Путь Хайдеггера. Том 28. Путеводитель по GA 99 - 100

Валерий Антонов

Путь Хайдеггера. Том 28. Путеводитель по GA 99 - 100.

Введение.

Путеводитель по граниту не-сказанного: между переводом, реконструкцией и событием мысли.

Настоящий том представляет собой аналитический путеводитель по двум томам Полного собрания сочинений Мартина Хайдеггера — GA 99 («Замечания XVI–XX. Четыре тетради I–II», 1947–1950) и GA 100 («Бдения I–II. Ноктюрно I», 1952–1957). Это издание следует логике, заложенной самим автором «Чёрных тетрадей»: оно не столько «излагает», сколько пытается событийно ввести читателя в пространство письма, где смысл порождается не только сказанным, но и тем, как это сказано: разрывами, умолчаниями, обратной нумерацией, дефисными написаниями и самодельными указателями.

1. Почему не перевод и не пересказ?

GA 99 и GA 100 принадлежат к числу тех текстов Хайдеггера, которые он сам осознанно держал вне публичного пространства. Эпиграф к «Примечаниям IV» — «Qui me non nisi editis novit, non novit» (Лейбниц) — прямо указывает: публикации не дают знания о мыслителе. Эти тетради — не черновики и не дневники в психологическом смысле. Это рабочее пространство мышления, где бытие (Seyn), событие (Ereignis), различие (Unter-Schied) и язык как сказание (Sage) не описываются, а совершаются.

Традиционный перевод, стремящийся к терминологической однозначности и синтаксической гладкости, здесь неизбежно разрушал бы само событие текста. Причины:

Дефисные написания (Ver-Hältnis, Ent-sagen, Un-ter-Schied) не являются орфографической причудой. Дефис принудительно замедляет чтение, обнажая этимологические слои: Halt (держание) в Ver-Hältnis, Sage (сказание) в Ent-sagen.

Вариативность написания (Freyheit vs. Freiheit) сигнализирует о различении: событийная свобода спая — метафизическая свобода воли.

Графические элементы (стрелки, линии, рамки) — не украшения, а топографические метки, показывающие не последовательность, а соседство понятий.

Поэтому в данном путеводителе мы отказываемся от иллюзии «нейтрального перевода». Вместо этого предлагается аналитическая реконструкция с сохранением ключевых немецких терминов и их дефисных форм, сопровождаемая развёрнутым комментарием.

2. Отличие данного изложения от GA 99–100.

Наш «Путеводитель» принципиально отличается от немецкого Gesamtausgabe по ряду параметров.

→ Функция

GA 99–100 — это дипломатическое воспроизведение рукописей с указанием пагинации, зачёркиваний и отточий. Наш том — не замена оригиналу, а введение в его событийную архитектонику. Мы не переводим слово за словом, а реконструируем ход мысли, сохраняя при этом ключевые термины.

→ Отказ от иллюзии понятности

Хайдеггер прямо указывает в GA 100: «мои сочинения совершенно непереводимы». Любая попытка сделать их «понятными» в обычном смысле была бы искажением. Поэтому мы предлагаем комментированный парафраз, а не линейный перевод.

→ Выделение скрытых особенностей

В GA 99–100 разбросаны методологические указания, которые в оригинальном издании не собраны в систему:

обратная нумерация стихотворения «Vier Hefte» (IV → I) как в-хождения (Einkehr);

приставка *er-* (er-äugen, er-eignen) как событийный морфологизм;

Steg (мостки) как Singularetantum — единственное число, указывающее на единственность перехода;

критика ветхозаветного монотеизма как «прообраза всех человеческих диктаторов»;

различение Handeln (невидимое действование) и Tun (видимое деяние).

Мы собираем эти «скрытые особенности» в тематические блоки, чего нет в оригинальном издании.

→ Дискуссионные аспекты

В каждом разделе мы формулируем вопросы, которые сам Хайдеггер оставляет открытыми:

не является ли обратная нумерация насильственной по отношению к читателю, привыкшему к линейному аргументу?

не подменяет ли автор философскую аргументацию эстетическим откровением (например, через рисунок Вольфа Хубера)?

