Ведьма из Сити

Варка Славская

Ведьма из Сити

Вступительное слово

Дорогая подруга!

Эта книга родилась из очень личного ощущения: как часто нам, сильным и успешным женщинам, говорят, что мы «слишком сложные», «слишком независимые», «слишком много себе позволяем». А я верю, что сложность – это и есть наша сила.

Моя героиня Вета – ведьма. Но её магия – это метафора той самой внутренней силы, которая живёт в каждой из нас. Это история про выбор, про смелость быть собой и про любовь, которая не требует жертв.

Приятного чтения!

С любовью и верой в нашу магию,

Варка

Глава 1. Искры над «Федерацией»

Москва-Сити, башня «Федерация», 45-й этаж / Вторник, 09:15

Я смотрела на своё отражение в тонированном стекле небоскрёба напротив и думала о том, что идеальная жизнь – это просто вопрос правильного освещения.

Солнце било в панорамные окна моей квартиры на 45-м этаже жилого комплекса «Москва-Сити», выхватывая из полумрака детали, за которые я платила дизайнеру интерьеров бешеные деньги. Светло-серый итальянский мрамор на полу, бархатный диван цвета пыльной розы, журнальный столик из латуни и стекла. На столе – чашка утреннего капучино от моей кофемашины La Marzocco (подарок себе после подписания контракта с «дочкой» Сбера) и ноутбук в металлическом корпусе, который сегодня утром уже дважды перезагружался сам по себе.

Я сделала глоток кофе, поморщилась – остыл. И дело было не в кофемашине.

– Ну давай, – прошептала я, глядя на свои пальцы. – Только не сегодня.

Пальцы были как пальцы. Длинные, с идеальным маникюром «тихий люкс» – нюд, ни грамма кричащего красного. Дорого-богато – это когда никто не догадывается, сколько это стоит. На безымянном – тонкое кольцо Cartier (не обручальное, просто красивое). На запястье – часы, которые я купила на первые серьёзные деньги: небольшие, стальные, с чёрным циферблатом. Без бриллиантов. Бриллианты будут, когда я открою своё агентство.

Я сжала пальцы в кулак, потом разжала.

Ничего.

– Умница, – сказала я своему отражению. – Контроль – это всё.

Контроль был моей религией. Контроль над расписанием, над финансами, над эмоциями. Особенно над эмоциями. Потому что эмоции, как выяснилось в последние полгода, имели привычку вырубать электричество в радиусе пяти метров.

Через сорок минут я выходила из подземного паркинга на своём MINI Cooper S. Машина – отдельная любовь. Британский характер, зелёный металлик, кожаный салон с контрастной строчкой. Когда я садилась в неё, мир становился чуть более управляемым. Под капотом 192 лошади, а в салоне – подогрев всего, что можно подогреть, и аудиосистема, которая делает пробки сносными.

Сегодня пробок почти не было. Я скользила по набережной, ловя взгляды водителей на светофорах. Москва любит красивые машины, но Москва любит и красивых женщин за рулём красивых машин. Я поймала своё отражение в зеркале заднего вида: тёмные волосы, собранные в низкий пучок (строго, но не строго), чёрная водолазка от Toteme, широкие брюки, пальто накинуто на плечи, потому что в машине тепло. Никакой вызывающей сексуальности. Только намёк. Только статус.

Умница, Вета.

Башня «Федерация» встречала меня привычным гулом. Золотой клеткой, в которой я строила свою империю. Здесь, на 55-м этаже, располагался офис моего агентства «PRоСвет» – мы занимались стратегическими коммуникациями для крупных корпораций. Я была директором департамента. В моём подчинении – двенадцать человек, бюджет на следующий год – под сто миллионов, и сегодня у меня были переговоры, которые могли либо поднять меня на новый уровень, либо…

Я выдохнула, нажала кнопку лифта.

Лифт взлетел вверх бесшумно, как хороший бизнес-джет. За стеклом проплывали этажи, люди в деловых костюмах с кофе в руках, офисные плантации open space. Моя стая. Моя территория.

На 55-м этаже я вышла, кивнула секретарю (Лена, 24 года, мечтает стать пиарщицей, пока приносит кофе и заказывает переговорки), и скользнула в свой кабинет.

Угловой. Три окна. Вид на башню Эволюция и набережную. Стол – стеклянный, прозрачный, чтобы ничего не отвлекало. Компьютер – моноблок последней модели. На подоконнике – три горшка с орхидеями. Белые, фиолетовые, розовые. Они цвели всегда. Даже зимой. Рада, моя подруга-архитектор, подарила их со словами: «Земля тянется к воздуху. Пусть у тебя будет кусочек земли в небе».

