентов к нему не было.

Я обернулся из ястреба обратно в богатыря и приветствовал его. Ведамир не удивился моему преображению. Было видно, что это для него не в диковинку.

«Вольга, сканирую биополе целителя, — голос Феди прозвучал внутри с лёгким удивлением. — Его показатели биоэнергетической плотности зашкаливают. Это ходячий сгусток биоэнергии. Причина не ясна. В базах данных на этот счёт ничего, слепая зона».

— Приветствую тебя, Ведамир. Я от Ланы, — сказал я. — Она говорила, что ты добрый человек и искусный знахарь, который поможет в трудную минуту. Этот момент настал. Речь идёт о жизни и смерти.

Я кратко описал ему весь расклад: лютовороны, Киев, Змей Горыныч и его больное потомство.

— Если не вылечить его детёнышей, он откажется нам помогать, — заключил я.

Ведамир молча кивнул, без лишних слов собрал свою дорожную суму с травами-муравами, обрядовым серпом и прочими друидскими штуками. Помолился Святобору.

— Ведамир… а если не получится? — тихо спросил я. — Он же чудовище. Допустим, его детёныши умрут, змей же нас за миг спалит. Тогда всё пропало, Киеву не помочь.

Друид обернулся ко мне. Его взгляд был спокоен и ясен.

— Во-первых, получится. Я знаю зверей лучше, чем людей, ведаю об их хворях. Во-вторых, — он указал рукой на окружающий лес, — силы этой земли не оставят нас, Святобор не обделит духом. А в-третьих… чему быть, того не миновать, Вольга. Сомнения сейчас — смерти подобны. Ты сам сказал, что другого выхода, чтобы спасти людей, нет. Говорят, в Киеве стали забывать старых богов. Может, этот поступок напомнит им, откуда берётся настоящая сила.

Невозмутимость друида была заразительна. Я без лишних слов обернулся орлом исполинского размера. Ведамир взгромоздился мне на спину, и мы полетели. Пришлось побыть аэротакси. Что не сделаешь ради мира на Руси и спасения тысяч жизней?

Через пару часов мы приземлились у Калинова моста. Ведамир был крепок духом — его ничуть не смутили ни зловоние, ни устрашающий вид Горыныча. Тот разрешил ему пройти в пещеру, где мучились от жара и белой сыпи отпрыски звероящера.

Спустя пятнадцать минут Ведамир вернулся с глиняной чашей и попросил набрать воды из чистого ручья, а не из Смородины. Я мгновенно выполнил его просьбу.

Трое суток Ведамир не отходил от больных змеёнышей. Мы спали в шалаше, питались ягодами и зеленью, которую собирали. Рыбу из Смородины друид есть запретил, а дичи здесь не было. Каждое утро знахарь молился Святобору, лесному богу. В те времена христианство ещё полностью не выжило языческих идолов.

В первый день наша ветеринарная миссия чуть было не провалилась. Змеёнышам становилось совсем худо. Мы опаздывали. Ведамир нашёл меня и возбуждённо сжал мою руку в районе локтя.

— Белая хворь уходит в нутро зверей. Если не поторопимся, змеёнышам конец. Нужен корень ледоцвета, чтобы их спасти. Он растёт только у берега реки Смородины, где деревья не отбрасывают на воду тени. Найди его. Но будь осторожен — это может быть опасно. Когда найдёшь, оберни в суму и ни в коем случае не нюхай.

Я согласно кивнул. А что ещё мне оставалось делать? Друид описал, как выглядит растение, и я отправился на поиски.

Примерно через час я нашёл участок реки, на который деревья действительно не отбрасывали тени. Там, прямо у кромки воды, росли пучки ледоцвета. Я набрал несколько цветов, но, вопреки предупреждению Ведамира, не удержался и понюхал один из них.

Это было большой ошибкой. На меня накатило облако густого, молочного тумана. Видимость — нулевая. Куда идти? Что делать? Звать на помощь?

«Федя, где я? Что со мной?»

«Похоже, ты попал под воздействие токсичного зелья, — раздался словно бы издалека голос моего кремниевого напарника. — Будь осторожен. Химический эффект отравления дурманом должен сойти на нет, но нужно время».