не ведёт ли различение Handeln и Tun к парадоксу отсутствия ответственности перед лицом исторических катастроф?

Эти вопросы — не риторические, а событийные; они приглашают к со-мышлению, а не к пассивному усвоению.

3. Языковая специфика и пределы перевода.

В европейских переводах позднего Хайдеггера сложились устойчивые, но часто обманчивые эквиваленты. Покажем наиболее проблемные случаи.

→ Ereignis

Традиционно: «событие», «событие-присвоение».

Проблема: теряется этимологическая связь с er-äugnen — «со-очивать», «взглянуть на кого-то, сделав его своим».

Наше решение: оставляем как со-бытие с дефисом, комментируем взглядовую природу.

→ Gelassenheit

Традиционно: «отрешенность», «раскованность», «отпущенность».

Проблема: слишком пассивное или мистическое.

Наше решение: раскованность как активное отпускающее позволение, «высочайшая сила, которая не действует как причина» (GA 100).

→ Ver-Hältnis

Традиционно: «отношение».

Проблема: теряется Halt (держание, опора, остановка).

Наше решение: вер-держание (дефис обязателен). Это отношение, которое не связывает готовые термины, а само учреждает пространство встречи, удерживая противоположности без их снятия.

→ Fuge

Традиционно: «фуга», «шов», «сочленение».

Проблема: музыкальный жанр (фуга) совершенно неуместен; «шов» предполагает предварительное разделение.

Наше решение: спай (как столярное соединение, где различные части пригнаны друг к другу без остатка, не теряя своей самости).

→ Ent-sagen

Традиционно: «отказываться».

Проблема: негативное значение.

Наше решение: от-сказывать — сказание, которое отказывается от пропозиционального высказывания, но не от речи; более строгая форма сказания.

Важно: в нашем Путеводителе эти термины не унифицируются искусственно. Напротив, мы показываем, как одно и то же слово может менять написание в зависимости от того, идёт ли речь о событийном или метафизическом смысле.

→ Freyheit (с y) — свобода как свойство самого события, спай.

→ Freiheit (с ei) — метафизическая свобода воли, свойство субъекта.

4. О структуре тома 28.

Книга построена как двучастный путеводитель, соответствующий двум томам GA.

Часть I: GA 99 — «Четыре тетради I–II» (1947–1950)

Центральные темы:

запустение (Verwahrlosung) как форма забвения в эпоху техники;

вещь (Ding) как событийное средоточие, отличное от предмета;

мир (Welt) как четверица (Geviert) земли, неба, смертных и божественных;

со-бытие (Ereignis) и пра-весть (Urkunde) языка;

мостки (Steg) как Singularetantum — единственный переход через бездну;

критика ветхозаветного монотеизма как структуры тирании;

различение Handeln (невидимое действование) и Tun (видимое деяние, подлежащее моральной оценке).

Часть II: GA 100 — «Бдения I–II. Ноктюрно I» (1952–1957).

Ключевые блоки:

критика эпохи постава (Ge-Stell) как способа раскрытия истины, при котором всё сущее предстаёт как запас (Bestand);

фундаментальное различение: представляющее мышление (Vor-stellen) → от-сказывающее мышление (Ent-sagen);

понятия: спай (Fuge), раскованность (Gelassenheit), последний Бог (der letzte Gott), смерть как «гора-утаение бытия» (Gebirg des Seyns);

размышления о Сезанне (гора Сент-Виктуар как символ преодоления-превращения забытости различия);

атомный век и запуск спутника как знак того, что земля «окружена поставом».

Каждая часть снабжена тематическими указателями, составленными на основе авторских Stichwortverzeichnisse, но с аналитическими комментариями и отсылками к дискуссионным аспектам.

5. О статусе «Чёрных тетрадей» и их жанре.

GA 99–100 — часть обширного корпуса из 34 «Чёрных тетрадей», создававшихся с октября 1931 до начала 1970-х годов. Жанровое разнообразие этого корпуса показательно:

«Размышления» (Überlegungen) — более аналитические;

«Примечания» (Anmerkungen) — фрагментарные;

«Бдения» (Vigiliae) и «Ноктюрно» (Notturno) — с оттенком ночной сосредоточенности;

«Знаки» (Winke) — намёчные и непрямые;

«Предварительное» (Vorläufiges) — сознательно незавершённое.

