Универсальный пассажир. Книга 3. Дитя эмоций

– А мне здесь больше нравится, – Саяна покрутила ручку двери запасного выхода, и та с недовольным щелчком поддалась.

– Ты умеешь вскрывать замки? – удивленно спросил Морти.

– Скорее разрушать, – подмигнула девушка. – Дамир научил.

– Деструктивный из него учитель, – Флавус шагнул вперед, чтобы осмотреться. – Вроде пусто.

Саяна аккуратно прикрыла за ними дверь и защелкнула её изнутри ключом, торчащим из замочной скважины, чтобы охрана не заподозрила взлом.

– Найдем его спальню, – Морти понизил голос, будто боялся, что их могут услышать.

Дом спал. Не было слышно ни топота охраны, ни перешептываний, ни шелеста листьев под осенним ветерком, ни плеска воды в пруду.

Они быстро перебегали из комнаты в комнату в поисках Лукаса. На первом этаже никого не было, и они поднялись на второй. Морти осторожно проследовал сквозь дверь, снял капюшон и всмотрелся в темноту. Его зрение и слух, созданные по подобию летучих мышей, моментально адаптировались, позволяя обнаружить живой объект даже издалека. Эхолокация Флавуса уловила, как на кровати мирно посапывает юная девушка, лет шестнадцати на вид. Гид невольно вспомнил те золотые дни, когда прятался с Саяной в шкафу, мечтая о будущем.

Морти надеялся, что она продолжит создавать сувениры, а теперь Найда словно лепила из его глиняных нервов протекающий сосуд.

Отрицательно качнув головой, он вернулся к подопечной и перешел в следующую комнату.

Если спальня девушки выглядела как стеклянный аквариум, через который можно было разглядеть всю территорию у дома, то спальня Лукаса напоминала мрачный склеп – оцененный Флавусом по достоинству. Тяжелые шторы блэкаут нависали на каждой оконной стене до самого пола. Сюда не проникал лунный свет, и, вероятно, даже днем эти шторы не поднимали.

Мальчик не спал. Он беспокойно крутился  в собственной кровати, а затем резко сел на ней, всматриваясь в пустоту.

– Не уверен, что хочет спать, – произнес женский голос.

Гид обернулся к двум Флавусам, сидевшим на полу у письменного стола, в самой гуще темноты, словно были её порождением. Близняшки-альбиносы, такие же бледные, как и сам Морти.

Одна из них выглядела взрослой: с длинными белоснежными волосами, она покачивалась в позе лотоса, будто убаюкивала невидимого младенца.

– Но и не уверен, что хочет бодрствовать, – сонно протянула вторая, похожая на школьницу с белыми косичками – если не считать носа-пятачка.

Обе одновременно задвигали огромными заостренными ушами, торчащими из-под волос – уловили присутствие третьего гида.

– Здесь нет ничего интересного для тебя, Флавус, – хрипло проговорила старшая, обращаясь к Морти.

– Многие ушли. Многие остались. Но наш подопечный под защитой, – добавила младшая. Её голос звучал мягко, как звонкая, печальная песня, затихающая на ветру.

– Эдит. Лорина, – кивнул гид. – Я думал, вы ушли, как только появилась свобода.

Морти знал о них из рассказов других существ. Это были самые меланхоличные и, возможно, самые сильные  гиды среди всех Флавусов. Их подопечные становились поэтами и рыцарями, слагали стихи, устраивали дуэли, умирали за руку и сердце возлюбленной. Совершали героические поступки во времена рыцарских турниров.

Правда, всё это непременно сопровождалось слезами, страданиями и склонностью к неуверенности, граничащей с безрассудством.

– О какой свободе ты говоришь, Морти ? – старшая из близняшек, Эдит, прищурилась, и её алые глаза блеснули в темноте. Очевидно, они тоже были наслышаны о нем. – Сообщество распадается, как циррозная печень.

– Но мы всё еще функционируем. Кто-то должен восстановиться, – вставила Лорина.

