Первая тишина. Том 1

— Пока нет. Но у тебя ребёнок сидит на заднем сиденье под звуковой приманкой.

Лена выключила радио сама. Сразу стало тише, и эта тишина неприятно показала, как громко до этого бубнил казённый голос. Мужик тотчас взвился.

— Я сказал…

— Дим, хватит, — мягко перебила она, положив ладонь на колено мужа.

Она сказала это настолько спокойно, что спорить с ней сейчас было опаснее, чем со мной. Лена, похоже, уже сделала свои выводы и даже убрала пакеты с улицы, как я и рекомендовал.

Малышка Линда всё так же сидела с мягкой игрушкой на коленях. Девочка внимательно смотрела на меня. Плакать она уже перестала, и это было одновременно хорошо и плохо.

— Собирайтесь, — сказал я.

Дмитрий хмуро подался к окну.

— Куда? Ты же сказал, мост закрыт!

— Ворошиловский закрыт. На стенах чуть дальше пишут про западный, — пояснил я.

— Как пишут? Где? — он нахмурился сильнее. — Когда мы были там, я не видел никаких надписей.

— Дима, так мы здесь стоим около суток, а что, если и вправду там есть, — включилась Лена.

Дима упёрто замотал головой, совершенно не желая верить.

— Но…

— Дима, а что, если они там действительно есть?

Я не влезал в их сумбурный диалог, понимая, как тяжело сейчас поверить хоть во что-то этому мужчине. Самому обыкновенному мужику, который ещё несколько дней назад приходил уставший с работы, ел ужин, приготовленный женой, и смотрел телевизор. В его картине мира упорно не находилось места тому, что происходило за последние часы. И перестройка под новый формат давалась ему с большим трудом.

Дима принялся жевать губу и одновременно лихорадочно тереть виски. Я дал ему время дозреть.

— Ты точно не врёшь? — он поднял на меня глаза.

— Ты увидишь сам, — отрезал я.

Дмитрий после этого оживился слишком быстро.

— Так поехали! А давай, Лен, я за!

Лена внимательно наблюдала за ним, а вот в глазах этой женщины я как будто бы видел какое-то лёгкое разочарование. Похоже, что она всю жизнь считала, что живёт за своим мужем, как за каменной стеной. А теперь, когда она нуждалась в защите и в этой самой каменной стене, оказалось, что стена — это лишь муляж. Но их дочь по-прежнему смотрела на своего папу, как на самого большого и самого сильного человека в мире.

Элина, поняв, что у нас наконец завязался продуктивный диалог, подошла к задней двери универсала. Там заговорила с Леной, почти по-бытовому, будто они собирались ехать на дачу и обсуждали погоду.

— Возьмите воду, еду, документы, лекарства, тёплое для Линды. Остальное оставьте. Лишнее сейчас только создаст лишние проблемы.

— А остальное… куда? — спросила Лена.

— Оставьте здесь.

— Прям на улице, но ведь кто-нибудь, — женщина запнулась и затем, видимо поняв всю бредовость этого утверждения, добавила: — Украдёт.

Она улыбнулась, хмыкнула сама себе.

— Да вы правы, я поняла…

Она быстро кивнула и начала пересобирать рюкзак. Движения у неё были быстрые, собранные. Она оставляла лишь самое нужное — воду, аптечку, пакет с печеньем, детскую кофту. Дмитрий увидел, что решение уходит из его рук, и, естественно, взорвался.

— Стоп! Никто никуда не едет, пока я не пойму, что происходит.

Пару минут назад мужик принял положительное решение, а теперь его снова повело. Дмитрию не нравилось, что он окончательно теряет свой островок власти, привычный ему по прошлой жизни.

Я подошёл к двери универсала со стороны водителя, чуть нагнулся.

— Хорошо, я объясню. Я проехал несколько кварталов после того, как увидел первые надписи. Лезть напрямую к западному мосту я не собираюсь, пойдём в обход. Уверенности, что надписи оставляли те, кто действительно может помочь, — никакой. Поэтому заедем сначала в одно место, откуда западный мост будет как на ладони. И всё увидим собственными глазами. Если западный выход настоящий, у вас появится шанс. Если там ловушка, мы узнаем это заранее. Гарантировать, что всё пройдёт гладко, я не могу, но если останетесь здесь, вас найдут. И теперь я могу сказать точно — найдут не те, на кого ты рассчитываешь.

Дмитрий слушал и одновременно смотрел на меня тяжело, исподлобья. Ему хотелось спорить с каждым словом, но он сам всё понимал. Но сдаваться в моей руке всё-таки пока не спешил. Внутри мужика сидела частичка уязвлённого мужского самолюбия. Дерьмовое ощущение для мужика, который привык, что держит всё под контролем.

— А ты что, благотворитель? — прошипел он.

— Нет.

— Тогда зачем вернулся?