Вдруг из тумана на меня начали нападать лютовороны. В отличие от киевских, они были не чёрными, а алыми, а их глаза сверкали маленькими жёлто-белыми молниями. Я выхватил меч-кладенец и начал рубить злобных птиц одну за другой. Казалось, моя битва продолжалась целую вечность. Затем крылатые твари исчезли, словно кто-то засосал их гигантским пылесосом.

Туман сгустился, стал тяжёлым и вязким. Послышалось шипение. Я посмотрел на землю. Из белой пелены на меня поползли полчища ядовитых змей: гадюки, кобры, тигровые, энгидриды, морские и многополосые крайты, тайпаны, двухцветные пеламиды, а также сетчатые. Я попробовал рубить их так же, как и лютоворонов, но тварей было так много, что я понял — не справлюсь.

Спасла только способность оборачиваться в птиц. Я быстро произнёс заклинание, затем обернулся в огромного аиста. Змеи в ужасе с жутким шипением начали расползаться от меня в разные стороны. Если бы аисты умели смеяться, я бы расхохотался, но у меня ничего не вышло.

Туман вокруг стал редеть, таять, как утренний пар над рекой. Спустя некоторое время очнулся, лёжа на берегу Смородиной. Очевидно, я замертво рухнул в беспамятстве ровно на том месте, где так неосторожно нарушил наставление Ведамира. Взяв суму с опасными цветочками, я поспешно ретировался к пещере Горыныча.

Когда я вернулся и протянул суму с ледоцветом целителю, Ведамир как-то странно посмотрел мне в глаза.

— Похоже, ты всё же нарушил мой наказ, — встревоженно произнёс он. — У этого поступка могут быть последствия. Но сейчас нам не до того. Обсудим позже.

Он ушёл в пещеру продолжать лечение отпрысков Горыныча.

На четвёртый день хворь от них отступила. Ледоцвет сотворил чудо. Змеёныши, щурясь от солнца, выползли из логова и закурлыкали. Каждая из голов тварей то и дело норовила ткнуться носом Ведамиру под мышку. У них даже за это право были мини-схватки между собой, с укусами и пусканием маленьких огненных фейерверков. Но голова каждого из них была настолько велика, что всякий раз упиралась в грудь могучего целителя, а не в его подмышку. Ну хоть что-то. К нему они начали относиться как ко второму отцу. Похоже, даже не помышляли его жрать, тем более жечь. Чувство благодарности и зверям не чуждо.

Горыныч не находил себе места от радости, сбрасывая со скал глыбы и хлопая крыльями. Когда он, наконец, успокоился, я жестом пригласил его возобновить наши переговоры.

— Мне нужно в Киев, — сказал я. — Лютовороны могут напасть в любой момент. Ты готов выполнить свою часть сделки?

Тварь утвердительно кивнула.

— Но есть условие, — продолжил я. — В благодарность за спасение потомства дай зарок не жрать и не жечь больше русских людей.

— Моя обязанность — охранять Сумрачную Глушь от живых, — прошипела первая голова змея. — Если славянский богатырь-оболтус явится сюда самоутверждаться, мы будем обороняться. Никакие зароки нас не остановят. Счастье зиждется на инстинктах.

«Она опять цитирует Ницше, — пояснил Федя. — Довольно начитанная тварь».

Вторая голова Горыныча подхватила эстафету у первой заявив:

— О сердце человека можно судить по тому, как он обращается с животными. Когда русские приходят хладнокровно убивать нас ради богатырской славы, их сердца окутал сумрак смерти.

«А эта снова обращается к высказываниям Эммануила Канта», — усмехнулся Федя.

Третья голова также не осталась в стороне от философского диспута, примирительно заявив: — Даже для трёхглавых тварей найдётся место в человеческом сердце. Пусть никогда ни одно живое существо, каково бы оно ни было, не узнаёт, горя.

«А третья голова снова цитирует Будду, правда, несколько искажённо», — сухо подытожил мой цифровой гуру.