Мальчик вздрогнул, когда дверь в спальню тихо отворилась, и внутрь вошла Саяна. В отличие от Флавусов, она не сразу сориентировалась в темноте, но Лукас смог. Его глаза давно привыкли к отсутствию света. Он юркнул под кровать и зажал рот рукой, чтобы не выдать себя.

– Ничерта не видно, – раздраженно выдохнула Саяна. – Лукас, ты где?

– Он под кроватью, – буркнул Морти. – Ты его напугала.

– Ну да, я же страшнее загробной троицы в потемках, – пробурчала девушка, осветив комнату неестественным огоньком, трепещущим на кончиках пальцев. Свет выхватил из тени фигуры близняшек. – Вы его гиды?

– Уходи, – сказали обе в унисон, вставая. Их крылья развернулись с сухим шелестом, как свитки. – Оставь мальчика в покое.

Морти уже знал, чем может закончиться такая встреча. Найда вспылит и просто уничтожит этих Флавусов, расчистив путь к своей цели.

– Постойте, – спешно заговорил он, лихорадочно перебирая варианты. Нужно было срочно сбить напряжение. – Это воля Архонта. Он приказал доставить мальчика к себе. Вы можете пойти с нами… или остаться.

И лучше бы вам остаться.

Лорина встряхнула головой – её косички подпрыгнули и снова мягко упали на плечи.

– Почему Архонт заинтересовался Лукасом?

– А почему мы вообще должны отчитываться перед вами? – встряла Саяна, и Морти тихо застонал. – Таков приказ.

– Ты видишь нас, – прошипела Эдит, всё еще не сводя напряженного взгляда.

– И слышишь, – добавила Лорина. – Как это возможно?

– У моей подопечной… открылся необычный дар, – осторожно ответил Морти. Не уточняя, что этот дар заключался в том, чтобы убивать существ в состоянии аффекта. – Архонт считает, что и у мальчика есть способность. Мы просто пока не знаем, какая именно.

– Удовлетворились? – нетерпеливо бросила Саяна.

Она присела и заглянула под кровать, где Лукас всё еще дрожал, вжавшись в пол.

– Привет, Лукас, – мягко улыбнулась она. – Ты меня пока не знаешь, но я знакома с тобой. Ты мечтал о переменах?

Ребенок сдавленно пискнул, кивая.

– Я хотел, чтобы родители перестали ссориться… Чтобы мама не злилась на Зою… Чтобы в доме снова стало тихо.

– Меня зовут Саяна. Я пришла исполнить твое желание, – пропела Найда, и Морти передернуло. Он уже слышал этот тон. – Если пойдешь со мной, я научу тебя быть сильным. Родители перестанут ругаться. Они начнут тобой гордиться.

– А куда мы пойдем? – мальчик нехотя выполз из-под кровати и сел рядом с ней.

– Это очень красивое место, Лукас, – продолжала девушка. – Там пахнет яблоками, там много зверей… Может, ты даже найдешь друзей. Ты особенный. Как и мы.

– Но… я самый обычный, – пробормотал он. – Мама называет меня робким мышонком.

– Каждый мышонок вырастает, – Саяна протянула руку и взяла его за ладонь. Морти увидел, как воля в глазах мальчика медленно угасает – тот же взгляд был у тетушки Эстер. – Всё зависит от тебя. А мы поможем.

Лукас поднялся и кивнул, обняв Саяну за талию. Найда властно опустила ладонь ему на темя.

– Мы пойдем с подопечным, – уверенно заявила Эдит.

– Мы не оставим мальчика, – вторила Лорина.

– Вы не обязаны. Больше нет, – попытался переубедить их Флавус, заранее зная, что это бессмысленно. Ему хотелось умолять, шепнуть им план, сунуть записку… Но Саяна не сводила с него взгляд.

– Пусть идут, – ухмыльнулась девушка. – Дамиру нужны союзники. Чем больше, тем лучше.

