Я её нашёл, но…

Один из красных подхватил железную мусорницу и, продолжая завывать, швырнул ею по окнам третьего этажа.

Ольга всё это время стояла без движения, будто ушла сама в себя и о чём-то задумалась. А я смотрел на происходящее, не в силах пошевелиться. Чтобы не дай бог не спугнуть и не спровоцировать своими действиями очередную потерю памяти у своей девушки.

Из здания, откуда по нам стреляли, раздался крик – страшный, предсмертный, – а следом я услышал победный вой тварей. Ольга постояла в оцепенении ещё секунду и рухнула на пол.

Я подскочил к ней, решив, что она снова без сознания, но, как оказалось, нет. Ольга лежала на осколках без сил, но это не мешало ей улыбаться во все тридцать два зуба.

– Любишь меня? – спросила она, состроив хитрющее лицо.

– Ещё как, мать твою! – засмеялся я, и она тут же подхватила.

Когда твари ушли, я так и не понял. Вот только что они рвали тех, кто решил на нас поживиться, а через минуту я уже видел лишь пустынную улицу. В тишине раздавался только перестук капель дождя по отливам и навесам, и где-то на пределе слышимости завывали на ходу красные.

Наша машина всё так же стояла посреди улицы с распахнутыми дверьми, но бой был окончен, и внезапная (я бы даже сказал – неожиданная) подмога ушла.

– Это что такое было? – спросил я у Ольги, сидя на полу в турецкой позе.

– Не знаю. – Она с улыбкой пожала плечами. – Просто когда синие к нам влетели, я подумала: ну почему к нам, а не к ним? А дальше ты видел.

– Ты стояла посреди комнаты и не шевелилась, – продолжил допытываться я.

– Ага, – согласилась она. – Так же, как когда я приняла чёрную пыль. Мне просто нужно было думать о том, чего я хочу, а они всё делали.

– Твою же мать! Это что же такое получается… Ты теперь на постоянной основе королева-матка?

– Боюсь тебя разочаровать, но когда появились ещё и красные, держать их под контролем стало гораздо тяжелее, – покачала она головой. – Сейчас я чувствую себя так, будто разгрузила поезд с цементом.