Теория интеллектуальных систем препринт

У отдельных клеток подсистемами моделирования могут являться органеллы, сложные химические каскады, то есть различные подсистемы и процессы внутри клетки. Входящими сигналами внешней среды чаще всего являются химические молекулы. Например, для нейрона входящим сигналом чаще всего являются нейромедиаторы либо другие сигнальные молекулы, подсистемой моделирования нейрона могут быть какие-то его части, например, NMDA-рецептор, способный на короткое время усилить свою работу в случае прохождения импульсов определённой силы, или это может быть сложный химический каскад внутри нейрона, способный привести к увеличению количества рецепторов на синаптической мембране.

Наверное, самым большим недостатком интеллектуальных систем, способных обучаться по второму А типу, является отсутствие возможности записывать последовательности сигналов. Казалось бы, условный рефлекс, состоящий из нескольких нейронов, выстроенных в цепочку, с подходящими к нему сбоку отростками нейронов, может запомнить последовательность внешних сигналов, и это действительно так, но данная последовательность будет очень непродолжительной. Продолжительность активации рефлекса, состоящего из нескольких нейронов, составляет максимум несколько десятков миллисекунд. Последовательность сигналов, например, от различных рецепторов продолжительностью несколько десятков миллисекунд (стандартное время одного рефлекса менее 20–30 миллисекунд) не успеет сохранить важный объём информации из внешней среды. Например, по данным исследований, продолжительность одной фонемы различных языков мира составляет от 70 до 200 миллисекунд [22; 23], поэтому для животных, имеющих только рефлексы, времени не существует. Они способны сохранять только совокупности сигналов, и, соответственно, какая-нибудь условная медуза сможет почувствовать, что внешний объект, например, одновременно вкусный и светлый, но она не сможет в принципе понять, что он движется, потому что движение — это несколько последовательно зафиксированных положений объекта. Возможность фиксировать последовательности сигналов принципиально важна для многих животных, например, сейчас вы читаете данную статью и понимаете её смысл потому, что можете не только зафиксировать совокупность букв, но и их последовательность. Обучение, при котором используются последовательности сигналов, мы будем называть обучением по второму Б типу.

1.4. Обучение второго типа Б: от условных рефлексов к первому мемстинкту

В эволюции сначала появились безусловные рефлексы, а затем — условные, подробно разобранные в революционных работах Эрика Кандела [24; 25]. Условные рефлексы работают следующим образом: на каком-либо нейроне, например на моторном, сходятся несколько так называемых модулирующих сигналов, которые приходят от структур, способных активироваться сигналами, совпадающими с положительными либо отрицательными процессами внешней среды, — например, болевым сигналом, совпадающим по времени с повреждением организма, либо сигналами, означающими, что рядом находится потенциальный партнёр или еда. Как мы видим, эти процессы либо способствуют передаче генетической информации следующему поколению, либо препятствуют ей, а структуры, фиксирующие их, появились в результате обучения первого типа. Но об этом мы будем говорить чуть ниже. Здесь же отметим, что животное, имеющее условные рефлексы, может запомнить сигнал или даже совокупность сигналов, совпадающую по времени, например, с каким-либо движением. Это очень замечательное умение, но вся память при этом зависит от одного-единственного нейрона, разрушение которого безвозвратно удалит всю память и даже саму возможность обучения, что вероятнее всего приведёт к смерти животного. Потомки репликаторов решили эту проблему самым доступным для них методом — они клонировали эту клетку: вместо одной клетки появился целый сгусток клеток.

Наблюдая за живыми популяциями нейронов у современных организмов, мы можем увидеть, что они очень часто возбуждаются синхронно, волна возбуждения возникает в одном месте такой популяции, распространяется на соседние нейроны, от них — на соседние с ними и так далее. Такие осцилляции подобны волнам от брошенного в пруд камня. Мы не знаем, как всё происходило на самом деле, но можем предположить, что первая осцилляция, возникшая в подобной популяции нейронов, погубила её носителя, ведь он испытал нечто похожее на эпилепсию мозга, но системы, развившиеся из первичных репликаторов, очень эффективно умеют дублировать свои подсистемы, в этом легко убедиться, пересчитав количество сегментов у многоножек или хотя бы количество позвонков у позвоночных животных. Количество подобных популяций нейронов очень быстро могло удвоиться, утроиться и т. д.