– С кем ты разговариваешь? – тихо спросил Лукас, вглядываясь в ту часть комнаты, где стояли Флавусы.

– С нашими друзьями, – спокойно ответила Саяна. – Позже ты с ними познакомишься. А пока нам нужно быть тихими.

– Как мыши? – наивно уточнил мальчик.

– Именно.

– Уже очень поздно. Родители спят. Вряд ли они разрешат мне гулять в такое время, – между его бровей легла осторожная складка.

– Мы расскажем им утром, – сказала Саяна, вскинув подбородок, будто отдавая команду. – Они не будут против, когда узнают, что я была с тобой.

Мальчик потер сонные глаза, заслезившиеся от зевка, и вышел из комнаты следом за ней. Настороженные и мрачные, Флавусы неохотно двинулись за ними, не проронив ни слова.

* * *

Они тихо спустились по лестнице, направляясь к запасному выходу. Лукас взволнованно теребил в руках завязки на пижамных штанах с желтыми утятами. Яркая ткань контрастировала с его мраморно-белой кожей. Внезапно Саяна остановилась, и мальчик налетел ей в спину.

– Лукас, – прошептала она так тихо, что он едва её услышал. – Как нам выбраться отсюда незаметно? Мы ведь не хотим тревожить охрану… или будить твою семью.

Он немного подумал, потом кивнул и показал в сторону галереи.

– Там можно открыть окно и выбраться через южную изгородь. Сестра всегда так делает.

– Умный мальчик, – Саяна с улыбкой потрепала его за щеку и направилась туда.

В галерее было светлее, чем в остальной части дома: полнолуние вступило в свои права, заливая антиквариат и картины мягким серебром. Когда Найда украдкой взглянула на работы, она шумно втянула воздух. Её рука потянулась к полотну Вана, тонкий палец обвел подпись в углу картины.

– Константин, – с почтением произнесла она.

– Я очень люблю этого художника, – просиял Лукас, будто впервые кто-то разделил с ним это чувство. – У него такие странные, красивые картины.

– Ты даже не представляешь, насколько, – усмехнулась Саяна и сняла картину со стены.

– Что ты делаешь? – удивился Морти.

– Мы забираем её с собой, – спокойно ответила она, не глядя на него. – Это будет наш талисман. Или пусть пылится среди тех, кто не способен оценить глубину? Нет уж. Верно, Лукас?

Мальчик кивнул, одобрительно улыбаясь.

– Вы кто? – раздался голос.

Все резко обернулись: в приоткрытых дверях галереи стояла Зоя со стаканом апельсинового сока, испуганно глядя на Саяну.

– Друг… или плохой сон. Выбирай сама, – пожала плечами Найда.

И прежде чем девушка успела разбудить родителей, Саяна сжала кулак.

Глаза Зои закатились, и она медленно осела на пол.

– Прекрати! Она же ребенок! – вскрикнул Морти, а близняшки-Флавусы забили крыльями, как встревоженные курицы.

– Ей не больно, – спокойно сказала Саяна, наслаждаясь своей силой. – Поспит до утра, пока давление не придет в норму.

Лукас, похоже, не испугался. Он подобрал упавший стакан, наступив босой ногой в цитрусовую лужу, подложил под голову сестры подушку и осторожно убрал волосы с её лица.

А потом произошло то, что Морти позже внес в свой личный список событий, пугающих его до чёртиков.

– Зое будет одиноко без меня, – тихо сказал Лукас, глядя на сестру. – Я хочу, чтобы с ней осталась частичка меня… чтобы ей не было страшно в темноте.

Лорина вскрикнула.

Её словно притянуло магнитом к телу Зои. Она встала рядом с ней и не смогла отойти.

– Что происходит? – зашипела Эдит.

– Я… я не могу… – в панике пробормотала Лорина, дергаясь, как пойманная птица. – Меня… привязали к ней.

– Как это «привязали»? – яростно спросила Эдит. – Это невозможно! Близнецы-Флавусы не разделяются! Как ты можешь?

