Улики без инструкции

Варя Белова

Улики без инструкции

Повесть первая. Уборка с отягчающими

Глава 1. Мероприятие для нормальных людей

Приглашение обещало «вечер осознанного потребления с элементами полезного общения». Я перечитала формулировку, пытаясь понять, что организаторы собираются потреблять и почему общаться придётся с элементами. Катя заглянула через моё плечо:

— А полезное общение там по записи или хватит живой очереди?

Мы сидели у меня на кухне. За окном январский снег раскисал под колёсами машин. Пуговица занял половину прохода и следил за ножом в руке Павла: нож двигался над сыром, а значит, рано или поздно должен был оказаться полезным и собаке.

— Я иду работать, — напомнила я. — Двадцать минут расскажу, как готовить квартиру к переезду, отвечу на вопросы и вернусь домой.

— Хорошо платят?

— Прилично.

— Уже подозрительно. Обычно за приличные деньги просят что-нибудь, о чём потом неловко рассказывать.

Павел переложил сыр на тарелку. Пуговица проводил его взглядом, полным разочарования в человеческих договорённостях.

— Ты ведь договор смотрела? — спросил Павел.

— Дважды. Я должна выступить как приглашённый специалист. Никаких эксклюзивных партнёрств, продвижения неизвестных товаров и фотографий с подписью «Софья Белова рекомендует».

— Звучит так, будто неприятности уже были, — заметила Катя.

— Неприятности были у фирмы, которая из моих слов «старое кресло иногда можно починить» сделала рекламу своих кресел из картона за сто тысяч.

Катя засмеялась. Павел достал из кармана ключи.

— Сегодня поздно освобожусь. Если что, звони.

— «Если что» — это если меня заставят сортировать чужие ботинки на скорость?

— Это если перестанешь шутить, а станет действительно неприятно.

Он сказал это спокойно. Мы с Павлом давно перестали проверять друг друга на смелость: если становилось тревожно, можно было просто позвонить.

Когда он ушёл, Катя задержалась у двери.

— Сонь, а про Новый год вы договорились?

— Мы его уже встретили, если ты не заметила.

— Я о следующем. У вас с Павлом планы теперь на годы вперёд или только до субботы?

— На субботу точно есть. Надо купить Пуговице новый поводок.

— Романтика взрослеет, — заключила Катя и убежала на работу в клинику.

К вечеру я приехала в интерьерную студию «Второй круг» на первом этаже бывшего производственного корпуса. Снаружи — красный кирпич, мокрый снег и двор с грузовыми воротами. Внутри старым вещам назначали новую цену: потёртый шкаф назывался арт-объектом, ящики — журнальным столом, а списанные металлические дверцы под табличкой «Память материала» обрели право больше никогда ничего не закрывать.

Я невольно прикинула, сколько за такую память просят.

— Софья Андреевна? — Навстречу поспешил худощавый молодой человек в тёмно-зелёном свитере. На шее у него висел бейдж с надписью «АРСЕНИЙ. ОРГАНИЗАЦИЯ». — Я Арсений Гущин. Огромное спасибо, что согласились. У нас сегодня небольшой пожар.

Я взглянула на исправные светильники.

— В переносном смысле, надеюсь?

— Конечно. Наших технических партнёров задержали на разгрузке, и стенд немного… меняет конфигурацию.

«Немного» растянулось метра на три.

В глубине зала двое рабочих под руководством крупного мужчины с серебристой щетиной переставляли высокую серую перегородку на колёсных опорах. Пол был защищён лентой, но вдоль одной линии уже тянулась свежая чёрная полоса от резинового колеса. За перегородкой виднелись кабели, лестница и обрезанные упаковочные ремни.

— Тормоз затяни, — сказал мужчина одному из рабочих. — Не на себя. От себя. Мы здесь стены ставим, а не шкафы роняем.

Потом обернулся к Арсению:

— Гости через двадцать минут. Нечего им показывать техническую кухню.

— Григорий Серов, наш монтажный руководитель, — поспешно представил Арсений. — А это Софья Белова.

Серов окинул меня взглядом — от ботинок до папки с программой, которую держал Арсений. На имени моей фирмы он задержался на секунду.

— К десяти вечера здесь всё будет в первоначальном виде, — сказал он. — Разобрать экспозицию легче, чем объяснить, зачем её собирали.