Наши размышления о появлении нескольких дублирующих популяций нейронов хорошо подтверждаются недавним исследованием Jokhai et al. [26]. Учёные показали, что на стадии гаструляции возникают две независимые популяции клеток-предшественников, которые никогда не пересекаются и не могут перейти друг в друга: передняя нервная эктодерма (экспрессирует ген Otx2, даёт начало переднему и среднему мозгу) и задняя нервная эктодерма (экспрессирует ген Gbx2, формирует задний мозг). Более того, у этих популяций принципиально разная организация хроматина, что делает невозможным переход клеток одного типа в другой. Эта двухчастная схема оказалась эволюционно консервативной: она обнаружена у цыплят, данио-рерио и даже у жёлудевых червей, отделившихся от нашей линии около 550 миллионов лет назад. Это позволяет реконструировать эволюционный сценарий: как минимум у общего предка вторичноротых две независимые нервные системы были объединены в один орган — общий мозг.

Первая система у всех потомков умеет волнообразно возбуждаться — это передний мозг хордовых, процеребро членистоногих, грибовидные тела насекомых, — а вторая система научилась модулировать первую. Об этом мы будем говорить ниже.

В настоящий момент мы можем видеть у хордовых животных пять мозговых пузырей на определённых стадиях развития эмбриона. При наличии нескольких дублирующих до некоторой степени друг друга популяций нейронов наличие осцилляции в одной из них уже не было смертельным недугом, с одной стороны, а с другой стороны, наличие популяции, возбуждающейся волнообразно, позволило, наконец, животным научиться записывать последовательности сигналов. Такая популяция нейронов, в Общей когнитивной теории [19] она называется мемстинктом — от латинских слов memoria (память) и instinctus (инстинкт), — могла возбуждаться уже сотни миллисекунд, по крайней мере, характерная продолжительность последовательности сигналов, фиксируемая мозгом современных животных, составляет около 250 миллисекунд. Например, продолжительность одной фонемы разных языков, как мы уже упоминали, составляет от 70 до 200 миллисекунд, а продолжительность среднего слога, состоящего из двух фонем, составляет около 200 миллисекунд [27], средняя продолжительность фиксации взгляда — 250 миллисекунд [28]. Таким образом, последовательности сигналов продолжительностью в несколько сотен миллисекунд достаточно для фиксирования большинства процессов, происходящих во внешней среде. Впервые у животных появилось понятие о времени. Они смогли понять, что сначала происходил один процесс, а затем другой, увидеть движение, услышать последовательность звуков и т. д. и т. п. Это очень важное изменение в процессе обучения, поэтому мы выделим данный способ обучения и назовём его второй тип обучения Б.

Попробуем разобраться, как наша популяция нейронов, первый мемстинкт, может записывать последовательности сигналов от рецепторов, для этого максимально упростим её и представим в виде схемы. Здесь необходимо сделать важное уточнение. На самом деле запись последовательности сигналов происходит только при наличии дополнительных модулирующих сигналов — тех самых, что приходят от второй части нервной системы. Подробно этот механизм мы разберём ниже, особенно в Главе 3. Сейчас же, для упрощения, мы не будем рассматривать модулирующие сигналы: нам важно понять сам принцип записи последовательности сигналов.

