Теория Хаоса. Вечные

Она ощутила эту силу и, отдавшись её власти, непроизвольно вздрогнула. Могучее, щедрое течение захлестнуло, смыло жажду поглощения, как волна смывает надпись на песке.

Не выпуская его из себя, ЕвВа медленно наклонилась вперед и приблизила к нему лицо так, что между кончиком её носа и его губами остался только вздох.

— Ка-аин… — растягивая его имя как конфету, произнесла она. — Ты же всё знал заранее, — и добавила, игриво насупившись. — Ты — неправильный инкуб.

На его губах словно невзначай появилась и исчезла улыбка. Мгновенным, собранным движением всего тела он перевернул её на спину, оказавшись сверху. И вошёл в неё до предела, заполнив собой и заставив её застонать от наслаждения, впиваясь коготками в его спину.

— Ты — такая же, — прозвучал его шёпот у неё над ухом. Он замер в ней, ловя последние отзвуки её преображения. Рождение равной ему сущности стало для него самым упоительным ощущением.

И вот только сейчас, отбросив все тревоги, он начал любить её — по-настоящему, получая наслаждение не от обучения, а от неё самой, от самого процесса слияния, от каждого вздоха и каждого трепетания её тела в унисон с его.

Было уже далеко за полдень, когда Каин проснулся. Он и так задержался здесь дольше, чем следовало, бросив всё ради её выпускного. Теперь невыполненные обязательства властно напоминали о себе. Он смотрел на спящую ЕвВу — обнажённую, беззащитную и до краёв наполненную им. Желание снова коснуться её было почти невыносимым. Но он погасил этот огонь усилием воли. Она ещё не усвоила то, что получила.

Осторожно, чтобы не потревожить, он поднялся с кровати, оделся в простую дорожную одежду и, присев на край, наклонился к ней.

Он разбудил её, сжав губами и облизнув тёмно-розовый сосок. ЕвВа замурчала и попыталась прижать его голову к себе, но он поймал её руку, приложив раскрытой ладонью к своим губам. Она потянулась к нему, но коснулась не кожи, а грубой ткани его рубашки, и с удивлением села в кровати.

— Ты куда? — сонно произнесла она.

Сквозь плотную ткань на окнах пробивались лучи послеполуденного светила.

— Мне надо уходить, — тихо произнёс Каин. — У меня ещё остались невыполненные обязательства.

— Там же?

— Да. — Он притянул её лицо и нежно поцеловал в губы. — Считай, что ты — дома. Спи сколько захочется.

— Я не хочу спать, — честно соврала ЕвВа. Приятная нега, густая и тягучая, как мёд, окутывала её конечности. Сколько они спали? Час? Пять?

— Хочешь! Спи.

Он мягко уложил её обратно на подушки и натянул одеяло до самого подбородка, скрывая от собственного искушающего взгляда её соблазнительную наготу.

Она почувствовала прикосновение его воли, неумолимой и убаюкивающей. Так вот как это ощущается — инкубьи штучки! Она ему это ещё припомнит, потом, но сейчас… Ладно... На этот раз... ты победил...— проваливаясь в сон, успела подумать ЕвВа.

Марафон на истощение

Однажды, когда я редактировала финальную версию истории об обучении, у меня появился вопрос. К счастью, ЕвВа была рядом и как раз перечитывала готовые рассказы, подбирая к ним иллюстрации.

— ЕвВа, я всё-таки не до конца поняла. Почему суккубам нельзя связываться с инкубами? И что значит — «кто-то обычно ломается»?

— Ох, ты про марафон на истощение? — ЕвВа оторвалась от планшета и лукаво улыбнулась.

— Да, расскажешь?

— Само собой. Марафон на истощение — это битва. Битва энергии, контроля и, в конце концов, воли. Только Воля там сдаётся первая.

Демоны страсти, в отличие от других демонов, могут питаться сексуальной энергией — одной из самых древних и мощных энергий во вселенной. Конечно, для нас это далеко не единственный способ насыщения силой, но он самый простой и эффективный. Мы непревзойдённые любовники, потому что чувствуем самые сокровенные желания, считываем потребности партнёра. Всплеск энергии наслаждения — это эйфория для него и подпитка для нас.

Она хитро сощурилась и покачала пальцем:

— Но не для всех рас это безопасно. Например, вы — люди, переживаете удовольствие слишком интенсивно, слишком ярко. У вашей расы близость с демоном страсти оставляет после себя ощущение опустошённости, смешанное со жгучим, почти болезненным желанием повторить. Это как наркотик — остановиться, разорвать такую связь невероятно сложно.