Я села в кресло, включила компьютер. Экран загорелся, и тут же погас.

Я моргнула.

Экран загорелся снова.

– Хорошо, – сказала я вслух. – Очень смешно.

Телефон на столе завибрировал. Сообщение от Ясны: «Как ты? Магия не бунтует?»

Я набрала ответ: «Всё под контролем. Вечером увидимся».

Сбросила. Посмотрела на орхидеи. Одна из них, белая, чуть заметно качнулась. Хотя окна были закрыты.

Переговоры были назначены на 11:00.

Я надела пиджак (чёрный, свободный, от того же Toteme), поправила пучок, натянула перчатки. Перчатки – моя слабость и моя защита. Тонкий чёрный кашемир, длиной до запястья. Летом я носила кружевные, зимой – тёплые. Объяснение для коллег: «У меня холодные руки, не люблю рукопожатия». На самом деле: я не люблю чувствовать чужие эмоции. Потому что стоит кому-то дотронуться до меня, и я начинаю слышать их настоящие мысли. А это, поверьте, зрелище не для слабонервных.

Клиент был из Екатеринбурга. Сеть торговых центров, обороты падают, нужна ребрендинговая кампания. Мужчина лет пятидесяти, грузный, в дорогом костюме, от которого пахло сигарами и деньгами настолько старыми, что они уже плесневели. Звали его, кажется, Игорь Борисович.

Я вошла в переговорку, улыбнулась той улыбкой, которую отрабатывала годами: тёплая, но дистанцирующая.

– Игорь Борисович, рада познакомиться.

Я протянула руку (перчатка – барьер) и тут же убрала, сделав вид, что поправляю манжету.

– Вета Ветрова, директор департамента.

Он посмотрел на меня. Сверху вниз. Оценивающе.

– Какое имя интересное. Вета… Это сокращённое?

– Светлана, – соврала я. – Но все зовут Вета.

– Красиво.

Мы сели за стол. Напротив меня – его помощник, молодой человек с блокнотом, и моя команда: двое аналитиков и арт-директор. Всё шло по плану. Я рассказывала про стратегию, про охваты, про новую целевую аудиторию. Игорь Борисович кивал, задавал вопросы по делу.

А потом переговоры закончились, моя команда вышла, и мы остались вдвоём.

– Вета, – сказал он, подходя ближе. – А давайте обсудим детали в неформальной обстановке. Ужин сегодня? Я знаю отличный ресторан в «Москве».

Он положил руку мне на плечо.

Это было лёгкое прикосновение. Совершенно невинное. Коллега к коллеге. Но для меня это был удар током. Потому что я услышала его мысли. Не все, обрывками. Картинки: постель, дорогой отель, его лицо надо мной, и мысль: «Таких я ещё не пробовал. Дорогая шлюха в перчатках».

Я замерла.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Нет, не щёлкнуло. Взорвалось.

Воздух вокруг меня стал плотным. Я физически ощущала, как он давит на барабанные перепонки. В ушах зазвенело. Орхидеи на подоконнике в кабинете напротив – я видела их через стекло – бешено затряслись.

А потом погас свет.

Весь этаж. Весь 55-й этаж башни «Федерация». Погасли мониторы, погасли лампы, погасли даже аварийные огни. На три секунды.

– Чёрт, – сказал Игорь Борисович, убирая руку. – У вас тут всегда так?

Я сделала глубокий вдох.

– Старые сети, – сказала я ровно. – Москва-Сити, знаете ли. Гигантские нагрузки. Бывает.

Свет загорелся. Лампы замигали, зажглись. Мониторы перезагрузились. За окнами всё было нормально – башня Эволюция сияла, набережная гудела машинами. Только наш этаж.

– Извините, – сказала я, вставая. – Мне нужно проверить, как там команда.

Я вышла из переговорки, не оглядываясь.

В туалете я заперлась в кабинке и прислонилась лбом к холодной плитке.

Руки тряслись. Не от страха. От злости. На себя. На него. На эту чёртову магию, которая решила, что раз я отказалась от бабкиного наследия и переехала в город, то теперь буду платить за это сбоями.

Я посмотрела на свои пальцы. Кончики чуть светились. Еле заметно, как экран телефона в темноте. Я сжала их в кулак, спрятала в карманы пальто.