Он говорил тоном человека, которому приходится отвечать за всё, что остальные считают красивой идеей.

Арсений повёл меня мимо длинного стола с чашками. За частью серых выставочных панелей устроили комнату для выступающих: обычная на вид дверь с матовым стеклом, табличка «РЕЗЕРВ». Напротив висела маленькая камера. За стойкой регистрации девушка расставляла карточки с фамилиями.

— Здесь можно оставить пальто, — сказал Арсений. — Ваши тезисы я распечатал, только забыл один комплект в резерве. Принесу перед выходом.

— Пожалуйста, не забудьте и микрофон. Без него я, конечно, тоже могу говорить, но соседним мастерским вряд ли понравится.

— Всё будет! — пообещал он с той отчаянной уверенностью, с какой люди обычно обещают то, за что не отвечают.

В эту минуту в зал вошла женщина лет сорока пяти, в строгом светлом костюме и с волосами, убранными в гладкий узел. Она остановилась у стойки, посмотрела на часы и тихо сказала Арсению:

— Денис просил заменить вступительный слайд. Почему на экране старый?

— Вера Ильинична, мы сейчас…

— «Сейчас» было сорок минут назад.

Она повернулась ко мне, словно щёлкнула внутренним переключателем, и улыбнулась:

— Софья Андреевна, рада знакомству. Вера Левина. Я занимаюсь финансами и партнёрами. Спасибо, что приехали. Ваш практический взгляд нам очень нужен.

Рукопожатие оказалось сухим и крепким. Вера умела приветствовать человека, не обнаруживая ни радости, ни неприязни.

Пока Арсений перезагружал презентацию, я изучала зал. У окна стояла витрина с полками из старых досок. Рядом за шнуром красовалось кресло из автомобильных ремней. У стены — узкий шкаф и ряд высоких серых панелей на опорах. Они не доходили до потолка; над верхним краем виднелась чёрная вентиляционная труба. На боковине одной панели желтел маленький треугольник, похожий на монтажную метку. Я замечала такие знаки на складах: они нужны, чтобы после перестановки вернуть оборудование на место.

— Нравится? — спросил мужчина за спиной.

Высокий мужчина в дорогом пиджаке. Для января — удивительно загорелый. Улыбка у него появилась на лице раньше, чем он подошёл.

— Денис Ракитин, — представился он. — Автор идеи «Второго круга». Рад, что вы с нами.

— Я тоже. Особенно если тезисы моего выступления доживут до начала.

— Доживут. У нас сегодня всё про вторую жизнь. Даже ошибки.

Денис произнёс это небрежно. Вера, проходившая мимо, взглянула на него так быстро, что другой мог бы не заметить. Я заметила.

У стойки вспыхнула вспышка. Молодая женщина с короткими рыжими волосами снимала помещение, двигаясь спиной вперёд.

— Лиза, пожалуйста, без служебной зоны, — сказал Серов.

— Я снимаю гостей, Григорий Борисович.

— Тогда снимайте гостей. Кабели на обложке журнала нам не нужны.

Лиза опустила аппарат и закатила глаза. Серов уже проверял стопоры панели возле узкого шкафа, хотя один из рабочих уверял, что всё закреплено.

— После открытия ничего не катать, — предупредил Серов Арсения, заметив его возле мобильного стеллажа. — Если доставщикам не хватит места, пускай носят коробки руками.

Арсений кивнул, но уже смотрел на часы. Я отнесла эту перепалку к вечной войне организаторов и техников. Во время чужих мероприятий она обычно начинается ещё до первого гостя.

Начало задержалось на десять минут. Гости снимали интерьер, ведущий шутил о расставании с ненужным, а я прикидывала, смогу ли уйти сразу после своего выступления. Павел обещал к вечеру вернуться домой; хотелось успеть к ужину.

На втором слайде появилась фотография моей команды в квартире после переезда. Снимок я предоставила для анонса собственного выступления. Под ним красовалась надпись: «ПАРТНЁР ПРОГРАММЫ — АГЕНТСТВО „ЛИШНЕГО НЕТ“».

Я перестала слушать ведущего.

Денис поднялся на небольшую сцену и заговорил о том, что студия гарантирует ответственное происхождение всех материалов. После чего пригласил меня «как представителя организации, полностью разделяющей наши стандарты».