Рисунок 1.1

Представим себе животное, имеющее первый мемстинкт (см. рисунок 1.1), и допустим, что эта популяция нейронов имеет форму шара и её возбуждение начинается из центра, тогда в самом центре этой популяции находятся нейроны, обозначим их цифрой I, которые будут возбуждаться в самом начале (первые 80 миллисекунд), затем (вторые 80 миллисекунд) будут возбуждаться нейроны, которые мы обозначим цифрой II, расположенные вокруг центральной популяции, а после них (последние 80 миллисекунд) будут возбуждаться нейроны, расположенные на самой периферии нашего шара, мы обозначим их цифрой III. Соответственно, вся популяция будет возбуждаться 80 + 80 + 80 = 240 миллисекунд. Кроме того, в нашей очень упрощённой схеме животное будет иметь три тактильных рецептора, способных собирать информацию о прикосновениях, один из которых располагается на голове животного, обозначим его цифрой 1, второй располагается на спине, обозначим его цифрой 2, а третий располагается на хвосте, обозначим его цифрой 3. Также наше животное будет иметь зону мозга, запускающую движение, сигналы из которой также будут приходить к нейронам нашего мемстинкта. Для нашего условного животного очень важно понимать, с какой стороны к нему приближается другое животное. Если сначала срабатывает рецептор номер 3, затем 2 и потом 1, возможно, это на него нападает хищник, дотягиваясь сначала до хвоста, затем до спины, чтобы иметь возможность повредить голову, а если последовательность срабатывания рецепторов 1, 2, 3, возможно, это приближается особь противоположного пола. От каждого рецептора отходят отростки, они ветвятся и приходят к нейронам, расположенным во всех трёх зонах, соединяясь с ними через синапсы. От рецептора номер 1 отростки приходят к нейронам I, II, III, от рецептора номер 2 — также ко всем трём зонам I, II, III, и от рецептора номер 3 отростки также подходят ко всем трём зонам нейронов. Представим, что во внешнем мире происходит какое-либо событие, например, к нашему животному быстро приближается хищник, при этом происходит также осцилляция, волновое возбуждение нашего мемстинкта. Сначала срабатывает рецептор номер три, сигнал от этого рецептора приходит к нейронам, расположенным во всех трёх зонах, в этот момент начинают возбуждаться нейроны, расположенные в зоне I (см. рисунок 1.2). В соответствии со STDP-эффектом, синапсы, на которые сигнал пришёл перед срабатыванием нейрона, усиливаются, поэтому синапсы в зоне I, на которые пришёл сигнал от рецептора номер три, усилятся.

Рисунок 1.2

Следующие 80 миллисекунд хищник будет перемещаться от хвоста к спине нашего модельного животного и через 80 миллисекунд заденет рецептор номер два, который пошлёт сигналы во все три зоны популяции нейронов. В этот момент в нашем мемстинкте успеет полностью возбудиться зона I и начнёт возбуждаться зона номер II, поэтому её нейроны получат сигнал сразу перед своим возбуждением и в соответствии с правилом STDP синапсы, получившие данный сигнал, усилятся (см. рисунок 1.3). Через 160 миллисекунд после прикосновения к рецептору номер 2 наш хищник достигнет рецептора номер 1 и прикоснётся к нему. Нейроны всех трёх зон получат сигналы, и сразу после этого начнут возбуждаться нейроны зоны номер III, синапсы между рецептором номер 1 и соответствующими нейронами зоны номер III также усилятся (см. рисунок 1.4).

Рисунок 1.3

Рисунок 1.4

Если в момент такого нападения наше животное сократит какие-то мышцы, выполнив движение, которое позволит ему выжить, сигналы от тех частей мозга, которые запустили это движение, также могут сохраниться через усиленные синапсы, например нейронами зоны номер II или III. В результате в будущем прикосновение к рецептору номер 3, расположенному на хвосте, через усиленные синапсы сможет активировать нейроны, расположенные в зоне один, если после этого сработает рецептор номер 2, весь мемстинкт начнёт волнообразно возбуждаться, что вызовет активацию синапсов, соединяющих его с зонами коры, вызывающими движение, и животное повторит движение, спасшее ему жизнь в прошлый раз.

Наконец, животные научились сохранять последовательности сигналов и обучаться по второму Б типу, это привело к настоящей революции в развитии мозга. Возможно, самое примитивное на данный момент животное, имеющее мемстинкт, — это виноградная улитка (Helix pomatia), у которой мы можем наблюдать волнообразно возбуждающуюся популяцию нейронов — процеребро [29].

1.5. Инстинкты как врождённые детекторы последовательностей

Итак, в ходе эволюции появились волнообразно возбуждающиеся популяции нейронов — мемстинкты, — которые при дополнительных условиях, а именно при модулирующих сигналах, могли сохранять последовательности внешних сигналов.

Примерами таких модулирующих структур могут служить октопаминергические и дофаминергические нейроны, иннервирующие грибовидные тела насекомых [30; 31], а также серотонинергические нейроны метацеребрума и октопаминергические нейроны буккальных ганглиев, посылающие проекции к процеребру моллюсков [32; 33]. Давайте назовём подобные структуры протоинстинктами, поскольку они уже могут реагировать на сигналы, важные для выживания объекта, но ещё не умеют реагировать на последовательности сигналов, как происходит, например, у млекопитающих.

Определение протоинстинкта:

Протоинстинкт — эволюционный предшественник инстинкта: структура, способная активироваться отдельными сигналами (например, болевыми), но ещё не способная реагировать на последовательности сигналов и не являющаяся волнообразно возбуждающейся популяцией. Может быть частично ассоциирован с ганглиями членистоногих и моллюсков.