Каждое заглавие задаёт определённую тональность. «Vigiliae» — бдения перед праздником, время ожидания и сокрытия. «Notturno» — ночная музыка, мышление, обращённое к тому, что не выносимо при дневном свете публичности.

Хайдеггер сам составил указатели для большинства тетрадей (исключая «Размышления XV»). Это означает, что он рассматривал эти записи не как случайные наброски, а как связное целое, требующее инструментов навигации. Указатели являются частью текста, а не внешним дополнением — они превращают чтение в лабиринт, где каждая отсылка ведёт в новый лабиринт.

6. Для кого этот путеводитель?

Том адресован не только специалистам по феноменологии и герменевтике, но и тем, кто впервые сталкивается с поздним Хайдеггером и «Чёрными тетрадями». Мы исходим из того, что понимание здесь не равно информации. Путеводитель не даёт готовых ответов на вопрос «что хотел сказать автор?», а скорее вводит в те событийные операторы (разрывы, умолчания, обратную нумерацию, дефисы, графические элементы), без которых GA 99–100 остаются глухими.

Как пишет сам Хайдеггер в GA 99:

«Четыре тетради суть гранит не-сказанного. Полевой путь — его язык».

Настоящая книга — попытка сделать этот «полевой путь» проходимым, не превращая его в асфальтированное шоссе метафизической терминологии. Путеводитель не заменяет хождения; он лишь указывает на тропы, которые каждый должен пройти сам — или не пройти.

7. Замечание о переводческой стратегии.

В отличие от всех существующих переводов «Чёрных тетрадей» на европейские языки (английский, французский, итальянский), мы сознательно сохраняем:

→ дефисные написания — Un-ter-Schied, Ver-Hältnis, Ent-sagen, Her-vor-rufen;

→ архаичные формы — Seyn, Seyt, Freyheit, Wahrnis;

→ графические отсылки — V.-H., W., Sst, U. (не-сказанное).

Это не филологическое кокетство и не дань оригиналу. Дефис останавливает автоматическое чтение, заставляя слышать этимологические слои, которые в гладком переводе исчезают без следа. Русский язык, в отличие от английского или французского, допускает подобную дефисацию без грамматического насилия.

Однако мы отдаём себе отчёт в том, что любая реконструкция, которая не учитывает несемантических операторов (зачёркиваний, нажима пера, цвета карандаша, расположения текста на странице), остаётся слепой к главному — к тому, что Хайдеггер называет «сказанием различия» как событию, а не информации. Поэтому данный путеводитель предлагается не как окончательная интерпретация, а как приглашение к собственному в-хождению.

Путь остаётся в пути. Путеводитель не заменяет хождения.

Аналитическая реконструкция содержания тома 99: скрытые особенности и дискуссионные аспекты.

0. Вводное замечание о методе реконструкции

Том 99 не поддаётся линейному пересказу. Его содержание не столько «излагается», сколько совершается в пространстве письма, где смысл порождается не только тем, что сказано, но и тем, как это сказано: разрывами, умолчаниями, обратной нумерацией, графическими элементами и самодельными указателями. Поэтому любая реконструкция, которая не учитывает этих несемантических операторов, остаётся слепой к главному — к тому, что автор называет «сказанием различия» как событию, а не информации.

I. Жанрово-архитектоническая специфика.

1. Обратная нумерация как событийный жест

«IV – I» – это не просто техническая странность. В обычном тексте нумерация ведёт от основания к выводам, от причины к следствию, от начала к концу. Обратный порядок в стихотворении «Vier Hefte» (IV. Мир, III. Зерно, II. Боль, I. Свет) имитирует эсхатологический разворот времени, где конец (просвет забвения) оказывается тем, к чему всё время шли, но что никогда не было «впереди» в хронологическом смысле.

