Тень кардинала

Девочка не плакала. Она смотрела прямо на Анжелину огромными, расширенными от ужаса глазами. И в желтом ободке ее зрачка в свете факела блеснуло отражение огня.

— Выбор за тобой, Анжелина, — голос д’Аржантье стал вкрадчивым. — Дневник Бомарше. Или кровь.

Он кивнул сержанту. Лезвие у горла Мари надавилось, оставляя тонкую, блестящую царапину. Девочка судорожно вздохнула, но не издала ни звука.

— Если ты отдашь мне то, что написано на стене, — продолжил капитан, — я отпущу кухарку. Девчонка... девчонка поедет со мной в Париж. Воспитываться при дворе. Тихая, благодарная сиротка. Я даже найду ей мужа. Какого-нибудь младшего лейтенанта.

— А если я сожгу стену? — голос Анжелины сорвался на хрип.

— Тогда я отдам сержанта девчонке, — пожал плечами д’Аржантье. — Пусть поиграет. А потом мы начнем жрать камни этого замка, пока вы не заговорите.

Гастон вдруг рассмеялся. Тихо, булькающе, с кровью, идущей горлом.

— Ты... ты проиграл, Арман, — просипел он, глядя на д’Аржантье снизу вверх. — Ты такой дурак...

— Заткни его, — брезгливо бросил капитан.

Но Гастон не затыкался. Он смеялся, глядя на светящуюся стену.

— Она не знает языка... — он перевел взгляд на Анжелину. — Анжелина... посмотри на пол.

Анжелина посмотрела вниз.

Она стояла на груде костей. Скелет в истлевшем дублете, лежавший у ее ног, не был частью старых захоронений. Его положили сюда недавно. На поясе скелета висела кожаная сумка.

— Это не Бомарше, — прошептал Гастон, и смех его оборвался, сменившись кровавым кашлем. — Это твой отец, девочка.

Д’Аржантье наверху замер.

— Что ты сказал, вор?

— Твой отец, — Гастон ткнул дрожащим пальцем в сумку на поясе скелета. — Он не сгорел в башне. Он знал, что ты придешь. Он оставил тебе ключ не от стены.

Анжелина упала на колени рядом со скелетом. Пальцы, ставшие чужими и ледяными, рванули завязки сумки. Внутри, на бархатной подкладке, лежал не свиток. Там лежал пистолет. Точно такой же, как у д’Аржантье. Но ствол его был залит свинцом, а на рукояти была вырезана одна буква. «А».

— Это «Антуан», — прошептала она. — Его звали Антуан.

— Это «Анжелина», — прохрипел Гастон. — Он переделал замок. Он знал, что ты будешь в перчатках. Нажимай на спуск.

— Ты блефуешь, — д’Аржантье шагнул на ступень ниже. — Это просто кусок железа.

— Нет, — Гастон улыбнулся окровавленными зубами. — Это «слово офицера».

Анжелина подняла глаза. Она больше не смотрела на Мари. Она смотрела на д’Аржантье.

Она сунула руку в перчатке в сумку, нащупала холодный металл и взвела курок.

— Ты предал всё, Арман, — сказала она тихо, перекрывая гул светящихся стен. — Но ты забыл главное. Монфоры никогда не умирают в своих постелях.

Она направила ствол отцовского пистолета не в д’Аржантье.

Она направила его в светящуюся стену.

— Ложись! — крикнул Гастон.

Грохот выстрела слился с треском раскалывающегося мрамора.

Своды склепа дрогнули.

А наверху, в доме Бертранды, из распоротого горла сержанта на ковер хлынула кровь — Мари, воспользовавшись моментом, когда все отвлеклись на выстрел, вцепилась зубами в его сонную артерию.