Оракул. Том II

– Да, я вас понимаю. Всё должно быть ради чего-то. Например, ради цели. Допустим... Оракула убить.

– Достойно. Знакомая цель. Ты, кстати, кто?

– Анатолий.

– Александр.

– Очень приятно.

Они пожали руки, и странный человек сел на табуретку, оглядевшись вокруг:

– М-да, запущенная квартирка.

– Сойдёт. От отца, блять, досталась... Достойно его.

– Да, отец ваш был не сахар. Я, кстати, читал его книжки...

– Единственный.

– Ну, посредственность. Хорошо, что начал пить и помер.

Александр не ответил, только запустил руку под матрас и начал что-то усердно искать.

– Эх, спёрли коньяк.

– Какая жалость. Сам Оракул пробрался, наверняка.

– Да нет, очередной прислужник какой-нибудь. Вроде Михаила этого.

– Да, он мне тоже никогда не нравился.

– А какое Оракулу дело? Ничего, пусть поплачет, что я его прислугу застрелил. Понадобится – ещё будет. Мне не трудно.

– И не жалко?

– Да нет же, говорю тебе, какое мне дело? Ты ведь не давишь муравья, который мимо проползает. Ты давишь того, кто ползёт по тебе.

– Умно. Даже по-философски. Кстати говоря, у нас в Восточном тоже клуб был. Философов. Точнее, там и писатели были, и психи просто. Но в основной своей массе – философы. А потом как-то и метафизики полезли, в том числе... Странные ребята. Ну вот, закололи бомжа в подворотне. И один говорит, мол, «ради диалога со смертью можно и пожертвовать грешным алкоголиком». Я тогда подумал: может, они и убили? Нет, они теоретики, думают о том, какие они необычные и притягательные, но кажется, верят в своё дело. Потом как-то слишком таких убийств много стало, и даже по телеку говорить не стали, и стали маньяка искать. Нашли. Это был некий Бобрухин, на допросе молчал, и на зоне его до смерти допытали. Значит, и там молчал. Ну и всё, кончился флеш-моб. А наши метафизики исчезли спустя год. И потом опять: бомжу голову отрезали, жену алкоголика задушили и изнасиловали, лавку продуктовую разгромили и всех внутри зарезали.

– Очень любопытно.

Александр уже опустошил бутылку коньяка, которую извлёк из-под половицы.

– Ну вот. Потом клуб наш распался, остался лишь я со своим другом. Я у него спросил, мол, где все, куда пропали. Он сказал, что перешли в другой клуб, Всероссийский, мощный, с выплатами и карьерным ростом. Только вот меня не позвали.

– Ты к чему?

Анатолий закричал:

– А к тому, что Оракул всё испоганил! Ты, деревня, может, и не поймёшь, но мы были готовы к перевороту! Новая сверх-религия, даже не религия. То, что стоит над философией, образом жизни, религией и политическим строем. Путь! Он был почти осязаем, вот тут он был. И пришёл Оракул, продал свою гнилую жопу и извратил свою, свою собственную веру! И сам этого не понял, глупец! Он стал брендом, лицом своей шайки, набрал людей. Обычных, гражданских включил в свой культ, простых людей, с улицы! Таких же, каких он и убивает! Это позор, он переманил всех! Ему противостоит какой-то мелкий, драный, русский город, да не город, а село! Даже не село, а бандит, биолог, бандит и больной алкоголик. Достойное противостояние, нечего сказать. А самое главное, что Оракул теряет людей и поэтому вынужден объединиться с какой-то... Девчонкой?!

Александр кивнул головой, Анатолий продолжил, брызгая слюной и протягивая руку к столу, на котором сиротливо лежал нож:

– Оракул решил совместить приятное с полезным, конечно же! И органы детишек получить для их ритуалов и зарплат, и ещё и на молоденьких потянуло! Каков хитрец! Его воображение породило свой, высший мир, в котором он на дне, значит, в нашем мире он – воплощение Бога, иначе никак! Да ещё и не жирафа какого-то, а Верховного, Высшего Бога, тьфу. И он, он твой враг?!

Анатолий сжал рукоятку ножа и высоко подпрыгнул, ударив Александра в живот ногой.

Саня не изменился в лице, только поднял бутылку и обрушил ударом на макушку Анатолия. Тот то ли отвернулся, то ли увернулся, но был уже в дверях:

– Я многое мог бы сказать, но не тебе, я думал, в тебе есть хоть что-то живое. Кому, куда я выдал эту тираду? Ты думал, я переоценил свои силы, думал, что сильнее, чем Михаил, Але...

Анатолий обмяк и упал на пол, сразу же замарав паркет кровавым цветом. Он силился встать и застонал, но рука соскользнула вниз. Продырявленная пулей дверь распахнулась, в комнату рванул свежий воздух через коридор, прямиком с кухни, которая уже месяц стояла на проветривании.

Александр убрал самопал, тупо поглядел на затылок Анатолия и проговорил:

– Нормально же общались. Странный мужик.

---

ОРАКУЛ

– Толя дурак. Он, конечно, всегда любил острые ощущения, но направлялся к самому Сланцеву в одиночку... И почему Оракул не остановил его? Что думаешь?

– На всё его воля. Видимо, Толя исчерпал свою значимость для Оракула и этого... Мира.

Раздались шаги сзади:

– Истинно так.

Мужчина тридцати лет, лысый и с непримечательным, безэмоциональным лицом, и женщина лет пятидесяти с волосами, собранными в седой пучок, обернулись на дверь.

– Анатолий много знал о Сланцеве, и ещё многое узнает при встрече. Это понятно любому, даже тому, кто не обладает моим даром.

– Истинно так, учитель.

Последнюю фразу взрослые люди произнесли, встав на колени и склонив головы перед низким силуэтом в фиолетовом одеянии.

Из-под фиолетового капюшона вперёд торчал грибообразный, покрытый обвисшими папилломами нос, вместо глаз блестели круглые очки. В руке Оракул сжимал деревянную палку, что была выше него самого, ничем особо палка не выделялась, кроме резьбы, которая мелко-мелко была на неё нанесена.