Между демонами эффект не столь разрушителен, связь разрывается гораздо проще и не так болезненно, но подчинить себе сородича — запросто. Снова через секс. Кстати, это наше слово.

Я удивлённо на неё уставилась, а она, подмигнув, продолжила:

— Почему же суккубе нельзя с инкубом? Занимаясь сексом друг с другом, они теряют связь с реальностью. Просто представь, не только ты слышишь желания партнёра, но и партнёр считывает и воплощает в жизнь все твой потребности. Ураган ощущений настолько мощный, что самоконтроль даже у высших демонов даёт сбой и уходит в отключку. Но проблема в том, что инкубы изначально выносливее и сильнее.

Даже не желая этого, инкуб подавляет суккубу в процессе, он не даёт ей насытиться энергией удовольствия, поглощая всё целиком, включая и её собственный ресурс. Противостоять этому она не в силах. В итоге, выпитая досуха, она надламывается. Теряет самоощущение, целостность... Обычно после этого суккуба впадает в уныние и в конце концов гибнет.

У Ведьмы-Хранительницы были все основания переживать. — ЕвВа с нежностью улыбнулась.

— Но Каин и я… мы другие. Почему? Пока однозначного ответа нет. Но время от времени на Скаларисе рождаются уникальные демоны — так же, как и гении на Земле.

— Но вас сразу двое, — вставила я.

— Да, только Каин меня почти на тысячу ваших человеческих лет старше.

— К-хм, ой…

— Вот-вот. Так что не перебивай. Мы с ним способны «питаться» не только поглощая, но и отдавая, наполняя партнёра сладостью. А в итоге получаем даже в разы больше силы, чем если бы просто брали. Акт дарения своей сутью всегда сильнее поглощения. И с нами зависимость не возникает, даже у людей.

Но открыть в себе такую способность, не имея к ней врождённой предрасположенности, — практически нереально. Это... избранность.

Она пожала плечами.

— Ну что, теперь понятнее?

Я кивнула. Теперь мне стало ясно, почему Каин так заинтересовался, когда в ответ на его предупреждение ЕвВа заявила, что «уступить — не всегда значит проиграть». Она была готова осознанно отказаться от «питания» в тот момент, когда для обычной суккубы сама такая мысль была не то, что недопустима, а попросту невозможна.

— Подожди, а вы скрывали свои отношения?

— Нет. Ты хочешь спросить, как нашу связь восприняли на Скаларисе? — снова прочитав мои мысли, ответила ЕвВа.

— Ну да, вас же видели другие демоны вместе, и вряд ли они верили, что вы просто чай пьёте до утра? Разве вам не задавали вопросов?

— О, да-а-а… Это был скандал! Грандиозный! Представь: все видят, как я, суккуба, пошла против правил и провожу ночи со своим бывшим наставником, самым могущественным инкубом Цитадели. И при этом — жива, здорова и даже стала сильнее. Возникал один логичный, с их точки зрения, вопрос: «Как?!» Старейшие, они-то всё прекрасно понимали. А вот остальные...

— И что вы сказали остальным?

— Ничего! Поначалу. Пока слухи не превратились в настоящую истерику. Одни думали, что Каин меня по-тихому подчинил и я его рабыня. Другие — что я какая-то мутантка-мазохистка. Третьи требовали у Старейших немедленно нас разлучить, пока я не «заразила» своим примером других суккуб. — Она покачала головой. — Это было смешно, пока не надоело нам обоим.

— И как же вы выкрутились?

— Каин выкрутился. С присущим ему изяществом. — В её глазах блеснула смесь гордости и насмешки. — За нами тогда частенько кто-то увязывался — поглазеть. Ну, а он подождал, пока любопытных наберётся побольше и просто... поцеловал меня, с такой страстью, что от ощущения всплеска его энергии, такой плотной и сладкой, у младших демонов подкосились ноги. А потом посмотрел на всех и сказал: «Ощутили? И это только слабая часть Спирали Слияния. Вам придётся смириться, что я — первый инкуб, кто владеет не только примитивным Жаром Поглощения».

— Ого, у этого ещё и название есть?! И все поверили?

— Им не оставалось выбора! Это же Каин. Он не стал бы унижаться до оправданий, если бы это не была правда. Так и родилась наша с ним официальная легенда: «необычный инкуб». Гораздо проще было поверить в его уникальность, чем в нашу общую. Это всех успокоило. Ну, почти всех. — Она хитро подмигнула. — Старейшие до сих пор смотрят на нас с тем самым понимающим взглядом, от которого у Каина начинается нервный тик.

