Не покинь в пути

- Алексей! – вскрикнул царь. - Напиши указ гетману Ивану Степановичу Мазепе, чтобы он приказал кошевому Запорожской Сечи изловить вора Булавина и прислать с крепким караулом в Москву. И накажи гетману Мазепе, чтобы удержал от возмущения запорожских казаков. Но если кто-нибудь ко злу все же присоединится, то пусть применит к этим людям жесткие меры. Ступай и вертайся побыстрей!

Макаров вернулся с указом и целым ворохом бумаг.

- Готово ваше величество!

- Доставишь это письмо лично! – приказал государь и, взглянув на икону Казанской Божьей Матери пламенными глазами, распорядился отписать гетману Мазепе, чтобы он отправил в поход против Булавина и его воров полтавский полк Левенца и компанейский полк Кожуховского.

После того как тайный кабинет-секретарь Макаров удалился, утомленный воскресшими воспоминаниями государь опустился на колени и помолился так, как не молился никогда в жизни. При святом действе его взволованный взгляд выражал невыразимую мольбу к Божией Матери.

По указу Петра Мазепа в коротком бою разбил войско Булавина и побрал в плен многих казаков. После поражения Кондрат и примкнувшие к нему запорожцы ушли на реку Вороновку. Петр I милостиво похвалил гетмана за посылку ратных людей, и одарил своей милостью полковника Левенца, полковника Кожуховского и двадцать одного сотника.

Но волнения в верховых городках Дона продолжились. На их усмирение наказной атаман Максимов направил из Черкасска отряд, возглавленный старшинами Федоровым и Матвеевым. Сам же Лукьян с другими старшинами продолжил сыск беглых холопов, что вызвало гнев всего Дона. Особенно в жестоком деле преуспел Ефрем Петров.

Скоро по указу царя и приказу Лукьяна Максимова в Запорожскую сечь отправились Степан Мумыка и Панкрат Орленок с письмом, где было написано, что если вор Булавин появится в Сечи, то его следует задержать, заковать и уведомить Войско Донское о его поимке.

Глава 9

Потерпев поражение, Булавин с приближенными казаками добрался по бездорожью до Запорожья и остановился в трех больших зимовьях на реке Вороновка, находящихся чуть ниже Звонецкого порога. Устраивались надолго, потому что до весны о чем-то нечего было и думать.

Вокруг было безлюдно, но лес, река и поля были добры и уютны. В туманной дымке постоянно темнел грустный лес, а рядом из-под земли выбивался мелкий родник. Передохнув, казаки взялись за дело, несколько дней в лесу не смолкал стук топоров и визг пил. Озаботившиеся холодами казаки, начали рубить дрова и строить жилье.

Каждый день в запорожской пади под горой дымились костры. Над огнем жарились козьи туши, кипели котлы с ароматной водой, а на раскаленном куске железа пеклись аппетитные лепешки. В ожидании вкусной пищи, под деревьями дремала голытьба, рядом хрустели душистым сеном кони.

Вскоре дни, напоминавшие о надвигающийся зиме, стали короче и казаки, угрюмо наблюдавшие за снежными облаками, заскучали. В серой и однообразной жизни безделье давило, но незадолго до зимы в эти же места явилась уцелевшая голытьба и на реке воцарился шум. Уставший люд несколько дней отогревался в теплых зимовьях, чинил одежду и обувь.