Благодаря таким модулирующим сигналам — например, болевому сигналу — животное может сохранять, «запоминать» не все последовательности сигналов из внешней среды, а только те, которые совпадают с важными для выживания (передачи генетической информации следующему поколению) сигналами. Например, виноградная улитка в экспериментах может запомнить, что запах морковки, совпадающий по времени с болевым воздействием, может быть опасным, и начнёт избегать его [34].

Однако единичные сигналы — например, болевые — не очень хорошо описывают процессы внешней среды. Для уверенной фиксации определённых процессов нужны последовательности сигналов. Например, если мы говорим о процессе изменения температуры, его можно зафиксировать по одному измерению — например, что температура достигла нуля градусов Цельсия, — но увереннее мы можем зафиксировать процесс похолодания по некоторой последовательности замеров. А чтобы зафиксировать такую последовательность, как мы уже понимаем, проще всего сделать волнообразно возбуждающуюся популяцию нейронов. Поэтому инстинкты у развитых животных, например у млекопитающих, также волнообразно возбуждаются и способны сохранять последовательности сигналов.

В ходе эволюционного отбора отбирались те особи, у которых нужные синапсы в такой волнообразно возбуждающейся популяции были усиленными с самого рождения, благодаря этому появились животные, у которых были популяции нейронов, способные врождённо возбуждаться от определённых последовательностей сигналов. Такие популяции нейронов — инстинкты — могли возбуждать, например, какие-либо рефлексы, вызывая у разных видов животных одну и ту же реакцию на определённую последовательность сигналов. Рефлекс в данном случае является эффектором. Благодаря тому, что инстинкты формируются в результате обучения первого типа, цели их обучения напрямую вытекают из первичных целей обучения наших репликаторов. Другими словами, у животных, например у человека, можно выделить инстинкты, реагирующие на последовательности сигналов, совпадающие с ситуациями, способствующими передаче генетической информации, назовём такие инстинкты целевыми. У многих животных, в том числе у млекопитающих, их можно частично ассоциировать с дофаминергическими нейронами, то есть с нейронами, которые вызывают у нас удовольствие и, кроме того, дополнительно иннервируют зоны, отвечающие за движение. Другими словами, мы делаем то, что приносит нам удовольствие.

Кроме того, возникли и другие инстинкты, активируемые стрессовыми сигналами, например сигналами, поступающими от ноцицепторов (болевых рецепторов) при повреждении организма, или от химических рецепторов, сигнализирующих о наличии в крови токсинов, или от вестибулярных рецепторов, активируемых, например, при укачивании, потому что во времена отсутствия транспорта значительная активация вестибулярных рецепторов (которая может быть вызвана повторяющимися сигналами) предшествовала падению или удару. Как вы уже могли догадаться, подобные ситуации могли препятствовать передаче генетической информации следующему поколению и вызывать у животного стресс. Назовём подобные инстинкты стрессовыми. У многих животных, в том числе у млекопитающих, мы можем частично ассоциировать их с гистаминергическими нейронами.

Итак, теперь инстинкты, а не протоинстинкты, начали модулировать мемстинкты, которые, как мы помним, появились в эволюции ещё раньше, где-то у общих предков хордовых, членистоногих и моллюсков, либо подобный механизм возникал в эволюции несколько раз, потому что осциллирующие (волнообразно возбуждающиеся) популяции нейронов мы можем видеть и у моллюсков (процеребро) [29], и у членистоногих (грибовидное тело) [35; 36; 37], и, конечно, у хордовых. Примечательно, что базовые принципы формирования мемстинктов (в том числе мемстинктов зеркальных нейронов, или МЗН, которые будут подробно рассмотрены в Главе 3), по-видимому, универсальны для двусторонне-симметричных животных. Недавнее исследование показало, что даже осьминоги (головоногие моллюски) подвержены классической иллюзии резиновой руки: после синхронного поглаживания искусственного и настоящего щупальца животное начинает воспринимать искусственное щупальце как часть собственного тела и отдёргивает настоящее щупальце при угрозе искусственному [38]. Это прямо указывает на наличие у осьминогов механизма, аналогичного МЗН позвоночных, несмотря на казалось бы кардинально иное строение нервной системы. В исследовании [39] проводится прямая аналогия между Альфа-волнами, возникающими в коре человеческого мозга, и подобными волнами, правда имеющими чуть большую частоту, возникающими в грибовидном теле насекомых.