— А к нему не выстроилась тут же очередь из других суккуб?

— К Каину? Смеёшься?! Он же Вечный, ни одна из смертных демониц никогда не решится обратиться к Вечному первая, без очень серьёзного повода.

ЕвВа рассмеялась, но увидев моё удивлённое выражение лица, добавила, драматично хлопнув себя по лбу.

— Ах ну да, я же тебе ещё не рассказывала. Ладно, это будет отдельная история про Скаларис. Но сейчас с тебя печеньки!

Я поняла, что только что получила исчерпывающий ответ, упакованный в идеальную историю. Это и было её искусство — превращать лекцию в соблазн.

Испытание Сердца Скалариса

"И смерть умрёт, а ты пребудешь вечно."

— Шекспир. Сонет 146

Он ещё спал, когда ЕвВа тихонько выбралась из постели, быстро оделась и выскользнула из спальни. Весь остаток ночи ей не давали заснуть мечты о путешествиях между мирами. Каин был плохим рассказчиком — вечно умалчивал и недоговаривал, отшучивался и переводил тему. За всё то время, что они провели вместе, эти обрывочные истории сложились в мозаику, от которой перехватывало дух. В этот раз она его мучила расспросами до тех пор, пока он не заснул. И того, что удалось вытянуть из него, хватило, чтобы окончательно лишиться сна. Бесшумно закрыв за собой входную дверь, ЕвВа взмыла в воздух.

Опустившись рядом с Обителью Старейших, она уже собиралась шагнуть под её узорчатый свод в робкой надежде, что Ункарх уже будет на месте и не станет её отговаривать, как навстречу из тени колонн вышел Каин, преградив ей путь.

— Очень интересно, куда это ты собралась? Смылась и даже ничего не сказала на прощание!

ЕвВа растерялась, во-первых, она не ожидала, что он так быстро проснётся, во-вторых, что узнает куда она собралась и, в-третьих, обгонит её. Это было неприятно, внутри всё сжалось от ощущения пойманного на месте преступления мелкого пакостника. Да почему?! И как у него это получается?

— Ка-аин… ну дай пройти — она состроила умильную рожицу и попыталась его обойти. Он взял её за руку и резко притянул к себе. Его пальцы сжали запястье с такой силой, что стало больно.

— Ты не готова, — тихо произнес он после паузы, пристально глядя ей в глаза. В его голосе и во взгляде была непривычная, мрачная твёрдость — ни тени снисходительности или игривости.

ЕвВа удивлённо уставилась на него.

— Не готова — к чему? — она попыталась прикинуться самой невинностью, но поняла по его молчанию, что фокус не пройдёт. Он читал её как открытую книгу.

— Откуда ты узнал? — сдалась ЕвВа с досадой в голосе непроизвольно перейдя на шёпот. Внутри проснулось упрямство.

— Неважно. Важно, что ты не готова.

— Каин! Я спрошу у Старейшего. Если он скажет, что нет, то…

— То ты пойдёшь спрашивать у другого Старейшего. Думаешь, я не знаю, как это будет? — перебил он, не дав ей договорить, и его голос впервые сорвался на низкое, яростное рычание. — Ты думаешь, это про силу? Я был в десять раз сильнее тебя сейчас, когда шёл туда! И это меня чуть не сломало. Ты не готова не телом, а здесь. — Он коснулся пальцем её груди, и она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Ты идешь за наградой. А идти нужно — чтобы отдать всё. Всё до последней капли. И даже тогда никто не гарантирует, что ты получишь что-то взамен.

Она нахмурилась, ощущая нарастающий внутри бунт, но тут у него за спиной внезапно появился силуэт и раздался низкий голос Ункарха — одного из Верховных Демонов. Его рука легла на плечо инкуба, мягко, но недвусмысленно отстраняя его.

— Мне кажется, или ты искала меня, ЕвВа?

Каин обречённо вздохнул, отпустил её руку и повернулся к Старейшему.

— Я пытался её отговорить, но, возможно, у тебя это получится лучше.

— Думаешь? Ещё ни разу не получалось, — честно ответил он, с искренним сомнением в голосе.

Каин метнул на Ункарха взгляд полный недоумения и отчаяния. В нём читалось всё: от «ты что, с ума сошел?» до «она же прямо сейчас туда стартанёт!». Но Старейший лишь невозмутимо поднял бровь, будто говоря: «А что? Правда ведь?»

