Дорога в Париж. Пьесы

Анна (Шилову). Извини, я о тебе плохо думала…

Шилов. И продолжай это делать! Я – человек низменных желаний!

Иоганн Вольфганг. Спасибо, мой друг. В былые времена я попросил бы герцога Карла Августа наградить вас орденом.

Шилов (польщен). Да что уж! Разве в наградах дело?

Иоганн Вольфганг протягивает рукопись Шилову. Тот передает ее Анне.

Иоганн Вольфганг. Берегите эту рукопись. Она приносит счастье… (После паузы.) Или несчастье… если с нею небрежно обращаться. Возможно, она когда-нибудь вернется ко мне. Дай-то Бог!

Шилов. Так возьми ее обратно, папаша!

Иоганн Вольфганг. Нет-нет… Тогда будет считаться, что я выпросил у вас эти деньги, точно нищий! А для человека моего звания – это вещь невозможная. Я дворянин. Человек с принципами. И не могу просить деньги, подобно нищему!

Шилов. Как знаешь, папаша…

Иоганн Вольфганг (заторопился). Я должен идти. Несчастные фройляйн ждут меня в сосисочной… Берегите рукопись!

Седой. Папаша! Если ты – это он… последний вопрос, перед тем как ты уйдешь… Насколько я могу понять: сочиняя эту трагедию, ты, вероятно, хотел, чтобы мир изменился к лучшему, ведь так? Иначе, зачем сочинять подобную тягомотину, толщиною в пять пальцев?

Иоганн Вольфганг. Что такое «тягомотина»? Опять жаргон?

Седой. Ну, скажем, тягомотина – это многосерийный сериал определенных художественных достоинств… Хотя вряд ли ты что-либо знаешь про сериалы. Иногда их невозможно смотреть, но в этом есть определенная польза.

Шилов. Седой, где ты поднабрался таких мудреных мыслей? Ведь ты же все годы институтской учебы пробегал в спортзале с баскетбольным мячом.

Седой. Оставь! (Снова обращается к Иоганну Вольфгангу.) Итак, вопрос: ну и как? Мир изменился к лучшему?

Иоганн Вольфганг (нервничает, ему надо уходить). Жаль, нету времени – поговорить на эту тему обстоятельно. Но если кратко: да, мир изменился, причем весьма… Человек, следует признать, стал как-то низменнее. Мельче. Свидетельством тому – некоторые события и картины, увиденные мною в нынешней реальности. Но это тема для отдельного разговора в иное время и в досужий час.

Седой (недоуменно). Зачем тогда прогресс? И фигли-мигли? Айпеды? Спутники? Коллайдеры и прочее?

Иоганн Вольфганг. Простите, я должен уходить! Берегите рукопись! (Прежде чем уйти, скорбно оглядывает всех.) Боюсь, несчастья вам не избежать! (Исчезает в темноте.)

Седой (тыкает пальцем в рукопись, которую держит Анна). Признаюсь честно, в свое время я не смог дочитать эту многостраничную проповедь до конца. Когда всё смешалось в кучу – кони, люди, хор ангелов, лемуры, палачи и прочие ужасы! – меня охватила тоска… Всё же следует проверить у специалистов эту писанину.