Исследование [39], которое в целом посвящено сравнительному профилированию нервной системы аннелид и членистоногих, показывает, в частности, сходство протоцеребрального моста насекомых и таламуса млекопитающих, подчёркивая не только общую архитектуру (нейроны протоцеребрального моста насекомых получают сенсорные входы от разных отделов мозга и ретранслируют интегрированную информацию к ассоциативным центрам — грибовидным телам, что напоминает функцию таламуса), но и гомологию по экспрессии генов. В протоцеребральном мосту насекомых выявлена экспрессия генов, гомологичных тем, что работают в таламусе позвоночных, в частности, это гены семейства orthodenticle (otd/Otx) и emx. Эти гены играют ключевую роль в развитии и функционировании таламуса у позвоночных, а их экспрессия в мозге насекомых указывает на возможную общую эволюционную программу формирования «высших» интегративных центров. В результате мы видим, что многие структуры мозга насекомых полностью гомологичны, в том числе и по происхождению, структурам мозга млекопитающих.

У человека популяции нейронов мемстинкта, которые частично можно ассоциировать с колонкой неокортекса, получают иннервацию от популяций звёздчатых нейронов, ограниченных четвёртым слоем одной колонки сенсорной коры и которые в Общей когнитивной теории называются элементами мемстинктов. Эти элементы, в свою очередь, получают афферентную иннервацию от рецепторов. Однако возбуждения, которое приходит от элементов, недостаточно для возбуждения мемстинкта, поэтому без дополнительного возбуждения от инстинкта он не может сохранить последовательность активации элементов. Представьте себе, что вы прогуливаетесь по улице: афферентные сигналы от рецепторов возбуждают элементы мемстинктов, расположенные в первичной сенсорной коре, и поэтому эпизоды такой прогулки всплывают в вашем сознании. Но если спросить вас после прогулки, помните ли вы, сколько бордюрных камней было на последнем перекрёстке или какого цвета были окна в доме, который вы прошли 10 минут назад, скорее всего, вы не сможете ответить. Однако если во время прогулки активировать один из ваших инстинктов — например, если вы увидите потенциального партнёра противоположного пола или тигра, сбежавшего из зоопарка, — вы наверняка сможете вспомнить детали одежды, размер и форму клыков тигра. Произойдёт это потому, что последовательность активации рецепторов, вызванная наличием во внешней среде лица, фигуры человека или животного, сможет активировать инстинкты (у человека популяции нейронов инстинктов располагаются в подкорковых центрах мозга), инстинкты пошлют дополнительное возбуждение в мемстинкт, который начнёт волнообразно возбуждаться и сможет записать последовательность сигналов от элементов. Ещё чуть дальше от первичной коры мемстинкты второго уровня смогут подобным образом сохранить последовательности активации мемстинктов первого уровня, и так далее. Общее количество уровней мемстинктов у человека, по всей вероятности, порядка девяти, а общее количество мемстинктов — порядка одного миллиона.