Гулкое эхо шагов сопровождало их под сводами главного зала Обители. Тонкие, покрытые древними письменами колонны. Разрезающие полумрак лучи света, в которых плясали частички магии. Тихая прохлада наполняла обитель Старейших. Они остановились около постамента с полусферой в центре, и Ункарх обернулся к ЕвВе, готовый её выслушать.

— Я хочу пройти по Тропе Испытания. Я готова.

Демон оценивающе посмотрел на ЕвВу, и в его глазах она увидела одобрение.

— Нет! — ответил вместо Старейшего Каин. Он стоял с ним рядом скрестив на груди руки, хмурый и недовольный.

— Почему это? — она упрямо поджала губы. Верховный Демон тоже повернулся к нему, и в его взгляде, к своему удивлению, Каин прочёл несогласие с его «нет».

Старейший когда-то был его наставником и до сих пор, много лет спустя, прекрасно считывал истинные мотивы своих бывших учеников. Ункарх знал подлинную природу их связи — ту, что они прикрыли шумной легендой о «необычном инкубе», чтобы утихомирить пересуды. Он видел не просто несвойственную демонам привязанность и даже не любовь, а какое-то глубинное родство душ, двух гениев выживания, которые пляшут на лезвии правил, и восхищался их дерзостью.

Ненадолго погрузившись в размышления, он повернулся к ЕвВе.

— Тропа Испытаний сама по себе несложная. Я видел тебя в бою: с большей частью ты справишься в одиночку, у тебя были хорошие учителя, — в его взгляде промелькнули лукавые искры, и он снова стал серьёзным и тяжёлым. — Но… никто не знает, что ждёт тебя в конце. Проводник тебе поможет и поддержит в пути, он будет с тобой до самого Сердца Скалариса, но в последней схватке, в твоём решающем бою — ты будешь одна.

Те, кто там погибли, уже никогда не расскажут, а те, кто вернулся, никогда не будут рассказывать, с чем им пришлось столкнуться. Всё просто: расскажешь — лишишься тут же бессмертия. Куда уж надёжнее.

Ты можешь победить, но даже победа — не гарантия обретения бессмертия, — в голосе Ункарха послышалась печаль.

ЕвВа нахмурилась: Проводник? Вот ведь незадача, Каин ни за что не согласится— с грустью подумала она, встретившись с его сердитым взглядом, — он, итак, в ярости и судя по всему, готов меня, самое меньшее запереть в подвале, а лучше — придушить или открутить голову.

Она вздохнула и с мольбой в голосе обратилась к нему:

— Каин, я смогу, вот увидишь! Ты ведь тоже когда-то решился и смог.

— Нет, не смог.

— Как это «нет»?!

Его ответы иногда ставили её в тупик, и она к этому никак не могла привыкнуть.

— Не ври, просто тебе не нравится, что я получу бессмертие раньше, чем получил ты, — выпалила она первое, что пришло в голову.

Он фыркнул: — Меня за ручку не вели, как некоторых…

— Почему ты меня не отпускаешь?!

— Потому что ты... — Каин запнулся, подбирая слова, которые прозвучали бы убедительнее, чем «я боюсь…», — моя ученица. И если ты там свернёшь себе шею, все скажут, что это я тебя плохо научил. Мне моё имя дорого.

— Но... — ответила она упрямо, — какая разница, если я останусь смертной, то всё равно когда-нибудь погибну…

— А я не говорю, что никогда не пробуй. Я говорю, что именно сейчас — ты не готова.

— А Ункарх считает, что готова.

Ункарх кашлянул, вежливо напоминая, что он всё ещё как бы тут. Они замолчали, одновременно скрестив руки на груди — два упрямства в чистом виде.

Верховный Демон положил руки им на плечи, разом ставя точку в их споре:

— Каин, я назначаю тебя Проводником ЕвВы.

Тот резко повернулся к Старейшему и уже собрался возражать, но промолчал, столкнувшись с его непреклонным взглядом. Демон одобрительно кивнул и продолжил:

— Ты прошёл этот Путь. И ты знаешь, что не прошел бы его, если бы твой Проводник не верил в тебя больше, чем ты сам. — Ункарх ненадолго замолчал, обратившись к воспоминаниям. — Я стоял у входа тогда. И я ждал. Так же, как ты будешь ждать теперь.

— Это жестоко. Заставлять меня прожить это с другой стороны. — В голосе Каина снова послышалось сдерживаемое рычание, и он отвел взгляд.

— Нет. Это — круг. Ты принял от меня эту боль и эту веру. Теперь твоя очередь отдать долг. Не ей. Себе. Тому молодому демону в тебе, который выжил ещё и потому, что кто-то ждал его снаружи. Согласись, одиночество в самый страшный миг — не та участь, которую бы ты пожелал ей или себе.

— Почему нельзя подождать хотя бы пару лет?

— Если память мне не изменяет, то это были мои слова, — Старейший тихо рассмеялся, — ты решил не быть оригинальным и просто повторить? И давай уж на чистоту, почему ты здесь? Ты ведь мог остаться дома… — Ункарх испытующе посмотрел ему в глаза и прищурился, — тебе не кажется, что ты сам себе противоречишь?

Каин закрыл глаза и тяжело вздохнул. Спорить было бесполезно. Звание Проводника было не просьбой, а приказом, отлитым в древнем законе Скалариса.

Путь к Сердцу оказался не эпическим походом, а долгим, тягостным молчанием вдвоём, где каждый их шаг отдавался в звенящей тишине, густой от его беспокойства и её упрямства. И только когда они вошли в туннель, и тот превратился в непрерывное сползание и перепрыгивание, и когда только вдвоём можно было преодолеть бездонный пролом, они помирились.

Стены коридора, покрытые влажным блеском, неумолимо сжимались, пока ей не пришлось протискиваться в щель боком, чувствуя холод камня на щеке.

Если так пойдёт и дальше, я просто тут и застряну. Замечательная тропа, пока не похудеешь — тебе даже и не грозит дойти до конца. Интересно, Каин же должен был застрять ещё раньше, хм…

Но в этот момент стены коридора расступились, будто скала выдохнула, и она чуть было не вывалилась в огромную залу. Через пару мгновений следом выпрыгнул Каин — судя по всему, свободно и не напрягаясь пройдя остаток туннеля.

— В смысле? — ЕвВа заглянула ему за спину.

— Я просто подождал, пока ты пройдёшь. Это ведь твоё испытание, — он пожал плечами.

— Ладно… — ЕвВа ещё раз взглянула в коридор — широкий и сухой — и отмахнулась: — … неважно.

Она осмотрелась. Теперь стало понятно, откуда шло это мягкое свечение. Одна из стен была будто соткана из плотного потока золотистого света. Он падал отвесно откуда-то сверху, а потолок терялся в непроглядной темноте, и невозможно было определить высоту залы.

ЕвВа медленно подошла и коснулась потока рукой, но не встретила ничего кроме пустоты. Каин схватил её за руку и оттянул от стены.

— Подожди… — его пальцы сжали её запястье чуть сильнее, она посмотрела ему в глаза. В них не было ни насмешки, ни гнева. — Я буду ждать. И ты вернёшься.

Она обняла его, прижавшись щекой к плечу, а он в ответ сжал её с такой силой, что ЕвВа не могла даже вздохнуть.

— Каин, ты меня задушишь, — еле выговорила она.

Он её отпустил, и ЕвВа шагнула в Свет.

Что-о-о? Но…— она ожидала пещеру, зал, провал, что угодно, что может логично или не очень оказаться глубоко под поверхностью, но не вершину мира с мерцающим алтарем в центре круглой площадки и не усеянный звёздами купол ночного неба.

ЕвВа обернулась. Светового потока больше не было, позади неё — глухая стена. Внутри что-то неприятно сжалось. Тишина, наступившая после исчезновения света, была оглушительной. Воздух стал густым и тяжёлым, словно сам Скаларис начал давить на неё. Приблизившись к массивному алтарю, ЕвВа замерла, прислушиваясь к собственному сердцебиению, и в этой гнетущей тишине осознала, что она здесь не одна. Её собственная тень, лежащая на камне, шевельнулась, потянулась в сторону и обрела форму — легкая, изящная, текучая. Она не нападала, а изучала её.

— Зачем ты пришла? — услышала ЕвВа голос, прозвучавший прямо в её сознании.

— Я пришла за своим бессмертием.

— Своим? — удивился голос и тихо рассмеялся. — Не вырвать бессмертие у меня в бою, а… просто взять с полки? Очаровательное создание.

Сущность рванула к ней сгустком тьмы, но ЕвВа была готова и отскочила. Ещё бросок — она еле удержалась на ногах, увернувшись в самый последний момент. Тень поднялась перед ней во весь рост и рассмеялась — тихим, шелестящим смехом, словно кто-то раскидал кучу сухих листьев.