После обеда меня вызвал генеральный.

Александр Сергеевич, пятьдесят пять лет, седой, подтянутый, в очках без диоптрий (просто для статуса). Он сидел в своём кабинете на 57-м этаже и вертел в руках ручку.

– Вета, присаживайся.

Я села.

– Что случилось на переговорах?

– Всё в порядке. Клиент доволен.

– Я не про клиента. Я про свет. Весь этаж вырубило. Техники говорят – скачок напряжения. Но у нас стоит система защиты, которая такой скачок должна гасить автоматически. Они говорят, это невозможно.

– Александр Сергеевич, я не электрик. Может, городские сети?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Вета, ты ценный сотрудник. Я не хочу тебя терять. Но если такие форс-мажоры будут повторяться, клиенты начнут задавать вопросы. А я не люблю, когда клиенты задают вопросы, на которые у меня нет ответов.

Он протянул мне папку.

– Твой следующий проект. Компания «Volkov Capital». Инвестиционный фонд. Владелец – Дамир Волков. Молодой, амбициозный, циничный. Терпеть не может пиарщиков, но ему нужна стратегия по выходу на новые рынки. Я пообещал, что с ним будешь работать ты лично. Не подведи.

Я взяла папку.

– Не подведу.

Вечером я сидела в баре «Пламя».

Это место нельзя было найти по вывеске. Оно пряталось в подвале старого здания на Пятницкой, и вход туда был через неприметную дверь с домофоном. Но те, кому надо, знали код.

Внутри горели свечи. Много свечей. Тысячи свечей. Они стояли на столах, на барной стойке, в нишах стен. Потому что Ясна, хозяйка бара, не любила электричество. Она говорила, что электричество «высушивает магию».

Ясна была огненной. Во всех смыслах. Рыжие волосы до пояса, зелёные глаза, татуировки по всему телу (драконы, птицы, пламя). Сегодня на ней была кожаная куртка и джинсы, а в ушах – серьги-кольца, в которых отражались свечи.

– Ну, рассказывай, – сказала она, ставя передо мной бокал красного. – Что натворила?

– Вырубила этаж в «Федерации».

Ясна присвистнула.

– Красиво. На сколько?

– Три секунды.

– Могла бы и подольше, – усмехнулась она. – Для острастки.

– Ясна, это не смешно. Меня чуть не уволили. И этот клиент… он прикоснулся ко мне, и я услышала его мысли. Там было такое, что я до сих пор отмыться не могу.

Ясна посерьёзнела.

– Вета, сколько раз тебе говорить: нельзя подавлять. Ты как паровой котёл без клапана. Рано или поздно рванёт так, что мало не покажется. Тебе нужен якорь.

– Якорь?

– Мужчина. Который примет тебя такой, какая ты есть. Который не испугается твоего света. Потому что магия – это и есть ты. И если ты будешь прятать себя от мира, мир начнёт мстить.

Я сделала глоток вина.

– Легко сказать. Где я найду мужчину, который не сбежит, когда у меня от оргазма свет гаснет?

Ясна рассмеялась. Звонко, заразительно.

– Вета, ты просто ещё не встретила того, кто увидит в этом самую сексуальную вещь на свете.

Она кивнула куда-то в сторону входа.

– А вон, кстати, смотри. Зашёл один. Явно не наш. Но красивый, чертяка.

Я обернулась.

В бар только что вошли двое. Один – светловолосый, улыбчивый, в дорогом, но небрежном костюме. Второй – тёмноволосый, высокий, в чёрном пальто, с лицом человека, который видит всех насквозь и никому не доверяет.

Наши взгляды встретились.

И у меня внутри всё оборвалось.

Потому что он смотрел на меня так, будто видел не женщину в чёрной водолазке и перчатках, а что-то другое. Что-то, что светилось. Что-то, от чего у него самого на секунду изменилось лицо – с циничного на растерянное.

А потом свечи на барной стойке вспыхнули ярче.

Все разом.

Ясна присвистнула:

– Ого. Вета, кажется, твой якорь только что вошёл в гавань.

Глава 2. Тот, кто видит свет

Я не помню, как допила вино.

Помню только, что бокал опустел слишком быстро, а свечи на барной стойке так и горели ровным, спокойным пламенем, будто ничего и не случилось. Будто пять минут назад они не взбесились все разом от одного только взгляда незнакомца.

– Дыши, – услышала я голос Ясны будто сквозь вату. – Ты сейчас лопнешь от напряжения, и у меня здесь всё полыхать начнёт. А мне пожарная проверка в следующем месяце.