– Я не могу, – спокойно отозвалась Найда. – А вот он – может. Теперь всё по его правилам.

Лукас открыл окно. Свежий осенний воздух ворвался в галерею, шевельнув его прямую чёлку. Он перелез наружу и поманил Саяну.

Морти виновато взглянул на Эдит.

– Простите… Я предупреждал. Но сила Нулевых Субъектов до конца не изучена.

– Я не оставлю Лорину, – упрямо рявкнула Эдит.

– Ты нужна нашему подопечному… – всхлипнула Лорина, всё еще тщетно пытаясь отделиться от Зои. – Найди способ это исправить. Мы еще встретимся.

– Мы еще встретимся, – эхом повторила Эдит и скользнула за Морти в окно.

Погода стремительно портилась, словно вся боль Флавусов прорвалась сквозь хмурое небо. Ливень обрушился резко, заглушая все прочие звуки.

Лукас подвел Саяну к южной стороне ограды и показал детским пальцем на выступы в каменной стене – по ним без особого труда можно было вскарабкаться.

– Здесь, – сказал мальчик.

Саяна подхватила Лукаса, осторожно поддерживая снизу, пока тот карабкался по выступам вверх. Затем легко перемахнула следом, не выпуская из левой руки картину – теперь уже надежно спрятанную в чехол, который она успела найти в галерее. Эдит злобно расправила крылья и взмыла над оградой, будто бросая вызов ночному небу.

Морти оглянулся на дом. В одном из окон он увидел Лорину. Она стояла помахивая ему рукой, как забытая кукла, с которой взрослый ребенок больше не хочет играть.

Гид натянул капюшон, сожалея, что не может в полной мере ощутить ливень на своей коже. Затем бесшумно прошел сквозь изгородь, как призрак – навсегда изгнанный из дома Дольманов.

Роскошного дома, где утром Зоя сообщит родителям о пропаже брата… и странной, липкой, как пролитый сок, тени, опустившейся на их семью.

Тени, что вытекала из трещины, давно проросшей в их семье – и теперь расколовшей её окончательно.

Глава 7

В те спокойные времена, когда Сообщество строго придерживалось устава Высшего мира, при Архонте всегда находились эфоры-прислужники – такие, как Наиль и Дарий. Они безоговорочно исполняли волю лидера и неустанно следили за тем, чтобы его внешний вид оставался безупречным.

Теперь же, в третий раз проходясь по сапогам черным кремом, Дамир вздохнул и окинул взглядом отполированную юфть. Ему всегда импонировала эта разновидность офицерской обуви из прошлого – сапоги из мягкой, но прочной кожи, доходившие до середины голени. Они были неотъемлемой частью парадной формы и чем-то напоминали о порядке, которого так не хватало сейчас.

Во времена своей работы под прикрытием среди высшего командного состава Дамир любил повторять:

– Мокрая тряпка, восковый крем и терпение.

Сегодня, когда его собственная «империя» стремительно канула в лету, эта старая фраза вызвала у эфора лишь блеклую улыбку. Он отложил губку и сдержанно оценил результат, мягко стукнув сапогами друг о друга. Темная поверхность кожи заиграла благородным блеском – как зеркало на закате.

– Любитель ретро-шмоток? – с ехидной ухмылкой осведомился Рой, скрестив руки на груди и изучающе глядя на своего бывшего главврача.

Дамир выпрямился, тут же вернув себе холодный, отстраненный взгляд, и поправил брюки, аккуратно заправленные в сапоги.

– Что-то хотел, Хельвик?

– Я вроде как вопрос задал, – набычился Рой.

Архонт отметил, как стремительно на лбу человека вздулась вена.

Но Дамиру было не привыкать к подобным вспышкам – всего пару месяцев назад он стоял перед разъяренной толпой, поднятой против него давним другом и по совместительству Примархом Сарапуллов – Вергизом.