На самом деле последовательность событий, происходящих в долго эволюционировавшем человеческом мозге, намного сложнее, и мы подробно будем разбирать её в следующих главах. Здесь же наша задача — классифицировать интеллектуальные системы, и поэтому нам важно понять, как взаимодействуют между собой инстинкты. Человек имеет как минимум десятки, а возможно, сотни инстинктов, устанавливающих прочные двухсторонние связи с мемстинктами, которые они породили, в некоторых случаях такие связи могут поддерживаться всю жизнь. Как мы помним, инстинкт возникает благодаря обучению по первому типу, а значит, цели мемстинктов напрямую вытекают из первичной цели репликаторов — передачи генетической информации следующему поколению. Выше мы рассмотрели два типа мотивационных инстинктов: целевые и стрессовые, оба они, как и большинство инстинктов, могут создавать мемстинкты. Причём из-за того, что связи между инстинктом и мемстинктом двухсторонние, после того как мемстинкт будет активирован, он сможет также активировать и инстинкт, другими словами, инстинкт теперь может активироваться не только врождённо заданной последовательностью сигналов, но и новой последовательностью сигналов, которую сохранил мемстинкт, соответственно, после создания (консолидации) нового мемстинкта цель нашего инстинкта немного меняется. К моменту взросления человека, к 11–15 годам, формируется уже бóльшая часть мемстинктов нижних уровней, и начинают заполняться мемстинкты высоких уровней, максимально удалённые от первичной сенсорной коры, например, расположенные в лобных долях, к этому времени инстинкты, возбуждаемые изначально только определённой врождённо заданной последовательностью сигналов, могут теперь возбуждаться тысячами различных способов. В некоторых случаях, благодаря обучению по второму Б типу, цели могут полностью инвертироваться. Наверное, первый мемстинкт, который формируется после рождения у всех людей, это запоминание последовательности активации мышц, необходимой для того, чтобы сосать палец. Кроме сенсорных элементов, в нашей коре присутствует также первичная двигательная зона, в которой располагаются двигательные элементы — это популяции нейронов, которые также частично можно ассоциировать с колонками неокортекса, при активации которых определённые мышцы получают сигналы на сгибание. В первое время после рождения зоны коры, расположенные вокруг двигательной коры, получают дополнительное возбуждение, и мы хаотически двигаем своими конечностями, в результате такого движения иногда, чисто случайно, нам удаётся поместить свой палец в рот. Сигналы от рецепторов, расположенных на губах, активируют сосательный инстинкт, активный у человека в постнатальный период, данный инстинкт активирует мемстинкты, расположенные непосредственно около первичной двигательной коры, в результате мы запоминаем последовательность движений, необходимую для того, чтобы сосать палец. В результате изначальная цель инстинкта — получать удовольствие от специфического раздражения губ — корректируется, и мы получаем удовольствие также и от соответствующего движения руки и даже от того, что вспоминаем о данном движении. В дальнейшем мемстинкты, связанные с потреблением пищи, всё сильнее модифицируются, мы учимся получать удовольствие от поедания сладкой каши, самостоятельного приготовления яичницы и т. д. У некоторых особенно талантливых индивидуумов эти цели могут превратиться в умения повара ресторана уровня Michelin, а у некоторых, например склонных к набору лишнего веса людей, цели могут полностью инвертироваться, и они смогут получать удовольствие, отказываясь от еды или употребляя не самую вкусную, но полезную еду. Именно из-за такого значительного изменения способов активации инстинкта некоторые исследователи отрицают наличие инстинктов у человека. У некоторых примитивных животных общее количество мемстинктов может быть небольшим и исчисляться десятками или даже единицами, поэтому их поведение, связанное с инстинктами, модифицируется незначительно, и можно говорить, что все особи одного вида инстинктивно ведут себя очень похожим образом. Отметим, очень наглядным примером консолидации мемстинкта является импринтинг некоторых животных. У разных видов животных различные инстинкты могут усиливаться или ослабевать в различные периоды жизни животного, вплоть до полного включения или выключения различных инстинктов. В описываемом случае животные, например утята определённого возраста, благодаря активации инстинкта приобретают временную возможность сохранить последовательность сигналов от рецепторов, совпадающую по времени с появлением в поле зрения объекта определённого размера. У человека также присутствует частичная либо полная активация, деактивация инстинктов в разные промежутки онтогенеза. Например, упоминаемый выше сосательный инстинкт или инстинкт реагирования на коммуникационные сигналы животных. Последний наиболее активен у человека, начиная от нескольких месяцев после рождения и до 6–7 лет. По всей видимости, активируется инстинкт наличием формант в окружающих звуках, то есть наличием пиков уровня звука на определённых частотах. Наличие формант вообще характерно для звуков, издаваемых животными и некоторыми музыкальными инструментами, благодаря наличию внутренних полостей, в которых издаваемые звуки резонируют, а резонанс, в свою очередь, создаёт пик на определённой частоте, в свою очередь, наличие последовательности таких пиков способно активировать инстинкт. В раннем возрасте, пока инстинкт особенно активен, мы хорошо запоминаем последовательности звуков, совпадающее по времени с активацией инстинкта, чаще всего это фонемы человеческого языка, после этого мы можем запомнить последовательности фонем — слоги, затем последовательности слогов — слова и так далее. Вообще структура нашей психики поразительно похожа на структуру языка, но происходит это, вопреки расхожему мнению, не из-за того, что наша психика формируется под воздействием языка, об этом мы будем говорить немного ниже, а из-за того, что языки формируются внутри системы мемстинктов, имеющей определённое строение.