Я перевела дыхание. Заставила себя отвести взгляд от мужчины у входа и посмотреть на подругу. Ясна улыбалась той своей хитрой улыбкой, которая означала только одно: она уже придумала план, и мне он точно не понравится.

– Кто это? – спросила я хрипло.

– Понятия не имею. Но тот, светленький, уже пялится на меня как кот на сметану. Сейчас подойдёт знакомиться. А ты сиди и делай вид, что тебе плевать. Посмотрим, что будет.

Я хотела возразить, сказать, что мне пора домой, что завтра важный день, что у меня в сумке лежит папка с проектом «Volkov Capital» и мне нужно готовиться к встрече. Вместо этого я осталась сидеть. Потому что где-то в глубине грудной клетки, под рёбрами, поселилось странное тепло, которого я не чувствовала уже очень давно. Может, никогда.

Тёплое. Тягучее. Опасное.

Светловолосый действительно подошёл к барной стойке через минуту. Уверенный, расслабленный, с той особой породистой грацией людей, которые выросли в деньгах и никогда не знали, что такое отказывать себе в желаниях.

– Добрый вечер, – сказал он, опираясь локтем о стойку. – Я понимаю, что звучит как пошлость, но у вас здесь невероятная атмосфера. Мы с другом случайно зашли и… – он сделал паузу, глядя на Ясну, – потеряли дар речи.

Ясна усмехнулась, поправила рыжий локон, упавший на лицо.

– Атмосфера у меня действительно невероятная. Но если вы ищете место для романтического свидания, то мы закрываемся через час.

– Мы ищем не место. Мы ищем компанию.

И он посмотрел на меня.

Я физически ощутила этот взгляд. Он коснулся моих волос, собранных в пучок, спустился к перчаткам на руках, задержался на лице. Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

И тут же пожалела об этом.

Потому что в ту же секунду я поняла: тот, второй, тоже смотрит на меня. Он стоял в полумраке у входа, прислонившись плечом к кирпичной стене, и не двигался. Просто смотрел. Тёмный, высокий, с лицом, вырезанным из камня. В его взгляде не было ни намёка на заигрывание, ни привычного мужского любопытства. Там было что-то другое. Что-то, от чего мои пальцы сжались на бокале так сильно, что стекло жалобно пискнуло.

Он видел меня.

Нет, не так. Он видел меня.

– Твоя подруга не хочет знакомиться? – светловолосый кивнул в мою сторону, не оставляя попыток.

– Моя подруга, – Ясна пододвинула ему меню, – сегодня не в настроении для знакомств. Но вы можете заказать что-нибудь выпить и просто наслаждаться вечером.

– Руслан, – представился он, игнорируя меню. – А это Дамир. Мы вообще-то ехали в другое место, но водитель свернул не туда, и мы увидели вашу дверь. Случайность?

В магии не бывает случайностей.

Ясна бросила на меня быстрый взгляд, и я прочитала в нём всё: он твой, девочка. Я же говорила.

– Бывает, – пожала плечами Ясна. – Что будете пить?

Руслан заказал виски. Дамир не подошёл. Так и стоял у стены, наблюдая. Я чувствовала его взгляд кожей. Он прожигал дыру в моём плече, в шее, в скулах. Я сделала вид, что рассматриваю свечи, но краем глаза всё равно видела его тёмный силуэт.

Искры.

У меня под кожей начали собираться искры.

Я знала это чувство: сначала лёгкое покалывание в кончиках пальцев, потом тепло, разливающееся по венам, а затем – электричество. Оно поднималось откуда-то из живота, из самого центра, и просилось наружу. Я сжала кулаки, спрятала руки под стойку, зажмурилась на секунду.

Не смей. Только не здесь. Только не при нём.

– Вета, – голос Ясны выдернул меня из паники. – Познакомься, это Дамир. Дамир, это моя подруга Вета. Она, кажется, уже собралась уходить.

Я открыла глаза.

Он стоял напротив меня. В трёх шагах. Теперь я видела его лицо чётко: тёмные волосы, чуть тронутые сединой на висках, серые глаза – нет, не серые, стальные, с холодным блеском, – тонкие морщинки у губ, которые появляются у людей, привыкших сдерживать улыбку. На нём было чёрное пальто, расстёгнутое, под ним – тёмно-серый костюм идеального кроя. Ни галстука. Верхняя пуговица рубашки расстёгнута. Дорого. Очень дорого. И очень холодно.