— Это разумно, — согласился я. — Я тоже за счастье всем — и тварям, и людям. Но жизнь порой вносит свои коррективы в эту идиллию. Прошу тебя, Змей Горыныч: набеги на русские сёла и города — прекрати. Нас и так мало осталось, хотя женщины рожают по шестеро-семеро. С этого дня уймись. Если уж приспичит, питайся половцами, хазарами и прочими ворогами земли русской. А то, гляди, нарушишь зарок — и болезнь вернётся. Кто знает, может, это было предупреждение высших сил тебе за прошлые преступления.

Горыныч, скрипя клыками в пасти, кивнул.

Ведамир согласился вернуться к Десне своим ходом. Но пешком ему пришлось бы идти долго. А я был слишком благодарен ему за помощь, чтобы так просто отпустить одного в этот путь. Проблема разрешилась сама собой на следующее утро: к нашему ручью пришёл испить водицы огромный красный конь. Я таких лошадей никогда не видел — дикий, без седла, но почему-то не испугавшийся близости змеиного логова и людей.

Друид расценил это как дар от Святобора. Он медленно подошёл к дикому жеребцу-красавцу цвета зари. Конь не убежал, позволил потрепать себя по загривку. Ведамир что-то прошептал ему на ухо, и конь положил голову ему на плечо, словно знал его много лет.

— Я назвал его Святозаром, — сказал мне целитель.

Так, проблема его возвращения домой решилась. Мы обнялись по-братски. Змеёныши грустно выпустили прощальные струйки дыма, провожая своего спасителя, а Горыныч издал ласковый рёв, насколько умел. Так себе, но как смог. Не его тема. Мы видели, что старался.

Перед тем как уехать, Ведамир повернулся ко мне. Он посмотрел… нет, не в глаза, а сквозь них, через всего меня, куда-то дальше, в моё будущее и прошлое.

— Ты заколдован этим кольцом альфа-оборотня, Вольга. Я чую в тебе три духа. Один — от леса. Он свиреп и жесток, своенравен и стремителен, и связан с этим кольцом. Другой… из металла. Говорит на механическом языке без сердца. И не дух вовсе, а имитация. Связан с той вещью, что в тебе. А третий — это подлинный, которого нет ни на тебе, ни в тебе. Он над тобой - от Бога. Но задавлен первыми двумя. Чем дольше они живут в тебе, тем глубже пропасть между ними. Война внутри не поможет победить снаружи. Будь осторожен. Когда захочешь вернуться к себе настоящему — приходи, буду ждать…

Я кивнул. Ведамир пустил Святозара рысью и вскоре скрылся из вида.

Глава 6. Индекс пиццы

Фрэнк Макс уже несколько лет работал управляющим круглосуточной пиццерией «Pizza Kitchen GAC» вблизи одного из офисных зданий корпорации «Хронофаг». В ночь на 3 сентября 2037 года он с удовлетворением зафиксировал лавинообразный рост заказов со срочной доставкой в близлежащее закрытое корпоративное здание.

Фирменные пиццы разлетались словно горячие пирожки, их чаще всего заказывали оптом. Особой популярностью у служащих в эту ночь пользовалась сицилийская пицца — возможно, из-за острого соуса маринара и трёх видов мяса, а может, благодаря хрустящей тонкой корочке, которая, словно волны Атлантики, безмятежно окружала и слегка подтапливала аппетитные островки острой ветчины и сыра фонтина.

«Похоже, наши ребята из «Хронофаг» затеяли очередную специальную операцию, раз работают внеурочно и так сильно проголодались», — подумал Фрэнк и был почти во всём прав.

В департаменте дронов атмосфера оказалась не менее жаркой, чем в печи его пиццерии. Рядовые операторы возбуждённо гипнотизировали экраны мониторов, остервенело ворочая джойстики и управляя полётом огромной стаи лютоворонов, в очередной раз атакующих беззащитный древнерусский Киев. Удовольствия от нападения на мирных жителей большинство из них не испытывало — за исключением нескольких маргиналов. Тем не менее, приказ обязателен к исполнению. Тем более что работа щедро оплачивалась и давала немалые социальные привилегии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner