Репортаж с запахом лаванды

Клэр хмыкнула.

– Ты всем девушкам так говоришь?

– Только страшненьким, – подмигнул парень.

– Дурак, – расхохоталась Клэр и запустила в бедолагу блокнотом.

– Ай, ай, – наигранно прохныкал Матео и продолжил смеяться, – ты так травмируешь будущую звезду конного спорта.

– Такому дураку как ты, нечего бояться.

– А пару минут назад ты говорила обратное.

– Ты заставил меня передумать, – огрызнулась она, но уже смеясь. – Все, мне нужен перерыв. Или как там у вас это называется? Таймаут?

– Это не у нас.

– Не важно. В общем, дай мне минут десять. А то я так совсем с ума с тобой сойду.

Клэр сменила смешливо-грозное выражение лица на милую улыбку, потрепала оставшегося сидеть на трибунах Матео по волосам и направилась к выходу.

– Клэр, – вдруг окликнул он, – ты знаешь, что с французского твое имя переводится как «светлая»?

– Правда? Не знала.

– Спасибо, – сказал он совсем тихо без тени улыбки, – мне кажется, тебе очень подходит это имя.

Клэр коротко кивнула и лишь смущенно улыбнулась. «Если он и правда так считает, значит все было не зря», – подумала она и спустилась с трибун.

Глава 4

Сухой жаркий воздух сковывал легкие, обжигая грудную клетку и горло изнутри. Он был настолько вязким и тяжелым, что его буквально можно было есть ложками.

Черные башни отеля плыли в мареве, словно мираж, напоминая костры инквизиции. И без того сухие деревья на склонах превращались в хворост от нехватки живительной влаги, забрав цвет зелени глубоко внутрь в себя. Пожухлые травы выстроились в поле не тронутыми ветром копьями. Время близилось к обеду.

В такую жару нормальные люди прятались в кондиционированных номерах. Чуть более отчаянные – и, очевидно, безработные – уехали топить свое горе в морских глубинах и зарабатывать рак кожи. Те же, кому совесть не могла позволить так просто взять и разом бросить дела, были вынуждены спасаться бесплатным лимонадом с ресепшена и мороженым в каменных стенах отеля.

Клэр тоже решила не упускать возможности и вышла из центрального здания со стаканом лимонада в руках. Полностью погруженная в свои мысли, она все пыталась избавиться от неприятного осадка после разговора с Матео. Тщательно спрятанные поглубже воспоминания и чувства теперь нахлынули с новой силой, вынуждая возвращаться к неприятным подробностям своего прошлого и достать те скелеты, которые уже давным-давно должны были быть похоронены.

Она вышла на площадь к фонтану, стараясь держаться подальше от немногочисленных выживших под солнцем туристов. Вода искрилась, разливаясь радужными брызгами на солнце, и Клэр на секунду застыла, наблюдая за нежными бликами. И в этот момент кто-то грубо врезался в нее плечом.

Ледяная волна лимонада обрушилась ей на любимую рубашку, оставив уродливое желтое пятно прямо на груди.

– Эй, ты вообще смотришь, куда идешь? – вырвалось у нее, прежде чем она подняла взгляд.

– Не припомню, чтобы мы переходили на «ты», – холодно ответил уже знакомый мужской бас.

«Да что ж это такое?! Почему снова он?»

– Советую чаще смотреть по сторонам, – проигнорировала слова Вершинина Клэр, – а то бросаться под ноги начинает входить у тебя в привычку. И вообще! – она смерила его злобным взглядом. – Не хочешь извиниться?

– За что?

– Хотя бы за то, что разлил мой напиток.

– Мне не за что извиняться, – спортсмен не переставал буравить тяжелым взглядом журналистку с высоты своего роста.

Это было уже слишком. Последняя фраза довела Клэр словно чайник до кипения. «Если его высокомерие простить еще можно, то вот испачканную рубашку отца – никогда!»

Без единой мысли, на чистом адреналине, Клэр резко наклонилась к фонтану, зачерпнула полный стакан воды и с размаху выплеснула ему прямо в лицо.

Пожилая леди, что читала газету на скамейке рядом, ахнула от удивления, а какой-то мужчина с седлом в руках замер с открытым ртом.

– Ой, какая я неуклюжая! – фальшиво воскликнула Клэр, вкладывая в слова всю язвительность, на которую только была способна.

И, не дав ему опомниться, развернулась и пошла прочь. Спиной она чувствовала его тяжелый, буравящий взгляд и предосудительный шепот окружающих. Ее руки тряслись, в ушах стучало, а внутри все горело от дикой смеси торжества, ужаса и стыда. «Я действительно это сделала? Не могу поверить».

Подобные стычки происходили в жизни Клэр редко, поэтому переживать их каждый раз было невыносимо сложно. Для многих в подобных мини-конфликтах нет ничего особенного. Кто-то способен и на более страшные вещи. Но для Клэр даже такая, казалось бы, незначительная мелочь была чем-то очень большим и волнующим, после чего еще какое-то время ей нужно было приходить в себя. А еще и разговор с Матео…

Ей срочно нужно было спрятаться. Заметив полуоткрытую дверь в конюшню, она почти побежала туда, сжимаясь от каждого шороха за спиной. Затем она отыскала пустую комнату с раковиной – амуничник – и без раздумий залетела внутрь.