– И получишь ответ, если я посчитаю нужным, – отрезал Архонт. Лоб Хельвика тут же разгладился.

На каждую кислоту найдется свой нейтрализатор .

– Понял, – примирительно буркнул Рой. – Вообще, я пришел спросить, куда делась Саяна?

– Уже соскучился? – хмыкнул Дамир. – Я поручил ей с Морти задание. До утра их не будет.

– А когда мне  найдется работа? – Хельвик хмуро сжал кулаки. – Я, конечно, благодарен, что ты вытащил меня из той тюрячки, но хочется уже размяться, а не сторожить ведро с червями, пока девушка прокачивает свои навыки.

– Для этого тебе придется сначала найти собственные, – бросил Дамир и направился в сторону амбара, где Эстер хранила старые вилы и всякий хлам: вещи, что еще хранили на себе приятную память, но уже ожидали судного дня на пути к мусорке. – Идем со мной.

Рой зашагал за ним, оставляя глубокие следы от своих ботинок на сырой земле.

В амбаре ярко горел свет – Дамир заранее позаботился о том, чтобы на всем участке заменили лампы и расставили фонари по периметру. Меньше всего Архонту сейчас были нужны неожиданные гости или любопытные глаза. Именно поэтому следовало срочно разобраться с новой проблемой – той самой, на которую случайно указал Флавус, сам того не подозревая.

Дамир коротким приказным жестом указал на тяжелые двери амбара, и Рой, не задавая вопросов, с усилием распахнул их. Двери открылись с грубым скрежетом, как будто просыпались после долгой спячки.

Внутри оказалось неожиданно просторно и, к удивлению Хельвика, чисто. Вдоль стен ровными рядами стояли старинные сундуки с отломанными ручками и потрескавшимися от времени замками. В пыльных щелях между ними тускло поблескивали забытые гвозди, мотки проволоки и потрепанные ремни. Из угла тянулся терпкий запах сухих дров – у стены стояла аккуратная дровница. Рядом высился широкий железный шкаф, доверху забитый инструментами для вспашки, прополки и мелкого ремонта – след векового сельского упрямства.

Дамир посмотрел на Роя и, вдыхая древесный запах опилок, спросил:

– Что ты чувствуешь, Хельвик, находясь здесь?

– То же, что любой человек в амбаре, – хохотнул Рой. – Что сейчас дадут какую-нибудь грязную работенку или попросят починить старый трактор.

Архонт покачал головой:

– Ты уже знаком с Морти. Вспомни день вашей первой встречи. Какие эмоции ты тогда испытал? Что-то нехарактерное, чуждое тебе?

– Было тоскливо, – Рой поежился. – Как будто собаки на душе завыли.

– Каждый гид призван усиливать в человеке определенный набор качеств. Морти относится к Флавусам и отвечает за… – Дамир слегка улыбнулся глазами. – Назовем это скромностью.

– Имел я такую скромность, – Рой усмехнулся.

– Судя по тому, что ты, друг мой, с детства обходился без наставника, ты «имел» большинство качеств, – Архонт пожал плечами. – И это дало тебе определенные привилегии. В отличие от других, более приземленных людей.

– Например?

– Например, ты способен острее чувствовать эмоции, которые тебе не присущи.

– Сплошное раздражение, – фыркнул Рой. – Нытики и наивные дети кругом.

– Вот именно, – шаги его отполированных до блеска сапог глухо разнеслись по амбару, пока Дамир направлялся к дровнице. – Твоя агрессия – это лакмус. Компас, указывающий на гида.

– Ты сейчас сравнил меня с ищейкой? – Рой прищурился.

– Называй как пожелаешь. Но если ты действительно хочешь, чтобы я научил тебя пользоваться своей силой, – раскрой её.

Эфор взял из шкафа грабли, подошел к дровнице и, стоя сбоку, зацепил ими сдерживающие замки. Резко дернув металл на себя, он освободил завал.