Вот здесь и возникла проблема. Я не проверяла его стандарты. И уж точно не собиралась обещать это залу.

Я взяла микрофон.

— Добрый вечер. Прежде чем рассказывать о старых вещах, уточню одну новую: моё агентство здесь приглашённый участник, а не партнёр программы. Я не проводила экспертизу изделий студии и не могу подтверждать сведения об их происхождении.

Несколько человек оторвались от телефонов. Денис улыбнулся, но только губами.

— Конечно, Софья Андреевна. Небольшая неточность в презентации.

— Лучше исправить её сейчас, — сказала я. — А то потом приходится долго объяснять, почему фотографии живут отдельной от их владельцев жизнью.

Вера уже что-то быстро набирала Арсению. Тот поспешил к компьютеру.

Я всё-таки провела выступление. Объяснила, как разбирать вещи перед переездом, почему письма и фотографии нельзя без спроса отправлять в мусор и как отличить память о человеке от привычки хранить его сломанный утюг. Гости задавали хорошие вопросы. Один мужчина просил убедить его жену выбросить коллекцию пустых цветочных горшков. Я предложила сначала спросить жену, куда она собирается сажать растения.

Казалось, вечер налаживается.

Когда я сошла со сцены, Денис ждал возле столика с водой.

— Можно на минуту? — спросил он.

Денис продолжал улыбаться. Но теперь стало видно, как много усилий это ему стоит.

— Вы могли сказать мне заранее, что вас смущает слайд.

— Узнала о нём одновременно с публикой.

— Не стоило выносить вопрос на сцену.

— Не стоило выносить мой логотип без согласования.

У Дениса дёрнулась скула.

— Мы ведь взрослые люди, — произнёс он. — Не обязательно превращать каждую неточность в обвинение.

— Тогда исправим неточность и забудем.

— Для вас всё просто, потому что вам не нужно отвечать за большую команду.

За его плечом стояла Вера; она явно слышала последнюю реплику и не спешила приходить партнёру на помощь.

— Команда, — ответила я, — обычно только выигрывает, когда руководитель не придумывает за неё обещаний.

Арсений появился с моей папкой и встал рядом, не решаясь вмешаться.

— Поговорим позже, — бросил Денис и ушёл к служебной двери.

— Софья Андреевна, простите, — прошептал Арсений. — Я не знал, что слайд поменяют. Мне прислали его только сегодня.

— Вы сейчас ни в чём не виноваты. Я заберу бумаги и пойду домой.

— Там ещё комплект из резервной комнаты. И лист с вопросами от гостей. Я положил всё на столик у двери, вы можете сами забрать? Меня опять зовут к экрану.

Я кивнула. Было без четверти семь.

Дверь с матовым стеклом стояла чуть приоткрытой. Изнутри донёсся голос Дениса:

— Нет. Сегодня. Я не собираюсь ещё неделю ждать.

Я остановилась у порога. Денис говорил по телефону короткими, жёсткими фразами; от любезного хозяина вечера не осталось ничего.

— Мне плевать, как ты это объяснишь. После сегодняшнего разговора всё изменилось.

Я постучала.

Денис повернулся ко мне с прозрачной папкой в руке. На её уголке белел залом. Он одним движением задвинул папку под журнал.

— Что вам нужно?

— Арсений оставил мои распечатки.

— Забирайте.

Возле распечаток лежали два запечатанных конверта и металлический крепёжный зажим — тяжёлый, тёмно-серый, с короткой рукояткой. Я видела подобные детали при разборе торговых павильонов. Среди конвертов и листов он выглядел чужим. Денис отвёл телефон от уха, не прерывая разговора, и повернулся к окну.

На ребре зажима что-то светлело — потёртость или полоска краски. Я не присматривалась: Денис разговаривал так, что рядом с ним хотелось поскорее закончить свои дела.

Я забрала распечатки и вышла. Дверь тихо притворилась за мной.

За моей спиной хлопнула не дверь, а мягкий доводчик. Над косяком напротив мигал красный индикатор камеры.

Я заметила его только потому, что в сумке зазвонил мой телефон. Это был Павел.

— Ну как полезное общение? — спросил он.

— Почти закончила. Один человек сделал вид, что мы партнёры, а я сделала вид, что он допустил случайную ошибку.

— Договорились?