Это не ход мысли от основания к выводам, а в-хождение (Einkehr): читатель не движется от посылок к заключению, а погружается в мир, чтобы затем, через боль и томление света, оказаться у робкого ожидания просвета. Обратная нумерация, таким образом, является двигательной инструкцией: мыслить нужно не поступательно, а возвратно, входя в то, что всегда уже было близко, но оставалось не-броским.

Дискуссионный аспект: Не является ли эта обратность насильственной по отношению к читателю, привыкшему к линейному аргументу? Возможно, автор сознательно создаёт барьер, чтобы отсечь тех, кто ищет «информацию», и оставить только тех, кто готов к событийному в-хождению.

2. Параграфы, зачёркивания, графические элементы, отточия, обрывы как семантические операторы.

В издании эти элементы воспроизводятся по возможности точно. Они не случайны и не являются дефектами рукописи. Это семантические операторы (термин, который можно ввести для анализа «Чёрных тетрадей»): знаки, которые не несут содержания, но модифицируют способ присутствия содержания.

Зачёркивания – не исправление ошибки, а жест уязвления (Verwindung): слово или фраза не отменяется, а проводится через уязвление, оставляя след.

Отточия («...») – не указание на пропуск, а визуализация молчания: пауза, в которой не-сказанное приходит к своему слову.

Обрывы (прерванные строки) – имитация разрыва (Riß), который не есть ошибка, а есть само существо различия.

Графические элементы (стрелки, линии, рамки) – не украшения, а топографические метки: они показывают не последовательность, а соседство (Nachbarschaft) понятий, их игру-зеркала.

Дискуссионный аспект: Воспроизводя эти элементы в печатном издании, издатель берёт на себя ответственность за их интерпретацию. Но не является ли это превращением события в факсимиле? Возможно, подлинное чтение должно было бы происходить с оригиналом, где чернила, нажим, цвет карандаша тоже имеют значение.

3. Самодельные указатели как герменевтический лабиринт.

Автор составил указатели для большинства «Чёрных тетрадей» (исключая «Размышления XV»). Это не просто справочный аппарат, а герменевтический жест: автор возвращается к собственным записям, часто спустя годы, и создаёт инструмент навигации. Но указатели не упрощают доступ, а усложняют его, потому что:

они отсылают не к «темам», а к событийным узлам (например, «Забвение различия» отсылает на десятки страниц, где это понятие не разъясняется, а варьируется);

они составлены самим автором, то есть являются частью текста, а не внешним дополнением;

они превращают чтение в лабиринт: чтобы понять одно место, нужно пройти по всем отсылкам, но каждая отсылка ведёт в новый лабиринт.

Дискуссионный аспект: Не является ли это мистификацией – созданием ложной глубины? Или, напротив, это акт честности: автор показывает, что его мысль не может быть схвачена в линейном изложении, только в кружении по следам.

II. Язык, сказание, собеседование, тишина (дополнение скрытых особенностей).

4. Глагольное vs. именное как событийная грамматика

Автор утверждает, что язык должен стать «более глагольным», а именное (существительные) есть «окаменения», которые должны расплавиться. Это не призыв писать одними глаголами, а онтологическая грамматика:

Именное фиксирует сущее как предмет, оно окаменяет событие.

Глагольное указывает на длящееся присутствие, на время-пребывание.

В этом смысле такие неологизмы, как weltet (мир-ует), dingt (вещевает), stillt (тишит), являются не поэтическими вольностями, а грамматическим событием: они превращают имена обратно в действия.

Дискуссионный аспект: Работает ли это в немецком языке, но теряется ли в переводах? В русском, например, «мир-ует» звучит архаично и может быть воспринято как стилизация, а не как философский термин. Это ставит вопрос о принципиальной непереводимости таких текстов.

III. Событие, рас-своение, кротость (дополнение скрытых особенностей).

5. Приставка *er-* как событийный морфологизм

Серия глаголов: er-äugen (о-зирать), er-blicken (о-зирать), er-lichten (про-светлять), er-eignen (со-бывать), er-blitzen (вспыхивать). Приставка *er-* в немецком часто означает достижение состояния, завершение действия. Автор использует её не грамматически, а событийно: эти глаголы обозначают не действия субъекта, а свершения события, в котором субъект оказывается уже захвачен.