С грохотом тяжелых бревен дрова покатились по полу, обнажая нишу за дровницей. Там, в единственном укрытии, которое, как она полагала, оставалось тайным, сидела Нимэя. Сгорбленная, настороженная – как рептилия, нашедшая убежище среди поваленных деревьев в знойный полдень.

Стоило ей увидеть Архонта, как чешуя под светлой льняной майкой завибрировала – точно хвост гремучей змеи. Зеленоватые отблески пробежали по рукам, украшения на теле дрогнули. Яркие янтарные глаза метнулись вверх, встретились с его взглядом – и Нимэя сразу поникла.

Кожа её разгладилась, потемнела – стала ровной, золотисто-смуглой, как у странницы с юга. Гид непроизвольно потянулась к пыльному пальто, на котором сидела, будто ища в нем хоть иллюзию защиты.

– Что ты чувствуешь, Хельвик? – Архонт смотрел на Номадума с властным спокойствием и едва уловимым блаженством. Она не пыталась сбежать – лишь тревожно переводила взгляд с Дамира на Роя, словно искала в ком-то из них спасение.

Хельвик не видел гида – лишь смутно ощущал перемены в воздухе, и потому просто нахмурился и тяжело втянул носом запах опилок и старого дерева.

– Скуку, – наконец выдал он после долгой паузы. – Мне скучно. И я хочу уйти отсюда. Уехать как можно дальше. Начать новую жизнь.

Архонт аккуратно присел напротив гида и улыбнулся – так, будто застал непослушного ребенка за игрой в прятки.

– Ночью здесь холодает, – спокойно сказал Дамир, хотя одного его голоса было достаточно, чтобы тело Номадума дрогнуло. – Пойдем в дом, Нимэя? Иначе соседи решат, что я невежлив с гостями.

– Там чё… кто-то есть? – Рой шагнул назад и задел цепь на двери. Та лязгнула так громко, что испугала и человека, и гида.

Нимэя резко вскочила и метнулась к выходу, но Архонт перехватил её за руку. Кожа под его ладонью была прохладной и шероховатой. Опилки, застрявшие в косах гида, осыпались на рукав Дамира. Он задержался лишь на долю секунды, затем смахнул их свободной рукой.

– Не паникуйте так, друзья, – сдержанно произнес он и кивнул на Нимэю. – Это моя коллега. Такая же, как Морти.

– Она тоже из Флавусов? – напрягся Рой. – Что-то не похоже…

– А я-то думал, ты необучаем, – цокнул Дамир. – Она – Номадум. Отвечает за дух приключений. Именно этот стимул ты и уловил.

– Да я уже чемоданы готов паковать, – гоготнул Хельвик.

– Архонт… – Нимэя слабо дернула рукой, будто этот жест мог выкупить её свободу. – Прос-сстите меня.

– За что мне тебя прощать? – Дамир изобразил искреннее удивление, хотя внутри всё грохотало от ярости. Но он был известен своей выдержкой, и не собирался уступать чувствам. – Ты просто приглядываешь за своей подопечной. Так ведь?

Нимэя быстро кивнула, опустив взгляд.

– Я ждал тебя, – продолжил Дамир. – Но, признаться, был немного расстроен. Ты первой поздоровалась с Морти, проигнорировав своего покровителя. Я тебя чем-то обидел?

– Что вы, Архонт! – гид вздрогнула. – Я не хотела Вас-сс беспокоить…

– Я дал тебе непыльную работу, – перебил её Дамир. – Ты много лет честно служила на благо Сообщества. Так что же изменилось?

– Племянница Эс-сстер, – осуждающе бросила Нимэя. – Она что-то сделала с моей подопечной. Эстер никогда не была такой безвольной… А теперь я едва могу прикос-сснуться  к ней.

– Эстер избрана помогать Высшему миру, – произнес Архонт, отпуская гида и легким жестом обводя пространство. Избрана, чтобы помогать мне. – Ты должна гордиться своей работой, Нимэя. Немногим выпала честь участвовать в восстановлении Сообщества. Разве ты против?