Судорожно смывая с рубашки липкие пятна, она чувствовала, как отступает адреналин, оставляя после себя лишь гнетущую пустоту и неконтролируемый мандраж.

В дальнем углу, за грудой ящиков, было темно и тихо. Клэр сползла по стене на пол, подтянула колени к подбородку и, наконец, разрешила себе заплакать. Тихими, надрывными рыданиями, которые выливали наружу все: ярость на Вершинина, щемящую зависть к Матео, старые раны, о которых она пыталась забыть.

В небольшое окно амуничника проникали чуть еле уловимые солнечные лучи, подсвечивая пыль и грязь в воздухе. Вокруг висели вылизанные до блеска седла и уздечки. Где-то далеко раздавались громкие голоса тренеров и спортсменов. А за стенкой можно было уловить тихое успокаивающее чавканье отдыхающий в денниках лошадей.

В детстве во время игр в прятки Клэр частенько находила укромные местечки подобно этому и подолгу могла сидеть в них, забывая о том, что идет игра, увлекаясь в мир собственных идей и фантазий. И ровно также, как и тогда, девушка погрузилась так глубоко в себя, что даже не заметила, как в помещение зашли.

Она бы и дальше так сидела, не обратив внимания на непрошенного гостя, если бы он не присел напротив нее на корточки и не положил свою руку ей на плечо.

«Ганс?» – мелькнула единственная спасительная мысль, и Клэр подняла заплаканные глаза.

Глава 5

Но это был не Ганс. Клэр дернулась от неожиданности и только глубже забилась в угол, словно маленький побитый жизнью волчонок, готовящийся к атаке. Она вытерла слезы с щек и получше присмотрелась к непрошенному гостю.

– Извини, дорогая, я не хотел тебя напугать, – бархатным голосом с заметным австралийским акцентом успокаивал мужчина. – Мы вроде как виделись вчера. В том ресторане в городе. Я еще был с друзьями, помнишь? Харт Джонсон.

Он осторожно протянул руку в знак приветствия и Клэр робко пожала ее. «Так это был Харт! Как лучший конкурист мира и этот русский идиот могут быть друзьями?»

– Да, я прекрасно вас помню, мистер Джонсон, – еще слабым голосом проблеяла Клэр.

– Ой, прошу зови меня просто Харт, – он мягко улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщин.

В его позе и выражении лица была какая-то обезоруживающая теплота, но Клэр все равно боялась ей доверять.

– Тебя кто-то обидел? – осторожно поинтересовался он, и его взгляд скользнул по ее заплаканному лицу и мокрой рубашке.

– Все в порядке. Просто... облилась, – Клэр потупила взгляд, сжимая кулаки.

– Мне не хочется мучать тебя допросами. Но и оставлять одну в таком положении было бы не по-джентельменски, согласна?

Она осторожно кивнула, все еще не решаясь расслабиться.

– Тогда как прикажешь мне поступить? – он говорил так, словно Клэр была хрупкой фарфоровой куклой, а не импульсивной итальянкой, которая еще минуту тому назад рыдала навзрыд от ярости и беспомощности.

Ей вдруг захотелось, чтобы он просто ушел. Но сама не зная почему она сказала другое:

– На вашем месте... я бы предложила платок. И, может, помогла бы выйти на свежий воздух.

Харт усмехнулся, и его рука исчезла в кармане идеально сидящих бридж.

– Как хорошо, что у нас, у спортсменов, всегда припрятана парочка тузов в рукаве.

Он протянул ей чистый, пахнущий дорогим кондиционером для белья, носовой платок. Клэр, краснея от стыда, неловко вытерла лицо, чувствуя себя полной дурой. Он в это время молча наблюдал за ней, и в его взгляде не было ни насмешки, ни осуждения – только спокойное, почти отцовское участие.

– Извините за... это, – пробормотала она, возвращая ему уже испорченный платок.

– Пустяки. У меня двое детей, так что в свое время я видел и худшее, – он убрал платок, не глядя на него.

– Я не ребенок, – огрызнулась Клэр, задетое за живое.

– Они тоже так всегда говорят, – он снова улыбнулся и легко поднялся с земли, протягивая ей руку. – Однако план спасения юной леди еще не завершен, правда ведь?

Харт помог ей подняться, и они вышли из амуничника, прямо навстречу высокому гнедому жеребцу, который нетерпеливо бил копытом по каменному полу и ждал, когда же его хозяин удосужится его почистить, расчесать и поседлать.

– Это Буцефал, – произнес Харт с такой нежностью в голосе, с какой говорят о любимом человеке.

– Так же, вроде, звали любимого коня Александра Македонского? – автоматически выдала Клэр, все еще пытаясь прийти в себя.

– Ух ты… да, ты права. А ведь мало, кто это знает.

Харт погладил своего любимчика между глаз, проведя рукой по белому пятнышку, и угостил его морковкой из кармана. Клэр невольно отступила на шаг, с опаской поглядывая на хоть и спокойного, но от этого не менее пугающего коня.

– Он не кусается, – засмеялся Харт, заметив ее реакцию. – По крайней мере, тех, кто мне нравится. Идем, выйдем на воздух.

Он провел ее к выходу, и солнечный свет больно ударил в глаза.

– Вот и все, – выдохнул он, – теперь юная леди в безопасности.

– И теперь я наконец-то могу вас поблагодарить, – улыбнулась Клэр.

Харт шутливо поклонился и достал из кармана парочку сосательных леденцов, вложив их в руку журналистке.