Дискуссионный аспект: Не является ли это тайной феноменологией? Гуссерлевское «er-fahren» (опыт-овать) тоже содержит *er-*. Но автор дистанцируется от феноменологии: событие не есть интенциональный акт.

IV. Вторая тетрадь: мостки, измерение, про-хождение (дополнение).

6. Steg (мостки) как Singularetantum и уязвление истории

Раньше автор употреблял Stege во множественном числе (для обозначения разных путей). Теперь — только единственное число, причём как Singularetantum (слово, имеющее только единственное число). Это означает, что мостки единственны. Не существует множества мостков; есть только один переход через бездну.

Одновременно автор признаёт, что все прежние попытки (включая «Вклады») были рецидивами метафизики. Даже полемика с Гёльдерлином теперь оставлена. Мостки — это место, где собственное забывание забвения сказывается. Искусство (рисунок Вольфа Хубера) здесь не иллюстрация, а со-бытийствование: мысль приходит из рисунка, а не из философской традиции.

Дискуссионный аспект: Не является ли это апелляцией к авторитету искусства? Не подменяет ли автор философскую аргументацию эстетическим откровением?

V. Отношение, после-мышление, ремесло (дополнение).

7. Handeln vs. Tun: невидимое действование

Tun (деяние) – видимое, производящее эффекты, подлежащее моральной и политической оценке. Это сфера техники, махинации, публичности.

Handeln (действование) – невидимое, не имеющее последствий в горизонте махинации. Оно готовит со-обитание мира, но никогда не может быть представлено как «поступок».

Мышление как ремесло (Handwerk) есть такое действование: оно идёт событию под-руку (an die Hand). Рука здесь — не метафора, а событийный орган: не человек владеет рукой, а рука принадлежит событию.

Дискуссионный аспект: Не приводит ли это к парадоксу отсутствия ответственности? Если мышление не имеет воздействия, то можно ли его оправдать перед лицом исторических катастроф? Автор, вероятно, ответил бы: ответственность есть категория деяния (Tun), а не действования (Handeln).

VI. Забвение, λήθη, не-продуманное, alétheia (дополнение).

8. Мать Λήθη и подавленная генеалогия истины

Автор вводит мифологему: Λήθη (забвение) есть мать Ἀλήθεια (несокрытости). Alétheia забывает свою мать — это её существо. Это радикальный разрыв с платоновской традицией, где истина понимается как припоминание (anamnesis) забытого.

Здесь истина не припоминает, а забывает источник. Это не трагедия, а необходимость: если бы alétheia помнила о своей матери, она не могла бы быть несокрытостью.

Дискуссионный аспект: Не является ли это формой гносеологического пессимизма? Истина не может знать своего происхождения. Но это не пессимизм, а смирение перед событием.

VII. Техника, о-стов, махинация, психотехника (дополнение).

9. Психотехника как завершение антропологии

Автор утверждает, что в о-стове человеческое присутствующее становится состоянием (Zustand). Психология превращается в психотехнику — науку управления состояниями. Это техническое завершение антропологии: человек перестаёт быть субъектом и становится ресурсом среди ресурсов.

Дискуссионный аспект: Предвосхищает ли автор современные дискуссии о «нейроуправлении», «биополитике», «человеке как капитале»? Возможно, да, но без понятийного аппарата этих дискурсов.

VIII. Политическая и теологическая провокации (дополнение).

10. Критика ветхозаветного монотеизма как прообраза диктатуры

Это не случайный выпад, а событийный диагноз: структура «единственный бог, не терпящий других богов» есть структура тирании. Неважно, идёт ли речь о Яхве, о диктаторе или о философском абсолюте — это одна и та же событийная форма.

Автор не называет имён, но «вклад в теологию Ветхого Завета» звучит как один из самых радикальных текстов о монотеизме в XX веке.

Дискуссионный аспект: Почему автор не опубликовал это при жизни? Возможно, из-за риска быть понятым как антисемит (хотя критика направлена на структуру власти, а не на этнос). Или из-за того, что сам считал эту мысль ещё не-продуманной.