Холодно снаружи. Но я чувствовала, что внутри него – огонь. Потому что мои искры тянулись к нему. Тянулись, как магнит к металлу.

– Вета, – повторил он. Голос у него оказался низкий, чуть хриплый, с той особой бархатистостью, которая появляется у курящих, но он не курил, я сразу это поняла. – Красивое имя.

– Спасибо, – ответила я. Голос не дрогнул. Хотя внутри всё вибрировало.

Пауза.

Свечи горели ровно. Ни одна не дрогнула. Я держала себя в руках так сильно, что, кажется, у меня зубы сжались до скрежета.

– Мы с Русланом искали тихое место, – сказал он, не сводя с меня глаз. – А нашли вас. Вы здесь часто бываете?

– Достаточно.

– Тогда, может быть, порекомендуете, что здесь стоит попробовать?

Я смотрела в его стальные глаза и понимала: он не про вино. Он вообще не про еду и напитки. Он про что-то другое. И это «другое» пульсировало между нами, как открытый провод под напряжением.

– Виски, – сказала я. – У Ясны отличный коллекционный виски. Но вам, судя по всему, нужен не виски.

Он чуть приподнял бровь. Единственное движение, которое выдало его удивление.

– А что мне нужно?

Откуда я знаю? Откуда я, чёрт возьми, знаю, что тебе нужно?

Я отвела взгляд. Посмотрела на свечи. Они всё ещё горели ровно. Чудо.

– Мне пора, – я встала, накинула пальто на плечи. – Ясна, спасибо за вечер. Руслан, приятно было познакомиться. Дамир…

Я запнулась на его имени. Оно было твёрдым, как камень. Дамир. Д-а-м-и-р.

– До свидания.

Я пошла к выходу, чувствуя спиной его взгляд. Каждый шаг давался с трудом, потому что ноги стали ватными, а в груди всё горело. Я почти дошла до двери, когда услышала сзади шаги.

– Вета.

Я замерла. Рука уже лежала на холодной металлической ручке.

– Что?

Он подошёл ближе. Слишком близко. Я чувствовала его запах – дорогой парфюм, древесные ноты, что-то пряное и морозное одновременно. Он оказался выше, чем я думала. Мне пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Вы забыли, – тихо сказал он.

Я моргнула.

– Что?

Он протянул руку. На его ладони лежала моя заколка для волос. Та самая, лаконичная, из чёрненого серебра, которую я купила в прошлом году в Милане. Я даже не заметила, как она выпала.

– Спасибо, – выдохнула я, забирая заколку.

Наши пальцы соприкоснулись.

Это было лёгкое касание. Доля секунды. Тысячная доля секунды. Но я почувствовала всё. Электричество ударило от его пальцев к моим, пробежало по руке, взорвалось в плече, в шее, в затылке. Ярко. Больно. Сладко.

Свечи за моей спиной вспыхнули.

Все разом. Ярко-ярко, как маленькие солнца. А потом погасли.

В баре стало темно. Только тусклый свет с улицы пробивался сквозь занавески.

Я замерла. Он замер. В темноте я не видела его лица, но слышала дыхание – ровное, спокойное. И своё собственное – сбитое, паническое.

– Интересный у вас бар, – сказал он в темноту. Голос звучал абсолютно невозмутимо. – Свет иногда отключается?

– Часто, – ответила Ясна откуда-то из глубины. Я слышала, как она чиркает зажигалкой. – Это часть концепции. Свечи создают интим.

Зажглась одна свеча. Вторая. Третья. Свет вернулся.

Я стояла в двух шагах от Дамира и смотрела на него. Он смотрел на меня. В его глазах не было испуга. Не было удивления. Там было что-то… торжествующее. Как будто он только что получил подтверждение чему-то, во что давно хотел поверить.

– Спокойной ночи, Вета, – сказал он.

Я вылетела на улицу, не попрощавшись.

***

Ночь была морозной и звёздной.

Я бежала по Пятницкой, стуча каблуками по замёрзшему асфальту, и мой мозг лихорадочно перебирал варианты. Это случайность. Просто совпадение. Свечи могли погаснуть сами. Старое здание, сквозняки, старая проводка. В конце концов, это же бар, там тысячи свечей, они часто гаснут.

Но я знала правду.

Они вспыхнули от моего прикосновения к нему. От миллисекунды контакта с его кожей. И погасли, потому что я испугалась. Потому что эмоции выплеснулись наружу, и я не смогла их сдержать.