— Вряд ли он считает нас друзьями.

— Тебя забрать?

— Нет, отсюда до метро десять минут. Выпью воды и пойду.

— Тогда увидимся дома.

Я успела улыбнуться его обычному «дома». Павел ещё не переехал ко мне, но это слово мы уже употребляли без осторожных пояснений.

Через двадцать минут кто-то закричал в глубине зала.

Глава 2. Смерть за перегородкой

Первый крик я приняла за часть программы.

Со сцены как раз показывали, как превратить старый чемодан в журнальный столик. Я собиралась спросить, что делать с вещами из чемодана, когда из глубины зала донеслось:

— Позовите кого-нибудь! Скорее!

Микрофон резко пискнул. Гости обернулись. Из-за серых панелей выбежал Арсений: на зелёном свитере темнело мокрое пятно, бейдж сбился набок.

— Денису плохо. Он… Он лежит там.

Вера первой бросилась к служебной двери. Серов шагнул следом, но задержался и резко велел гостям не подходить.

Я поставила стакан. Возле гардероба кто-то уже набирал номер экстренной службы; несколько человек по привычке потянулись к дверям, будто случилась не беда, а задержка мероприятия.

— Вызвали? — спросила я Арсения.

Он мотнул головой.

— Вызывайте сейчас. Сто двенадцать. Скажите адрес, что человек без сознания, возможная травма. И не кладите трубку.

Мне не хотелось командовать. Но Арсений смотрел на меня так, словно без чужого распоряжения уже не сможет сделать ни шага.

Вера распахнула дверь комнаты «РЕЗЕРВ».

— Денис!

Её голос оборвался так внезапно, что стало понятно: за дверью не просто обморок.

Я подошла ближе, не переступая порога. За плечом Веры виднелись край светлого ковра, перевёрнутый стул и мужская рука у ножки стола. На запястье темнели широкие часы. Ещё недавно Денис, смеясь, показывал их гостям.

Вера нагнулась, потом резко выпрямилась. Серов уже стоял у неё за спиной.

— Не трогайте ничего, — резко сказал Серов тем, кто пытался заглянуть в комнату. Вера тем временем отвечала диспетчеру скорой: называла адрес, состояние Дениса, слушала дальнейшие указания. Серов отступил, освобождая проход.

Мне запомнилась его фраза. Не потому, что она была неправильной: вокруг действительно столпились посторонние. Просто Серов произнёс её раньше, чем кто-либо успел понять, требуется ли ещё помощь.

От двери все отступили. Медики получат доступ сразу, подумала я, не зная ещё, что запоминать мне придётся совсем другое: кто куда входил и кто через какую дверь выходил.

— Я звоню в полицию, — сказала Лиза за моей спиной. — Уже звоню.

Арсений всхлипнул. Никаких красивых сцен не было. Одни люди неловко отступали, другие смотрели на пол, третьи пытались пройти ближе, потому что не верили, что остановившийся вечер имеет к ним отношение.

Медики приехали быстро. Их пропустили через грузовые ворота во двор, потом провели к служебной комнате. Спустя несколько минут один из них вышел поговорить с Арсением. Тот кивнул, прижал ладонь ко рту и пошёл к стойке регистрации.

По лицу Арсения я поняла то, чего медики пока не произнесли вслух: Дениса не удалось спасти.

Я отошла к окну. На улице дворник толкал снег к решётке ливнёвки и сердился на него без всякой пользы. В зале пахло кофе, мокрой шерстью пальто и свежей древесиной. От этой обычности происходящее казалось особенно неправильным.

Через некоторое время приехали сотрудники полиции, а затем следователь и криминалист. Гостей попросили остаться до первичного опроса. У стойки выдавали воду, но почти никто не пил.

Следователь представился Сергеем Валерьевичем Платоновым. Невысокий, с уставшим лицом человека, который давно отказался ожидать от дежурства спокойного вечера. Он говорил негромко и не торопил собеседников.

— Вы обнаружили потерпевшего? — спросил он у Арсения.

— Да. Я пришёл его искать. Открыл дверь, увидел на полу и побежал звать на помощь. Вера Ильинична подошла после меня.

— По порядку, — остановил его Платонов. — Когда вы подошли к комнате?

Арсений посмотрел на часы и растерялся.

— Я не знаю. Было около семи. Может, позже.

