Венец из Пяти Ветвей

Взгляд Асгетт тут же тараном прошёл по комнате и остановился на злополучном диване. Внутри всё сжалось от неприязни, и девушка уже кристально ясно понимала: при следующем же восседании на нём из её рук совершенно ненароком выпадет зажжённый подсвечник и пламя безжалостно спалит эту осквернённую мебель дотла.

Лесная бестия, привлекая к себе внимание, шумно втянула носом воздух, и её звериные глаза округлились от неподдельного изумления.

– Молчи! – рявкнула Асгетт, прекрасно понимая, чей именно запах остался в комнате.

Сабари лишь растянула пасть в довольном оскале и с разбегу сиганула к сестрице на постель. Ей уж очень хотелось выпытать подробности, но чтобы понервировать принцессу, был и другой путь.

– Я с вестями, – мурлыкнула она, по-хозяйски устраиваясь на скомканных простынях.

– Кто-то помер, надеюсь? – протянула Асгетт, и в голосе мелькнула откровенная, мрачная надежда.

– Ещё нет, – глаза Сабари хищно блеснули. – Но это радостное событие уже не за горами...

– Ну не тяни ты кота за... хвост! – процедила Асгетт, стремительно теряя остатки терпения.

– По личному приказу царя Вхара весь двор Цэссы минувшей ночью пожаловал в Катрат. Ради обеспечения безопасности высокородных особ стало быть, – изрекла Сабари, не скрывая предвкушающей усмешки. – Без батюшки твоего, но, полагаю, ты будешь безмерно рада встрече с дорогими родственницами.

Асгетт бессильно упала на подушки, с силой вминаясь в них лицом, чтобы скрыть рвущийся из горла яростный рык. Задохнувшись от злобы, она резко вскочила с постели и решительным шагом направилась к комоду, раскидывая вещи в поисках своей тренировочной одежды. Жгучий порыв убивать нужно было срочно куда-то деть, пока она не разнесла в щепки собственные покои.

– Тело слабое, отдохни ещё. С кузинами пообщайся, – заботливо пропела Сабари, не скрывая ехидства.

Вместо ответа в наглую морду полетела целая груда шёлковых платьев. А секундой позже, не дав лесной деве опомниться и отфыркаться, следом со свистом прилетела тяжёлая туфля.

В ворохе отброшенных тряпок нашлось то, что было нужно. Свободные серые брюки и короткая накидка без рукавов того же оттенка, надёжно утягивающая грудь: главным её достоинством был высокий ворот. Никакой кожи, брони и плотных плащей. Лишь дышащая ткань, чтобы не издохнуть в проклятой, липкой тропической жаре.

Спешно умывшись и стянув непослушные волосы в тугую косу, Асгетт повернулась к сестрице:

– Знаешь, где Дарий?

– У утёсов, копьём машет, – отозвалась Сабари, стряхивая с себя остатки брошенных платьев. – Что ему ещё делать?

– Чудесно, – проронила принцесса, направляясь к выходу.

– Ты бы хоть поела. Смотреть уже не могу на твои торчащие кости, – недовольно проворчала лесная дева, следуя за ней.

– Пока буду тренироваться, наловишь мне жирных хомяков, – невозмутимо парировала Асгетт, решительно переступая порог.

В коридоре ожидаемо не оказалось личного стража – Сабари уже успела его сменить. Зато магов-надзирателей собралось с избытком: целая процессия сразу же двинулась за принцессой, раздражая своим присутствием. Не сбавляя шага, Асгетт обернулась и одарила их таким полыхающим взглядом, что конвоиры послушно отступили шагов на десять назад, предпочтя держать безопасную дистанцию.

Желая избежать встречи с любой гадиной из свиты Цэссы, она предпочла пробираться к тренировочной площадке на пике горы запутанными тропами закрытых садов.

Массивные ограждения показались впереди гораздо раньше, чем стали видны воины, с самого утра сошедшиеся на арене, чтобы высекать искры из скрещенных мечей и до миллиметра расчитывать каждый свой выпад. Облокотившись на изгородь, Асгетт безошибочно выхватила взглядом из мешанины тел Дария, который натаскивал юнцов изумрудной колыбели. Но внимание тут же переключилось, когда в густой тени раскидистых деревьев она заметила Кану. С отстранённым спокойствием он точил свои парные мечи, словно готовясь к настоящей бойне.

Мимо пронеслись разгоряченные спаррингом воины, блестя каплями пота на обнаженных торсах. Асгетт передёрнуло — вид чужой плоти мгновенно пробудил в памяти ночные образы.

«А ну-ка приди в себя, принцесса! – жёстко одёрнула она саму себя. – Иди лучше синяки набивай, пока дурь из головы не выветрится».

Асгетт уже занесла ногу, намереваясь перемахнуть через преграду, как вдруг услышала знакомые голоса и встала как вкопанная. По извилистым склонам пригорья, неспешно поднимаясь к арене, шествовали те, кого здесь не должно было оказаться в принципе. Шах в окружении своей свиты и весь разряженный сучий выводок золотых песков пустыни. Но отчего внутри всё по-настоящему заледенело — так это от вида главной гадюки Ульры, идущей чуть ли не под руку с наследником Каменной Долины.

Громкий вдох, за которым последовал такой же размеренный выдох. Безразличие легло на лицо плотной, непроницаемой маской. Пальцы, сжимавшие дубовые перила до жалобного треска, медленно и нехотя расслабились. В глазах, скользнувших искоса в сторону оружейни, стремительно остыла раскалённая медь — и взгляд стал острее, чем лезвие любого из выставленных клинков.

А в глубине души покорно сокрылось неугасимое пламя, изнывая от голода по тем, кто когда-то посмел причинить его хозяйке боль.