Я остановилась у машины, прислонилась лбом к холодному стеклу двери.

Глупая. Какая же я глупая.

Машина пискнула, открываясь. Я села внутрь, включила двигатель, включила печку на полную. Руки дрожали. Я стянула перчатки и посмотрела на свои пальцы. Они светились. В темноте салона это было видно отчётливо – тонкое голубоватое сияние, пульсирующее в такт сердцу.

– Прекрати, – прошептала я. – Прекрати сейчас же.

Свечение не прекращалось.

Я закрыла глаза и начала дышать. Глубокий вдох. Задержка. Медленный выдох. Бабушка учила меня этому с детства: «Воздух – твоя стихия, Вета. Воздух течёт сквозь тебя. Если ты паникуешь, воздух паникует вместе с тобой. Успокой воздух внутри – успокоишься сама».

Вдох. Задержка. Выдох.

Вдох. Задержка. Выдох.

Когда я открыла глаза, пальцы больше не светились. Только чуть покалывало кончики – память о случившемся.

Я завела машину и выехала на Садовое. Ночная Москва текла мимо, переливалась огнями, дышала миллионами жизней. Я скользила в этом потоке, как рыба в воде, и постепенно отпускало.

Ничего не случилось. Подумаешь, вспышка. В баре темно, никто ничего не понял. Ясна прикроет. Она всегда прикрывает.

К тому моменту, как я въехала в подземный паркинг своего дома, я почти убедила себя, что всё под контролем.

***

Дома меня ждала тишина.

Моя квартира на 45-м этаже всегда встречала меня тишиной. Идеальный порядок, идеальный свет (умный дом включал приглушённую подсветку, когда я входила), идеальная температура. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы напомнить о хаосе снаружи.

Я скинула пальто на кресло в прихожей, прошла босиком по тёплому полу в гостиную. Москва лежала подо мной, как на ладони – сотни огней, переплетения дорог, тёмная лента реки. Красиво. До мурашек красиво.

Я налила себе воды из стеклянного графина, села на подоконник, обхватила колени руками и уставилась в ночь.

Он снился мне потом.

Дамир.

Я не хотела, чтобы он снился. Я вообще не хотела о нём думать. Но когда я закрыла глаза, его лицо всплыло перед внутренним взором само. Стальные глаза, тёмные волосы, этот его взгляд – тяжёлый, пронзающий, будто рентген.

И его голос: «Вы забыли».

Я провела пальцами по заколке, которая так и лежала в кармане пальто. Металл был холодным. Но я помнила, каким горячим было его прикосновение. Помнила, как искры побежали по коже.

«Тебе нужен якорь, – сказала Ясна. – Мужчина, который примет тебя такой, какая ты есть».

Я зажмурилась и мотнула головой.

Нет. Нет, нет и нет. Я не ищу мужчину. Я строю карьеру. У меня через неделю встреча с новым клиентом, с этим… как его… Волковым. Дамир Волков. Инвестиционный фонд. Папка с проектом лежит в моей сумке, и завтра мне нужно готовить презентацию.

Дамир Волков.

Я открыла глаза и посмотрела на отражение ночной Москвы в стекле.

Совпадение? Имя.

Просто имя. Мало ли в Москве Дамиров? Тысячи.

Но сердце уже колотилось где-то в горле, а пальцы снова начали покалывать.

Я встала, решительно прошла в спальню, достала из сумки папку и включила верхний свет. Нужно работать. Нужно думать о работе. О деньгах. О карьере.

Я открыла папку.

Первая страница. Логотип компании «Volkov Capital». Лаконичный, строгий, чёрно-белый. И внизу мелким шрифтом: «Генеральный директор – Волков Дамир Сергеевич».

Папка выпала из рук. Листы разлетелись по полу.

Я смотрела на них и не могла пошевелиться.

Свечи в баре. Взгляд, которым он меня раздевал. Прикосновение, от которого погас свет.

«Случайность?»

Я опустилась на колени и начала собирать листы. Руки дрожали. В ушах шумело. А в груди росло странное, пугающее, сладкое чувство, которому я не могла найти названия.

Предчувствие.

Или судьба.

***

На следующее утро я приехала в офис раньше всех.

В семь утра в «Федерации» было пусто и стерильно. Только уборщицы с тележками и редкие сотрудники, которые, как и я, не могли спать по ночам. Я прошла через турникет, поднялась на свой этаж, включила свет в кабинете и села за стол.