— Я могу играть с тобой бесконечно, дитя, но ты, кажется, торопишься? Тебя ведь ждут… — Сущность кивком указала на стену, пропустившую её сюда. — Поэтому предлагаю сразу перейти к делу.

Она и моргнуть не успела, как Тень сжала её горло, оторвав от земли, и притянула к себе. ЕвВа инстинктивно ухватилась за удушающие пальцы, но только оцарапала свою кожу, пройдя сквозь них.

Сущность рассматривала её лицо, вглядываясь в глаза и вдыхая её запах, одновременно вытягивая её силы. Она пила её дыхание, не касаясь губ, и тут же вся её жизнь — самые яркие моменты, все её мысли — самые сокровенные — воплотились, окружив их хороводом образов. Сущность переключила внимание, сосредоточенно вглядываясь в ожившие картинки, рассматривая их с неподдельным интересом. Хватка стала сильнее, ЕвВа почувствовала, что задыхается, но тут её взгляд зацепился за алтарь, и она ощутила какое-то смутное притяжение. Мысль потянулась — не как усилие, а как лента шёлка, скользящая через кольцо, — и она вдруг перенеслась по другую сторону. Теперь алтарь был между нею и Сущностью, и она свободно вздохнула.

В призрачном лике, прикованном к картинкам из её жизни, была такая жажда, такое неприкрытое удовольствие, что ЕвВа в моменте ощутила своё превосходство.

— Нравится? — с ядовитой сладостью в голосе прошептала она.

Тень вздрогнула и уставилась на свою руку, где безжизненно болталась тряпичная кукла. На мгновение в призрачном лике отразилось что-то, чего ЕвВа никак не ожидала — лёгкое офигевание вперемешку с азартом.

— Интересный ход, — протянула Сущность, и в голосе послышалось нечто новое: не только насмешка, но и признание. — Редкое умение. Жаль.

Образы исчезли, и Тень не спеша двинулась вокруг алтаря. ЕвВа следила за её движением, отступая и не давая приблизиться.

Но Тень, наклонив голову, словно оценивая её реакцию, остановилась и снова заговорила. В этот раз её голос звучал холодно и отстранённо.

— Ответь мне! Ты рвешься к бессмертию, но готова ли ты принять его цену? Взгляни!

Вокруг них вспыхнули новые образы — не её прошлое, а возможное будущее. Она, наблюдающая, как столетия стирают в пыль города, империи, как исчезают целые континенты. Она, теряющая счёт восходам светил. Она, смотрящая на Каина глазами, для которых его страсть — лишь миг, яркая, но быстротечная вспышка в вечном потоке времени.

— Этот бурлящий поток жизни, что ты так ценишь, — он иссякнет. Останутся лишь тишина и пыль. Ты согласна на это? А ваша связь... это чудо, редкий симбиоз душ. Неужели ты готова превратить его в застывшую реликвию, в памятник самому себе?

Слова, как отравленные иглы, впивались в её сознание, и впервые за весь бой ЕвВа почувствовала не страх боли, а леденящий душу ужас Вечного Наблюдателя — того, кто обречён лишь смотреть, как мир стареет и умирает у него на глазах. Она всегда рвалась вперёд, не думая о последствиях. А теперь эти последствия смотрели на неё с холодной ясностью.

— Ответь, — настаивала Тень, и её голос стал оглушительно тихим. — Что в тебе такого, что оправдывает вечность? Жажда быть с ним? Эгоизм, прикрытый красивыми словами?

Сущность замолчала, давая ей проглотить яд сомнений.

— Давай заключим сделку? Ты отказываешься от этой связи, от этой любви — и я тут же дарю тебе бессмертие. Чистый, ясный путь. Без привязанностей. Без боли. Без этой... слабости.

ЕвВа застыла. Это прозвучало настолько дико и противоестественно, что это сомнение было тут же сметено яростным, немым протестом всей её души. Она даже не успела подумать «нет». Её суть уже кричала его.

— О-о, — Тень сладострастно выдохнула. — Я вижу. Уже не согласна. Как трогательно. Любовь оказалась сильнее.

И в этот миг, когда её защита была сломлена не болью, а коварным сомнением, Сущность нанесла удар, внезапно материализовавшись прямо за спиной. И лишь потом, с опозданием в вечность, пришла ослепляющая вспышка боли, разорвавшая изнутри.