Нимэя сжалась, обхватив себя руками, словно пыталась слиться с хламом вокруг. Она понимала: Архонт играет. Хищник уже выследил добычу – и просто ждет, когда та перестанет сопротивляться.

«Надо было уходить, когда Морти дал мне шанс-сс» , – кольнула запоздалая мысль.

Теперь оставалось лишь надеяться, что Дамир не решит покончить с ней прямо здесь.

– Я вс-ссегда была верна вам, – смиренно произнесла она. – Ничего не изменилось. Прос-сстите, если заставила вас усомниться во мне, Архонт.

Дамир хлопнул в ладоши.

– Вот и славно. Раз мы уладили это недоразумение – пойдемте в дом. Я представлю тебя Рою как следует.

Хельвик, всё еще не до конца привыкший к виду людей, разговаривающих с пустотой, стиснул зубы и зашагал следом за Архонтом. Закрывая амбар, он на всякий случай приподнял дверцу, надеясь, что не прищемил невидимку.

* * *

Эстер привычно хлопотала на кухне, когда мимо неё величественно проследовал Дамир, направляясь в свою спальню, а за ним – Рой. Мужчина на секунду встретился с тетушкой взглядом, и женщина расплылась в туманной улыбке.

– Я испекла вишневый пирог. Саяна его обожает. Он в духовке – греется, чтобы подать горячим, как только она вернется. Не желаете кусочек, мистер Хельвик?

Рой замешкался, всем своим видом выдавая желание, но Дамир резко бросил через плечо:

– Присоединимся позже. Спасибо.

В спальне Архонта было просторно. Стоило ли удивляться, что он обустроился в самой большой комнате в доме, желая хоть как-то подчеркнуть свой вес.

У стены напротив окна стоял старинный шкаф, цвета горького шоколада, с глянцем, напоминающим засохшую кровь. Его дверцы украшали выцветшие резные животные, у которых были слишком тонкие лапы и слишком внимательные глаза. Над шкафом висело узкое зеркало – мутное, с трещиной в углу, как будто оно не просто отражало, а наблюдало.

Архонт жестом велел Нимэе встать напротив.

– Яви себя земному, – повелительно сказал эфор.

– Нам не прис-сстало нарушать баланс, Архонт, – Номадум испуганно взглянула на Хельвика, который уже неотрывно вглядывался в зеркало, явно ожидая увидеть нечто.

– Баланс уже нарушен, – вздохнул Дамир. – А раз вам предстоит работать сообща, вы должны познакомиться. Рой должен понимать, с кем имеет дело.

Нимэя тревожно зашипела, обнажая длинный язык. Казалось, сам факт появления перед человеком причинял гиду нестерпимый дискомфорт. В этом было что-то почти постыдное, как если бы Номадума выставили обнаженной на центральной площади.

По поверхности зеркала пробежала легкая рябь – словно его покрыла тонкая пленка воды. А затем в отражении показалась Нимэя. Она пыталась принять максимально человеческий облик: меньше зеленоватой чешуи, более привычная для земного глаза поза её худощавого, гибкого тела. На фоне статного Архонта она выглядела почти болезненно хрупкой. И неудивительно – гид мало питалась, лишь изредка ухитряясь остаться с Эстер наедине хотя бы на минуту.

Но глаза… Глаза не поддавались трансформации. Ярко-желтые, светящиеся, они с вызовом смотрели на Роя, вязкие, как смола, готовая облепить всё живое.

В воздухе повисла тревожная, плотная тишина – будто застывшее напряжение невысказанных желаний.

И Хельвик, внезапно, снова ощутил знакомую тяжесть. Вспомнились старые, горькие обиды – как отец никогда не брал его с собой на рыбалку. Тогда он был еще совсем юным, темноволосым мальчиком, и, по мнению отца, пугал всю рыбу в округе. А Рою просто не хотелось, чтобы её вытаскивали из привычной, уютной среды ради одного ужина.