— У нас есть запись программы, — сказала Вера. — Можно установить время. Сначала закончили выступления, потом началась демонстрация чемодана.

Платонов кивнул и попросил показать ему камеры. Арсений повёл его к маленькому кабинету за регистрацией. Серов остался около перегородки. Он держал руки скрещёнными на груди и глядел на людей так, будто каждый мог по неосторожности сломать ещё один дорогостоящий стенд.

Мне хотелось верить, что среди этих людей я просто приглашённый специалист. Соседка в клетчатом пальто быстро исправила мою ошибку.

— Вы с ним ссорились, — произнесла женщина в клетчатом пальто. Рядом с ней стоял муж и возился с застёжкой шарфа.

— Мы обсуждали использование моего логотипа.

— Я слышала, как он сказал вам «поговорим позже».

— Это действительно было.

Женщина поджала губы.

— Вот видите.

Она отвернулась к мужу, не объяснив, что именно доказала.

Лиза подошла ко мне с фотоаппаратом в руках.

— Не обращайте внимания, — шепнула она. — Людям нужно прямо сейчас выбрать виноватого. Иначе им придётся признать, что всё случилось у них под носом.

— Вы фотографировали Дениса после моего выступления?

— Весь вечер снимала. Платонов попросил ничего не удалять. Я и не собиралась.

Она посмотрела на дверь комнаты, где работали специалисты.

— Вы знали его давно? — спросила я.

— Два года. Для красивой картинки он был прекрасным заказчиком. Для всего остального — по настроению.

В её голосе не было злобы. Скорее привычная профессиональная усталость.

Мою фамилию назвали минут через сорок. Платонов говорил со мной в небольшом помещении рядом с гардеробом; дверь оставалась открытой. Сначала уточнил паспортные данные и попросил рассказать, как я оказалась на мероприятии.

Я рассказала о договоре, слайде, выступлении и неприятном разговоре у стола с водой.

— После этого вы заходили в резервную комнату? — спросил он.

— Да. Забрать распечатки.

— Кто там находился?

— Денис Ракитин. Он говорил по телефону.

— Вы можете назвать время?

Я посмотрела на экран своего телефона. Журнал вызовов сохранил входящий звонок от Павла в восемнадцать сорок восемь.

— Я уже вышла из комнаты, когда он позвонил. Значит, заходила несколькими минутами раньше.

— Вы уверены, что Ракитин был жив, когда вы уходили?

Вопрос показался странным лишь на одно мгновение.

— Говорил по телефону. Сердился. Да, уверена.

Платонов не улыбнулся. Он отметил что-то в блокноте.

— Вы касались его вещей?

— Забрала свою бумагу. Больше ничего.

— Какие предметы вы видели на столе?

Я перечислила конверты, журнал, прозрачную папку и металлический зажим. Последний запомнила потому, что он лежал среди бумаг. Но какие на нём были выступы и крепления, объяснить не сумела.

— В том, что предмет был на столе, я уверена, — уточнила я. — А вот форму видела мельком. Похоже на монтажный крепёж, такие попадаются в торговых павильонах.

— Вы говорили с Ракитиным в комнате?

— Только о распечатках. Он был занят телефонным разговором.

— Номер собеседника видели?

— Нет. И голос из телефона не слышала.

Платонов записал. Потом спросил:

— Почему вы обратили внимание на камеру напротив двери?

— Она мигнула, когда я вышла. Я говорила по телефону и стояла прямо перед ней.

— Понятно.

Он на секунду умолк. На стене висел плакат «Вещам нужна новая история». Впервые за вечер мне захотелось убрать его с глаз долой.

— Сейчас прошу вас оставаться на связи и по возможности не уходить, пока мы не закончим первичные уточнения.

— Но вы меня не задерживаете?

— Нет. В процессуальном смысле вы сейчас не задержаны. Если возникнет необходимость, вас пригласят дополнительно.

В коридоре Арсений спорил с Григорием Серовым. Молодой человек говорил очень тихо, но одно слово я расслышала:

— Переставили.

— Не здесь, — отрезал Серов.

Они заметили меня и замолчали.

Через полчаса Платонов вернулся с листом бумаги. Его лицо стало ещё более усталым.

— Софья Андреевна, я уточню один момент. С камерой в коридоре всё в порядке. На ней видно, что потерпевший входит в комнату, потом туда заходите вы. После вашего выхода дверь больше никто не открывает до обнаружения тела.