Я посмотрел на Линду. Девочка держала зверя обеими руками и не мигая смотрела на нас. Перевёл взгляд на Лену, застывшую с рюкзаком в руках.

— Потому что я уже видел вас, но не понимал, как помочь. Если сейчас уеду, буду последней сволочью, — честно ответил я.

Дмитрий думал над моими словами. Думал тщательно, взвешивая. Он хоть и был напуган, но голова у него работала.

Потом он открыл дверь своего универсала. Я дал ему выйти, и мы отошли чуть в сторону.

— А если я не поеду? — прямо спросил он.

— Тогда ты будешь полным идиотом, — так же прямо ответил я.

Он резко посмотрел на жену и дочку, оставшихся в универсале.

— Но не может же быть, что никто не придёт… государство… это же хорошо отлаженный механизм, — всё тише прошептал мужик. — Не может же быть такого, что этот механизм рухнул в одночасье?!

Вопрос он задавал не мне. Мужик говорил сам себе, чтобы прийти к какому-то однозначному выводу. Сам же у себя спрашивал, как будто бы вслух проверяя свои слова на прочность.

Он начал мотать головой, усмехнулся, причём горько, будто бредя к какому-то неутешительному выводу. Ещё раз посмотрел на свой универсал, а затем вернул взгляд на меня.

— Что мне надо делать?

Вот теперь с ним можно было работать. Я сразу перешёл к делу, пока в нём снова не проснулся хозяин идущего на дно семейного корабля.

— Рубашку убери, она больше не нужна. Сейчас помоги жене оставить всё лишнее.

Дима осторожно кивнул, принимая мои слова.

— Потом я поеду, а ты следом, на дистанции нескольких метров, как если бы ты ехал в потоке, — продолжил объяснять я. — Двери у автомобиля должны быть закрыты изнутри. Окна тоже надо держать закрытыми. Я остановился — ты остановился. Я погасил свет — ты гасишь. Скажу бросать машину — бросаешь.

— Это же мой автомобиль, я за него кредит ещё плачу…

— Сейчас это просто железо, да и, поверь мне, кредит платить больше некому.

Я боковым зрением видел, как Лена уже вытаскивала из багажника всё лишнее. Они с мужем набрали с собой всё, что только могли увезти. Багажник был забит под завязку, причём багажник у универсала был немаленький.

Дмитрий хотел что-то сказать, но посмотрел на дочь, вышедшую к матери, и промолчал. Пошёл к заднему окну, выдернул рубашку с надписью, скомкал её и сунул в салон. Белое пятно исчезло.

Линда вдруг спросила:

— Мам, мы теперь с дядей и тётей поедем?

Лена присела рядом с девочкой, поправила ей рукав.

— Пока да. Это хорошие люди, мы будем с ними дружить.

Девочка посмотрела на меня. Взгляд у неё был серьёзный, слишком взрослый для её возраста.

— Дядя, а вы правда нам поможете?

— Обязательно, — я улыбнулся смышлёной девчушке.

— Спасибо вам большое, хотите, я расскажу вам стишок? Я его готовила для утренника в садике, но мама мне сказала, что воспитательница заболела и садик закрыли.

— Рассказывай, — шире улыбнулся я.

— Идёт бычок, качается, вздыхая на ходу…

Шепелявя из-за отсутствия половины молочных зубов, малышка начала с выражением рассказывать стих. Никогда не думал, что буду слушать бессмертный стишок Агнии Барто на улице вымирающего города.

Когда девчонка закончила говорить, мне очень захотелось дать ей какую-нибудь конфету. Но, увы, ничего того, чем я бы мог Линду порадовать, у меня сейчас не было. Пришлось ограничиться обычной похвалой.

— Ты умница.

— Вам правда понравилось? Я когда садик откроют, обязательно расскажу стишок воспитательнице.

Врать было неприятно. Но если и существовала ложь во благо — это была она.

Я поймал на себе взгляд Лены, которой словно было неловко от происходящего. Она ведь прекрасно понимала, что никакой садик больше не откроется никогда.

— Обязательно расскажешь, — наконец ответил я малышке.

Малышка улыбнулась мне в ответ. А её отец наконец закончил вытаскивать из машины всё лишнее. Всё, полезное в обычной жизни, но совершенно бесполезное сейчас, — какие-то бесконечные вещи, обувь… всё это он оттащил к обочине. Поставил там, несколько секунд молча смотрел на эти вещи, будто прощаясь, а затем, тяжело вздохнув, повернулся ко мне.

— У меня всё готово… Как вас зовут? Вы, кажется, не представились.

— Сергей. Можно на ты.

Мужик вдруг протянул мне руку. Я крепко её пожал.

— Спасибо тебе, Сергей, — за то, что вправил мне мозги, — вдруг сказал он.

Я коротко пожал плечами — на самом деле благодарить было рано.

— Мы готовы ехать.