— Значит, через эту дверь никто больше не входил, — сказала я. Собственный голос прозвучал слишком уверенно.

— Это один из вопросов, на который предстоит ответить.

Я ждала продолжения. Оно последовало.

— На данный момент вы последняя из тех, чьё посещение этой комнаты зафиксировано.

Пальцы похолодели. Поездка за забытыми распечатками вдруг стала главным событием вечера. И я не понимала, как объяснить её лучше, чем уже объяснила.

— Но он был жив, когда я вышла, — сказала я.

— Ваши слова мы проверим.

Платонов говорил совершенно спокойно. Именно поэтому я и поверила: в ближайшие дни ничего спокойного у меня не будет.

Домой я вернулась после десяти. Пуговица долго обнюхивал рукав моего пальто, словно искал на нём объяснение задержке. Павел ждал на кухне. Увидев меня, отодвинул чашку и встал.

— Мне звонили из студии, — сказала я вместо приветствия. — Там убили человека.

Он подошёл ближе, но не обнял сразу.

— Ты в порядке?

Я кивнула. Потом зачем-то положила распечатки на тумбочку.

— Похоже, следователь считает, что я последняя, кто видел его живым.

— Это не то же самое, что считать тебя виновной.

— Знаю.

— Тебя официально в чём-то обвиняют?

— Нет. Взяли объяснения, записали контакты. Возможно, позовут ещё.

Павел обнял меня за плечи. Я уткнулась лбом ему в грудь и наконец позволила себе немного дрожать.

— Я не имею доступа к чужому делу и не собираюсь его добиваться, — сказал Павел. — Но если тебе понадобится адвокат, я помогу его найти. А если просто кто-то, кто посидит рядом, — я уже здесь.

— Мне пока нужен человек, который поставит чайник.

— Уже.

Пуговица тяжело вздохнул у моей ноги. Он ничего не знал о камерах и показаниях, зато совершенно точно знал: мы вернулись домой. От этого почему-то стало легче.

Глава 3. Я похожа на убийцу?

Утром мне показалось, что весь город решил обсудить человека, которого я едва знала. В действительности обсуждали не его, а восьмисекундное видео со мной.

Первым позвонил клиент, с которым мы должны были разбирать кладовую в субботу. Сначала спросил о самочувствии, затем сообщил, что «в связи с обстоятельствами» переносит работу. Слово «обстоятельства» он повторил трижды, не назвав ни одного.

Потом написала бывшая заказчица: «Сонечка, увидела в интернете. Ужас! Держитесь!» К сообщению прилагалась ссылка на короткое видео с мероприятия.

На экране я стояла с микрофоном и говорила: «Я не могу подтверждать сведения об их происхождении». Монтаж обрезал моё пояснение про статус приглашённого участника и почти весь ответ Дениса. Подпись гласила: «Последний публичный конфликт перед трагедией».

Я выключила ролик после второго просмотра. Он был снят в том же зале, где я находилась, но в нём не осталось почти ничего из того, что происходило на самом деле.

Катя приехала без предупреждения. В одной руке — бумажный пакет, в другой — телефон. По тому, как она не сняла пальто у порога, я поняла: сначала будет разговор.

— Я видела ролик, — сказала она с порога. — Если ты убийца, то я балерина Большого театра.

— Вот это как раз не очень убедительно. Ты два года ходила на растяжку.

— Три месяца. А потом я растянула связку. Соня, не увиливай.

Она прошла на кухню, поставила пакет на стол и достала два пирожка с капустой.

— Никаких расследований на голодный желудок, — объявила Катя.

— Я пока ничего не расследую.

— Вот и прекрасно. Тогда позавтракаем как нормальные подозреваемые.

— Ты не подозреваемая.

— Мне за тебя обидно. Разреши хотя бы позавтракать с подозреваемой.

Пуговица появился из спальни с таким видом, будто лично пригласил Катю и теперь ожидает благодарности. Она почесала его за ухом, потом протянула мне телефон.

— Здесь есть ещё один ролик. Полный, на восемь минут. Его выложила фотограф Лиза Костина. Ты на нём говоришь совершенно нормально, и Денис улыбается. Я отправила ссылку тем, кто начал мне писать с вопросами.